Чтение онлайн

Ты права, к девяти надо прибавить еще пять. Четырнадцать лет, как мы кончили родную Плехановку. Помнишь выпускной вечер? Дамский вальс, распределение по городам, секреты и мечты. В тот вечер Александр сделал мне предложение. А теперь Светочке уже двенадцать. И твоему Андрюше столько же? Вот видишь, мы с тобой кандидатки в бабушки.

Слышала о твоих успехах. Ушла в чистую науку, но там, увы, такие же земные страсти. А я хлебнула практики — на всю жизнь. Да успокойся ты, достану твоего ненаглядного Канта, я же обещала. У меня имеется одна интеллигентная вдова на примете, является регулярно, по-моему, она существует на эти книги, так я с ней поговорю.

Что да, то да. Тут у меня тишина и умиротворенность. Забьюсь сюда, как мышка, и вся суетность уходит. Двадцать стеллажей — мудрость всех веков, наций, сословий. Лестно находиться в таком соседстве, будто сама умнеешь.

Ты про это? Сама видишь: «В мире мудрых мыслей», второе издание. Лично я предпочитаю первоисточники. Хочешь поиграть? Называй страницу. Шестьдесят вторая, шестая строка снизу? Сейчас проверим твою интуицию. «Что человек делает, таков он и есть». Георг Вильгельм Фридрих Гегель, это из первого тома, ранние произведения, но уже умел формулировать. Великая мысль должна быть простой, иначе она не усвоится потребителем. Вот и узнали все про себя: что мы с тобой делаем, то мы и есть. Ты остепенилась, я в творешнике сижу. И прогрессивка идет. На оборот не жалуемся. На мудрые мысли сейчас повышенный спрос, особенно когда они в красивом корешке. Ведь и ты забрела к нам за мудростью. Сейчас у нас другая беда: мудрость выпускают малыми тиражами и в ограниченном ассортименте. Поэтому приходится прибегать к формам комиссионной торговли: мудрость совершает дополнительный оборот. А нам план.

Лучше не говори, Кира, насчет планов я теперь ученая. Видишь Почетную грамоту на стене? Остатки былой роскоши. За этот план я ее и получила, еще в Энске. Как, ты ничего не слышала об этой истории? Ни словечка? В таком случае приготовься, получишь изрядную порцию ощущений.

Вот тебе поведаю. Увы, никакого романа не было, так, попутный эпизод. Ну, теперь ты ухватилась! Не страдай: рост, голос, галстук — все при нем, но это я тебе по ходу действия.

Главный роман был с другим — с универмагом! Ты же помнишь, я получила распределение в Энск.

Город я знала. В Энске жила моя тетя, я часто ездила туда на каникулы. Старинный русский город с перспективой роста. Заводы, институты, драмтеатр — все вполне пристойно. А главное — река, красивая набережная, парк, пляжи. Из-за этой реки я и рухнула. Когда нам нечем объяснить собственные неудачи, мы с радостью хватаемся за любое оправдание.

Но я уже забегаю.

Мы поехали в Энск, поселились у тети. Александр устроился в проектном институте, я же романтично попросилась на самый трудный участок. Начальник управления торговли лишь улыбнулся на это и направил меня в городской универмаг, дали мне секцию зонтиков. Город расположен в зоне повышенной влажности, осень затяжная, на полках же и намека на зонтики не видать, одни синтетические накидки, да и те уже выходили из моды.

С этой прозы начался главный роман моей жизни.

Ирония: прошусь на самый трудный участок — и попадаю на зонтики. Впрочем, оказалось совсем не просто. Как я буду торговать зонтиками, если их в природе не существует? И знаешь, вывернулась-таки. О, тут способ простой, никаких хитростей: вышла на прямую связь с поставщиком, поехала на одну фабрику, на другую, заключила прямые договора. Конечно, это тебе не японский артикул, но тем не менее кое-что, все-таки не крышка от кастрюли, а главное, не промокает и слышно, как дождик шуршит над головой.

