Чтение онлайн

— Я есть хочу! Ты меня голодом заморишь. — с этими словами двигаю блюдо с вафлями к себе поближе.

Билл садится напротив и подает мне клубничный сироп.

Вафли просто потрясающие, так что я съедаю половину тарелки, совершенно не стесняясь своего аппетита. Пресная больничная еда успела мне порядком надоесть.

Билл делает нам кофе, ставит передо мной одну из чашек и складывает руки перед собой в замок.

— Дженн, я должен поговорить с тобой.

Он выглядит серьезно, и я слегка напрягаюсь. С этих слов обычно начинаются неприятные разговоры. Откладываю вафлю в сторону и беру в руки чашку.

— Что случилось?

— Это насчет нашего побега и наших… дальнейших действий. Выслушай меня и постарайся не злиться, ладно?

— Говори уже! Ты меня пугаешь. — нервно отпиваю немного кофе.

Билл собирается с мыслями и начинает:

— Думаю, ты понимаешь, что мы натворили дел и, скорее всего, тебя будут искать. За себя я не волнуюсь, а вот за тебя… Нам придется быть осторожными первое время, хорошо? К сожалению, это означает, что тебе нужно будет немного посидеть в доме, пока я не разберусь со всем этим.

Он говорит именно о том, что меня волновало все это время.

— Хочешь меня запереть?

— Ненадолго. Поверь, здесь приятнее, чем было… там, — он неопределенно машет рукой. — Тебе пока лучше не светиться. Одежду и все необходимое мы закажем тебе в каком-нибудь магазине, и ее привезут прямо сюда. Здесь довольно большая библиотека, ну, и я куплю тебе все, что понадобится, чтобы ты не скучала.

— Хорошо… Билл, послушай, я должна задать тебе вопрос. — мне жутко неудобно говорить об этом, но приходится, потому что выбора у меня нет. — Я не знаю, как быть с деньгами… То есть у меня ведь ничего не осталось, домой вернуться я не могу и…

Я неловко молчу, а Билл меня удивляет: он громко смеется надо мной.

— Что смешного? — мне становится совсем неуютно.

— Дженн, ты правда думала, что я оставлю тебя без денег на жизнь? Господи, — он смотрит на меня с теплотой во взгляде. — Даже не думай об этом пока что. Когда все наладится, ты можешь найти себе работу по душе, но сейчас ни о чем не беспокойся, ясно?

У меня на глазах слезы благодарности, я обхожу длинный стол, чтобы обнять Билла и поцеловать его.

— Спасибо тебе. Спасибо за все, что ты сделал и делаешь для меня. Мы не так давно знакомы, но если бы не ты, я не знаю, что было бы со мной.

— Не стоит благодарности, милая, я ведь…

Он не заканчивает фразу, целует меня, и мне все ясно без лишних слов.

Мы проводим вместе весь день и сразу после завтрака занимаемся тем, что заказываем для меня одежду и всякие женские нужные штучки. Мне приятно, что Билл сидит рядом и принимает в этом участие, а еще он смешно комментирует каждую вещь, которую я выбираю.

— Ты должна взять это платье.

Я смотрю на фотографию платья, о котором он говорит. Оно черное, с глубоким вырезом и сетчатыми вставками на талии, длина явно сильно выше колен.

— Зачем? Оно же вечернее, — удивляюсь я.

— Ну и что? Вы же любите красивые платья, верно? — говорит Билл и пытается добавить товар в корзину.

— Ты ведь сам сказал: я сижу дома. Куда я его надену?

— В спальню, — ухмыляется мой парень.

Я даю ему легкий подзатыльник.

— И оно стоит кучу денег, я не могу тратить твой бюджет вот так глупо. Какой смысл покупать вещь, которую я не смогу надеть в ближайшие… Много дней?

Билл, молча, закатывает глаза и не дает мне удалить платье из корзины. А потом заставляет выбрать к нему туфли на высоком каблуке.

— Ты не вечно будешь здесь сидеть, и когда-нибудь мы выберемся в ресторан или вроде того, — говорит он.

Я набираю разные мелочи, которые будут мне нужны: расческу, минимум косметики, домашнюю одежду, обувь. Билл спрашивает, хочу ли я купить что-нибудь, чтобы занять себя, пока его не будет дома, но я пока не знаю, чем хочу заняться.

Вещи привезут уже сегодня вечером, и мы заказываем пиццу на обед по моей просьбе. Я жутко соскучилась по такой еде.

Пока Билл в душе, я решаю проверить свою почту. Листаю сотни непрочитанных писем: реклама, спам, вопросы от бывших коллег о моем самочувствии… А это что?

Последнее письмо датировано сегодняшним днем, пришло ранним утром. В строке отправителя бессмысленный набор букв, и я хмурюсь: таких адресов не бывает. Открываю сообщение, а в нем всего три слова:

"Вернись ко мне".

Я ничего не понимаю. Наверное, кто-то ошибся адресом или вроде того, но это сообщение действительно выглядит жутко. Удаляю его и закрываю почту, услышав, что Билл выходит из душа.

Мы проводим вечер за просмотром забавной комедии, разбираем привезенные вещи, и Билл заставляет меня примерить то самое черное платье.

— Ты прекрасна, милая, — говорит он, восхищенно глядя на меня, когда я выхожу в комнату в платье и туфлях. Смотрю в зеркало и мысленно соглашаюсь: я действительно выгляжу неплохо. Билл обнимает меня сзади и целует в шею, и вскоре платье становится лишь деталью, мешающей чувствовать тепло его тела.

ГЛАВА 24

Дни я провожу, бесцельно шатаясь по дому, читая книги и занимаясь домашними делами, вроде готовки и уборки. Иногда мы с Биллом гуляем по кварталу, но только поздними вечерами, когда людей на улицах становится мало и никто не обращает внимания на влюбленную парочку. Билл частенько уезжает по делам, но бывают дни, когда он с самого утра и до вечера со мной дома, и эти дни я люблю больше всего.

Я, наконец, полюбила свое отражение в зеркале: нормальное питание и уход за собой превратили меня из бледной тени, какой я была в клинике, в милую и приятную девушку. Глаза вновь загорелись, я чувствую себя абсолютно счастливой, за исключением тех моментов, когда накатывают мысли о моей "тайной" жизни. Смогу ли я вернуться к работе, которую любила? Когда я смогу, наконец, без страха выходить из дома и не подпрыгивать, услышав полицейскую сирену? Успокаивает лишь Билл и его уверенность в том, что вскоре станет легче.

В один из дней я понимаю, что устала сидеть без дела, и нахожу в интернете магазин для художников. Надеясь, что Билл не рассердится, трачу кучу денег на холсты, мольберт, краски, кисти и прочие принадлежности для рисования. В углу гостиной устраиваю себе маленькую художественную мастерскую, и к концу дня уже почти готова первая картина: на холсте закатное солнце освещает морскую гладь и маленькие парусники вдалеке. Билл очень удивляется, когда возвращается домой:

— Вот это да! Какая красота, Дженн! Я не знал, что ты рисуешь.