Чтение онлайн

Когда мне нужно было записать модуль о концентрации и ситуационной осознанности, я говорила: «Дом, режим “Лекция”». Свет становился холодным, ясным, собирающим мысли. Все фоновые шумы полностью отсекались. Воздух становился прохладнее, бодрящим.

Когда я записывала модуль о преодолении панических атак, я говорила: «Дом, режим “Терапия”». Свет смягчался, теплел. Акустика менялась так, что мой голос звучал ниже, спокойнее, доверительнее.

Я не сидела за столом. Я двигалась. Рауф спроектировал пространство так, что я могла записывать уроки, стоя, сидя на полу или даже медленно шагая по комнате. Камера следовала за мной, но звук оставался идеальным.

Это была работа. Настоящая, требующая концентрации и сил. Но усталость, которая приходила после, была другой. Не выматывающей, серой усталостью от тревоги. А приятной, физической усталостью человека, который сделал что-то важное. Это была управляемая усталость. Я знала, что после записи я могу пойти в оранжерею, сесть на тёплый камень, и дом поможет мне восстановиться. Я знала, что меня ждут мои мужчины, моя тройная система поддержки.

Я не была больше просто беременной женщиной, которую все оберегают. Я снова была бойцом, командиром, экспертом. Я делилась своей силой, и от этого её становилось только больше. Мой живот рос, но и моя уверенность в себе росла вместе с ним. Я несла в себе не только новую жизнь, но и новый смысл.

Однажды вечером, после особенно долгой сессии ответов на вопросы, когда я сидела в гостиной, положив ноги на тёплый пуф, мой комм издал тихий сигнал. Незнакомый код. Но не враждебный.

Я открыла сообщение.

Там было всего одно слово.

«Горжусь».

Под ним стояла подпись: «Илья».

Мой старый командир. Человек, который научил меня всему, что я знала о выживании. Человек, которого я считала погибшим вместе со всем моим прошлым.

Мои пальцы замерли над экраном. Откуда он узнал? Как нашёл меня? В сообщении не было ни обратного адреса, ни каких-либо данных. Просто это одно слово, пробившееся сквозь годы тишины и слои цифровой защиты.

Я посмотрела в окно, на далёкие огни кораблей на орбите. Илья. Он был жив. И он видел меня.

И он гордился. Не солдатом Алиной, которая безупречно выполняла приказы. А мной. Той, которая нашла способ превратить своё оружие в щит для других.

Слёзы, которых я не чувствовала много лет, медленно потекли по щекам. Это были не слёзы горя или страха.

Это были слёзы освобождения.

Последний призрак моего прошлого не пришёл ко мне с угрозой. Он пришёл с благословением.

Они прибыли на военном шаттле, который приземлился на частной платформе неподалёку от дома. Система безопасности уведомила меня об их приближении задолго до того, как я услышала звук двигателей. Никакого эскорта. Две фигуры. Как и ожидалось.

Я ждала их у входа. Не одна. Каэль стоял слева от меня, Рауф — справа. Сайяр остался в медицинском крыле, готовый к любой нештатной ситуации. Это была не просто встреча. Это была демонстрация.

Дверь беззвучно скользнула в сторону. На пороге стояли два призрака из моего прошлого.

Мой отец, генерал Артемий Воронов, не изменился. Та же ледяная выправка, тот же мундир без единой лишней складки, то же лицо, с которого стёрты все эмоции, кроме власти. Рядом с ним Илья выглядел старше, чем я его помнила. Седина в волосах стала гуще, на лице прибавилось морщин, но глаза… в его глазах всё ещё был тот же острый, оценивающий ум и тень тепла, которую я увидела в его сообщении.

Напряжение в воздухе можно было резать ножом.

— Отец. Илья, — сказала я ровным голосом. Никаких объятий. Никакого раболепия.

Отец окинул меня холодным взглядом, задержав его на моём животе на долю секунды дольше, чем того требовала вежливость. Илья коротко кивнул, и в его взгляде я прочла: «Держись».

— Это мои мужья, — продолжила я. — Маршал Каэль, Рауф аль-Хамис.

Каэль сделал сдержанный кивок, не отрывая взгляда от генерала. Рауф склонил голову в традиционном раианском приветствии. Мои мужчины. Моя стена.

Первым заговорил отец, но его слова были адресованы не мне. Он шагнул внутрь, и его взгляд начал сканировать пространство.

— Впечатляющая система периметра, — сказал он, обращаясь к пустоте. — Ни одной видимой камеры. Сейсмические датчики вмонтированы в фундамент. Полевая маскировка высокого уровня.

Он говорил не о доме. Он говорил о крепости.

Илья вошёл следом, и его реакция была другой. Он смотрел не на системы безопасности. Он смотрел на свет, на то, как он отражается от тёплого дерева, на плавные линии стен.

— Он дышит, — тихо сказал он, будто сам себе. — Это не бункер.

Дом был моей визитной карточкой. И он произвёл на них именно то впечатление, на которое я рассчитывала. Отец увидел силу и тактическое превосходство. Илья увидел разум и душу.

Я повела их в гостиную. Я шла впереди. Я была хозяйкой в этом доме, а не дочерью, ожидающей приказаний. Я не суетилась. Я не предлагала им сесть. Я просто остановилась в центре комнаты, давая им возможность осмотреться.

— Раианский чай? Или что-то покрепче? — мой голос был спокойным голосом хозяйки, принимающей гостей, а не девочки, пытающейся угодить строгому отцу.

— Воды, — бросил отец, не отрывая взгляда от панорамного окна, за которым виднелись пики гор.

— Чай будет в самый раз, Алина. Спасибо, — сказал Илья, и его голос был единственным тёплым звуком в этой ледяной атмосфере.

Я жестом подозвала сервисного дроида. Я не собиралась прислуживать.

Отец повернулся. Его взгляд впился в Каэля, который стоял, расслабленно прислонившись к стене, но в его позе не было ни грамма покорности.

— Маршал, — сказал отец, и это прозвучало как вызов. — Я изучил ваш послужной список. Впечатляет. Для наёмника.

— Генерал, — ответил Каэль с лёгкой, хищной улыбкой. — Я тоже изучил ваш. Впечатляет. Для кабинетного вояки.

Воздух затрещал. Рауф сделал едва заметное движение, готовый вмешаться, но я остановила его лёгким движением руки.

Отец не разозлился. Уголок его рта едва заметно дрогнул в подобии улыбки. Он уважал силу. И он только что её увидел.

— У вашей жены впечатляющий дом, — сказал он, снова переводя взгляд на Каэля. — Но меня больше интересует его система защиты. В частности, тренировочный зал. Я слышал, у вас установлен симулятор последнего поколения. Надеюсь, вы не откажете в любезности продемонстрировать его в действии.

Это было не приглашение. Это была брошенная перчатка. Старый лев пришёл проверить, достоин ли молодой вожак его прайда.