Чтение онлайн

– А теперь, милая барышня, ты расскажешь мне все, что тебя беспокоит, а также то, откуда ты взяла эту фразу, – произнес Алекс деловым тоном.

– Я не хотела тебя обидеть, – ответила девочка. – Просто мама сказала так, когда разговаривала с кем-то по телефону. И я не думала, что это обидно.

– Это не обидно, – заверил ее Алекс. – Но будет лучше, если ты больше не будешь так говорить. Хорошо?

– Ты правда не обиделся?

– Конечно! Но в следующий раз точно обижусь! – в притворной обиде он нахмурил брови и надул щеки. Карина ткнула в них двумя пальцами и засмеялась.

– Хорошо, не буду!

– А хочешь, у нас будет с тобой секрет? – вдруг спросил ее Алекс.

– Да! Да! Хочу! – захлопала в ладоши девочка.

– Расскажи мне, что еще мама говорила по телефону, и я не скажу никому – это и будет наш секрет!

– Она сказала, что устала, – после некоторой паузы сказала Карина. – И еще она сказала, что у нее снова прогерсирует шарфия.

– Шарфия? – удивился Алекс.

– Да, шарфия. И еще добавила: как два года назад.

– Может, шизофрения? – уточнил он.

– Да, точно! Шизоферния! Папа, а что это значит? И у кого – у нее?

– Шизофрения это такая болезнь, когда у человека болеет мозг, и из-за этого он начинает себя странно вести.

– У меня мозг не болеет, – тут же заверила его Карина.

– Это самая лучшая новость за сегодняшний день! – воскликнул Алекс. – Но скажи-ка мне вот что: ты что-нибудь видела или слышала необычного дома или в своей комнате?

– Нет, – ответила девочка, и по скорости ее ответа, а также по отведенным глазам, Алекс понял, что она лжет.

– А если очень хорошо подумать и вспомнить? Хоть что-нибудь? – не унимался он.

– Говорю же, что нет! Велька сказал, что не о чем беспокоиться. Ой… – девочка прижала ладони ко рту. – Пап, пожалуйста, только не говори маме о Вельке, иначе мне опять придется идти к этому ужасному доктору! А он мне не нравится. Он старый-старый, у него пальцы похожи на волосатых гусениц, а в бороде крошки. И еще от него пахнет вареной капустой, фу! Пусть это будет наш секрет, пожалуйста!

– Конечно, конечно, моя хорошая, – успокаивал Алекс разволновавшуюся дочь. – Я ничего не скажу маме.

Они еще немного посидели, вздыхая каждый по своей причине, но внезапный стук в окно заставил их вздрогнуть. За мокрым стеклом, исчерченным каплями дождя, возвышалась темная фигура. Алекс опустил стекло, за которым алым маком краснела круглая рожа местного охранника.

– Здрасти, – осклабился он. – Нарушаете, значит? А вот сейчас я штраф-то как выпишу.

– Здравствуйте, – сдержанно ответил Алекс. – Представьтесь, пожалуйста, и объясните, что конкретно мы нарушаем.

– Да как же, вон – объявление. Не видите или читать не умеете? – махнул толстяк куда-то себе за спину.

Алекс выглянул в окно и разглядел две таблички: «Парковка только для посетителей клиники» и «20 минут».

– Мы стояли меньше двадцати минут. И мы уезжаем прямо сейчас, – отрезал Алекс. – Карина, пристегнись.

– Куда! Думаете, раз на дорогой машине, значит, можно хамить? Да я при исполнении! – с этими словами он положил руку на капот машины. – Никуда не поедете, пока штраф не оплатите!

– Уберите. Руку. С машины. Пожалуйста, – медленно произнес Алекс.

– А если не уберу, то что? – с вызовом спросил толстяк, однако гонору в его тоне поубавилось.

– Сейчас увидишь, – с этими словами мужчина вышел из машины. За его спиной раздалось робкое «Папа, не надо, пожалуйста».

– И что, бить будешь? – спросил охранник, так и не убрав руку с капота автомобиля.

– Может, и буду, – с этими словами Алекс сгреб толстяка за шиворот и оттолкнул от машины.

– Да я тебя… – кинулся охранник на Алекса. Между мужчинами завязалась драка.

Алекс бил четкими, поставленными еще в юности, ударами. Толстяк хакал и хрипел, но в долгу не оставался. Удары его, пусть и беспорядочные, были весьма болезненные, так как весил он раза в два больше, чем Алекс. Неизвестно, сколько бы длилась драка, если бы их не разняли подоспевшие полицейские.

– Как всегда не вовремя, – сплюнул Алекс кровавую слюну на землю, забрызгав ботинки одного из удерживающих его полицейских.

– Полегче мне, – толкнул тот его в спину и повел к стоящему рядом уазику.

– Куда! – воскликнул Алекс, вспомнив о Карине. – Пустите, у меня дочь в машине!

– Не переживай, ее тоже заберем, – с этими словами другой полицейский открыл дверь машины и стал уговаривать Карину пойти вместе с ним.

Девочка вышла из машины, ее трясло мелкой дрожью. Она вырвалась из рук полицейского и кинулась к отцу. Тот, вырвав локоть из цепкой хватки сотрудника МВД, подхватил Карину на руки и прижал к себе.

В отсыревшем, пропахшем бомжами нутре уазика было достаточно темно, но Алекс видел, что толстяк прижимает к носу какую-то ветошь, а нос у него, судя по всхрюкам, был сломан. Алекс прижимал к себе дочь и шептал ей на ухо всякий вздор, лишь бы успокоить девочку.

Троицу выгрузили рядом с приземистым серым зданием местного отделения полиции. Внутри, на удивление, оказалось светло и тепло, в воздухе витали ароматы выпечки и кофе.

– Как вкусно пахнет, – сказала Карина, втянув носом воздух. – Прямо как в маминой любимой кофейне.

– Боже мой, с ребенком! – воскликнула пробегавшая мимо женщина, по самую шею упакованная в форму. – Пошли со мной, маленькая, хоть чаю попьешь.

Карина посмотрела на отца и, увидев его кивок, сделала неуверенный шаг в сторону женщины. Та аккуратно взяла ее за руку, одарила Алекса на прощание испепеляющим взглядом и увела девочку в один из кабинетов. Через пару минут из-за приоткрытой двери раздался гомон женских голосов, оханье и звон посуды.

– Пройдемте, – обратился к Алексу и толстяку один из полицейских.

Начали составлять протокол. Алекс не видел смысла отпираться, а вот толстяк решил сначала сыграть запанибрата – мол, оба же охраняем порядок и стоим на страже спокойствия. Но, увидев на лице полицейского недоумение, приправленное долей брезгливости, начал юлить и привирать. Сбивчивая и растянутая во времени его речь начинала раздражать полицейского.

– Так, а теперь еще раз и честно, без всяких украшательств, – сказал тот, барабаня пальцами по столу. Толстяк сдулся и буквально в нескольких предложениях рассказал, как было дело. Не забыв, однако, обелить себя.