Три года держу со своей секцией первое место по универмагу. Меня посылают на курсы по повышению. Учусь, возвращаюсь обратно. Нам с Александром квартиру дали, теперь мы уже автономная семья, предаемся благосостоянию.

Дочь растет, муж защитился, получил завлаба, что еще мудрому желать? А меня все гложет что-то глухое и затягивающее. Мечтаю мир удивить. Облако у меня такое было: пухлое, радужное. Взберусь на облако своих грез и парю в неизвестном направлении.

Так в моих облачно-радужных смятениях прошло несколько лет. По-прежнему цепко держусь за первое место, заработала переходящее Красное знамя. В моем распоряжении уже не единственно зонтики, а вся галантерея, мужская и женская. Так что и возможностей стало больше. У меня, вообрази себе, появляются завистники,вернее, завистницы.

И вот наступает мой год. Совершенно точно, это было ровно пять лет назад. Значит, ты что-то слышала? Краем уха? Зато сейчас слушай в оба.

Была у нас директриса. Опытная, властолюбивая, уже в годах, дважды бабушка. И пошли неприятности с оборотом: поставки срываются. Директриса перенервничала, у нее обширный инфаркт, спустя две недели повторный, с осложнениями. Крупнейший в области универмаг остается без руководителя.

Вызывает меня начальник управления торговли и с первого слова огорошивает:

— Нина Петровна, принимайте универмаг.

У меня сердечко застучало: не подвело-таки мое облако, всплывает предо мной. Но я держусь, веду игру на повышение:

— Что вы, Афанасий Семенович? Справлюсь ли?

— Я давно к вам присматриваюсь, Нина Петровна, вы должны справиться, не можете не справиться. А вы что, сомневаетесь?

— Я сомневаюсь, утвердят ли меня?

— Это будет зависеть от вас. Завтра же принимайте дела.

Правда, пока я и. о. — исполняю обязанности, — но это, как говорится, детали.

Жизнь завертелась. Ты только представь, Кира, в тридцать два года получить внеразрядный универмаг на шестьсот торговых мест с оборотом на десятки миллионов рублей.

В тот год, который мне по наследству достался, правда, не очень-то удалось выкрутиться, хотя я из кожи лезла. Типичный разрыв между покрытием и фондами. Плана дают на десять миллионов, а товара имеется на восемь. Спрашивается, чем покрыть разрыв?

Достала партию немецких пальто, югославские сапожки, нашу синтетику, но мало, мало. Потребитель у нас ненасытен, это же буквально какая-то бездонная бочка, а не потребитель. Но он уже становится разборчивым, ему подавай дефицит, самую что ни на есть модную тряпку. У нас в райторге работает один старикан, сорок лет сидит на торговле, зубы на ней съел. Он и говорит:

— Есть лишь один способ ликвидировать очереди — забить полки неходовыми товарами. А вы, Нина Петровна, сознательно создаете давку в своем магазине. Зачем вам это?

Мне бы прислушаться к мудрым заветам. Но я молодая, горячая, витаю на радужном облаке. Уже полгода как меня назначили, а я еще никого не удивила.

Оборот я закрыла на девяносто девяти процентах, но и это было расценено как грандиозный успех молодого руководителя. А у нашей директрисы дела неважнецкие: из больницы она вроде и выписалась, но все равно на постельном режиме и работать не может. По настоянию врачей она подает заявление на пенсию, и я перестаю быть и. о.

Теперь я уже сама директриса. Заделалась хозяйкой дефицита. Меня все знают, я знаю всех.

Рвусь в бой. Меня прежняя мысль сверлит: что бы такое-этакое сочинить для общего блага?

Спустили нам новый план: факт прошлого года плюс семь процентов прироста. Многовато. Если я ничего не придумаю, грош мне цена в базарный день.

И тут меня осенило: ярмарка! Надо устроить ярмарку. Как сейчас помню, мы со Светой, ей тогда восьмой годик шел, в зимнее воскресенье гуляли по парку вдоль реки. За парком тянулся пустырь, а прямо за пустырем автовокзал, от которого идут автобусы по всей области.