Чтение онлайн

– Отчего бы и нет, внучек, – сказала баба Маня, окинув Никиту быстрым взглядом, – пойдём, я тут недалеко живу.

Жила она, действительно, рядом с вокзалом. В старой кирпичной хрущёвке на втором этаже в трёхкомнатной квартире. "Квартплата большая, – рассказывала по дороге она, – пенсии не хватает. Сменяла бы на однокомнатную, да внуки могут летом приехать. Где их разместить, а?"

Баба Маня провела Никиту на кухню и налила чаю, а сама села напротив. Никиту это совсем не смущало. Не было неловкости. Он чувствовал, как будто приехал к своей родной бабушке. И не утерпел и так, слово за словом, рассказал ей всю свою историю, зачем приехал.

– Накось ещё пирожок возьми, – сказала баба Маня, – доедать надо. А я к завтрему поезду ещё напеку. Хороший ты, я вижу, парень. Коли любишь её, то обязательно найдёшь.

Никита решил выспаться перед поисками. Засыпая на старом диванчике в отдельной комнате, уставленной горшками и кадками с растениями, он думал – действительно ли он любит Алису? И помнит ли она про него?

Основных школ было пять, плюс ещё несколько специализированных и тех, где были только начальные классы. Никита обзвонил все. Здесь народ был не такой скрытный, как в большом городе – охотно брали трубку, охотно говорили, – а нет у нас такой!

В одной школе нашлась Алиса Васильевна, в другой – Олеся Георгиевна, обе учительницы литературы. Насчёт второй он засомневался, попросил позвать к телефону. Но нет, судя по голосу, пожилая женщина. Не она.

Школы кончились. Всё-таки не та станция, не тот городок. Ещё было не поздно, и Никита поехал на электричке на соседнюю станцию. Там он пошёл на почту, взял справочник и, запершись в телефонной кабинке, обзвонил все имеющиеся школы. Эх, дохлый номер…

Ночевать Никита вернулся к бабе Мане. На завтра оставалась ещё пара станций и небольшая надежда. На кухне он с удивлением обнаружил невысокого паренька кавказской внешности, жарившего картошку.

Парень оказался ещё одним квартирантом бабы Мани.

– Аваг, – представился он, – ты, извини, я тут всю плиту занял. Хочешь, картошки поесть? Я много нажарил!

Никита согласился, добавив к ужину свои покупки. Пельмени, которые он планировал сварить, запихнул в морозилку. Ему хотелось поговорить с кем-нибудь и словоохотливый Аваг вполне подходил на эту роль.

За чаем к ним присоединилась баба Маня. Никита пересказал свою историю для Авага ещё раз и дополнил её описанием своих сегодняшних поисков. Аваг отнёсся очень серьёзно к рассказу Никиты.

– Слушай, ты говоришь, что она уже преподавала в школе литературу и при этом только поступала в институт. Как такое может быть? – пытался помочь он наводящими вопросами.

– Да, я думал об этом, – отвечал Никита, – не знаю. Может быть, она заменяла кого-то временно? – И он вопросительно взглянул на бабу Маню – что она посоветует?

– В наше время без педагогического образования не взяли бы в учителя, – сказала баба Маня, – но сейчас другое время, всё по-другому.

– Слушай, а может она педучилище закончила? – снова вступил в разговор Аваг, – после него бы взяли в школу работать, в начальные классы. И в институт после него поступают.

– А это мысль, – сказал Никита и Аваг просиял от того, что смог чем-то помочь, – только я не знаю – поступила она или нет? Если поступила, то искать будет сложнее, город большой.

– А ведь у нас есть педучилище, – вдруг сказала баба Маня, – ты в него то звонил, а, Никита?

– Не звонил, – ответил Никита и, вдруг, почувствовал, что пазл начинает складываться, – я только на букву "Ш" все школы выписал. А сколько сейчас времени?

– Да ты что, внучек, ночь уже, – всплеснула руками баба Маня, – ложись спать, утро вечера мудренее. А мне нужно пирожки на завтра стряпать начинать…

Никита встал рано, услышав, как баба Маня вернулась с вокзала. Он пил чай на кухне и пытался читать книгу. Но мысли всё время возвращались к настоящему.

Интуиция подсказывала ему, что ехать сегодня на другие станции не придётся. Время до девяти утра бежало томительно медленно. Наконец, можно было звонить.

– Да, училась такая, закончила в прошлом году, – говорит в трубку голос пожилой женщины, – но телефон дать не могу, не положено.

Никита бросился одеваться. Он пойдёт к ним и расскажет свою историю, как рассказал бабе Мане и Авагу, и они всё поймут и не смогут остаться равнодушными.

С порога, уже одетый, он решил позвонить ещё раз. В трубке – молодой женский голос.

– Девушка, пожалуйста, дайте мне телефон Алисы, которая у вас училась в прошлом году, она мне очень нравится!

– Но я не знаю, – отвечает голос, – сейчас спрошу у Тамары Ивановны…

– Не спрашивайте у неё! Вы лучше в журнале посмотрите. Пожалуйста!

Минуты три Никита ждал, затаив дыхание. И вот, наконец, он записывает свои заветные шесть цифр.

– Алисы нет дома, она на работе, – говорит в трубке женский голос.

– В какой школе? – в волнении спрашивает Никита.

– Почему в школе? – удивляется голос, – в Старом театре…

В предгорьях, в живописном местечке, где с одной стороны – горы, с другой – лес, а рядом – ручей, стоит деревянный дом. От него вниз спускается дорожка к горному курорту – небольшому, опрятному посёлку, состоящему из дома отдыха, десятка коттеджей, спортивной базы, магазина и кафе.

Летом в нём собираются альпинисты, туристы и любители сплава по горным рекам. Зимой – горнолыжники и любители зимнего туризма. Весной и осенью жизнь в городке практически замирает…

Никита, по привычке, проснулся рано. За окном зимняя тьма только начинала рассеиваться. Он лежал на широкой, твёрдой кровати и голым торсом с наслаждением ощущал лёгкий сквознячок, гуляющий по комнате.

Рядом слышалось ровное дыхание спящей девушки. Глаза мужчины, привыкшие к темноте, различали любимые очертания фигуры, укрытой одеялом.

Никита прикрыл краем одеяла обнажённое плечико и бесшумно соскочил с кровати. Он прошёл на кухню, по пути запрыгнув на турник и подтянувшись десяток раз.

Зажег керосиновую лампу, прикреплённую на стене над столом – этой зимой перебои с электричеством случались часто – и взглянул на термометр за окном. Тот показывал чуть ниже нуля. Вся зима в этом году была такая – мягкая и тёплая. И, к тому же, снежная.

Никита открыл заслонку печки, пошерудил золу и, обнаружив несколько угольков, подкинул туда щепок и новых смолистых поленьев. Они быстро занялись и весёлые блики заскакали по полу и стенам.

Он налил свежей воды в чайник и поставил его на середину печи. И, захватив с собой пустое ведро, вышел на крыльцо, как был, в одних трусах. До ручья было метров пятьдесят.