Чтение онлайн

– Возможно, – рассмеялась девушка, уже надевая униформу. – Только не каждой Офелии приходилось петь!

– Ладно! Я побежала! – воскликнула Женя. – Перерыв заканчивается. Жду тебя на сервисе!

Даша даже не успела ничего ответить, как сразу за выпорхнувшей подружкой в раздевалку вошла Настя Циперманн. Она кивнула Даше в ответ на её приветствие, что-то взяла из своего шкафчика, и уже собиралась выйти, но обернулась и на ходу бросила:

– Ты с часу?

–Да,– ответила Даша, понимая, что вопрос адресован ей, поскольку больше в раздевалке никого не было.

– Я тоже. Класс, поработаем,– расплылась в лицемерной улыбке Настя.

У Даши резко желудок свело от этой фразы.

– Только сначала выходи в зал, на сервисе пока достаточно работников.

И менеджер удалилась.

Никто не любил смен в зале. Там в основном работали глухонемые ребята, с которыми особо не поговоришь. Также приходилось вымывать пол и зеркала в туалетах каждые пятнадцать минут! Еще менять мусор в треш-бинах, так называемых мусорных шкафчиках. Частенько пакеты были очень тяжелыми и из них постоянно что-то вытекало. Ну как что-то?! Недопитые колы, фанты, спрайты, вперемежку с соусами. Один раз из пакета для мусора торчал шприц! Чем эти посетители только успевают заняться?! И это с учётом того, что по всему ресторану понатыканы камеры. Затем тяжеленный пакет следует отнести к компактору, где он сожмет его раз в двадцать, и так постоянно.

Будущая перспектива Дашу совершенно не расстроила. Наоборот, за время работы в зале можно успеть отрепетировать несколько диалогов. Ведь тебя практически никто не замечает! Ходишь, работаешь, убираешь за посетителями, и бормочешь себе свою роль под нос. Это в любом случае лучше, чем слышать сопящее дыхание Циперманн за своей спиной.

Гордо расправив плечи, Даша отправилась на сервис, чтобы налить себе стаканчик кока-колы. До начала смены оставалось ещё несколько минут. И тут она увидела её. Нового менеджера. Хрупкую девушку с короткой стрижкой, точеной фигурой и плавно покачивающимися бедрами. Она вышла из комнаты отдыха, будто не замечая ничего вокруг себя, так высоко она держала голову. Даша едва не пролила свой напиток, заглядевшись на это идеальное творение Всевышнего.

«Хороший образ для моей Офелии,– подумала про себя Дарья, и, хихикнув, добавила,– до того, как героиня сойдет с ума!»

– Привет, на смену выходишь? – новый менеджер соизволила обратить свой взгляд на Дашу.

Та, стояла не моргая, зажав в руке стаканчик и рассматривая девушку, бейджик на груди которой поведал, что её имя «Натали».

«Натали, утоли мои печали, Натали…» – запел Лепс в голове у Дарьи.

– Да. Настя сказала мне выходить в зал,– наконец произнесла девушка.

–Хорошо, выходи,– только и ответила новый менеджер, прежде чем отправиться дальше по своим делам.

Голос у неё такой мягкий… А талия осиная… Да, Даша была ценителем красоты. Любой – и женской, и мужской. И красоты природы, и рукотворной красоты. Как все творческие люди, она находила прекрасное во всем и старалась перенимать от харизматичных личностей только самое лучшее.

В комнате отдыха Дарья успела застать подружку.

– Я жду тебя! – воскликнула Женя.

– Ты уже домой уйдешь, пока я окажусь на сервисе.

– Что Церберманн отправила тебя на кухню?

Как только Настю Циперманн повысили, и она стала вести себя, как настоящая стерва, к ней плотно приклеилось прозвище «Церберманн». По аналогии с псом Цербером, в греческой мифологии, охранявшим вход в Царство Мёртвых. Когда Настя злилась, щёки её тряслись и горели, а изо рта, казалось, вот-вот закапает прямо на пол слюна.

– Хуже, я иду в зал,– выдала Даша и плюхнулась на мягкий кожаный диван.

На столе перед диваном лежала газета.

– Не расстраивайся. Ты видела, сколько там посетилей! Тебе недолго в зале работать, скоро заберут на сервис! – уже убегая, сказала Женя.

– Я и не расстраиваюсь,– ответила девушка, открывая газету. – Происки Натали? Теперь каждый день, на её смене будем читать бумажную прессу? – добавила она. Но Женя её уже не слышала.

Когда работаешь в ресторане быстрого питания, время пролетает также быстро. Не успеешь оглянуться, как пора на обед. Хотя и обеды тоже не были обычными, не как у офисного планктона. Из восьми рабочих часов, а то и более, (если людей не хватает, и тебя просят задержаться), ты может пойти покушать и через два часа после начала смены, и через три, а иногда и через пять! Так получилось и с Дашей. Гостей было много в выходной день, так что о ней попросту забыли. Желудок пел серенады, покруче её песен из оперетты. Она уже сбилась со счета, сколько раз за это время убралась в туалетах, поменяла мусор в трешбинах, протерла столиков и стекол во входных дверях, сколько постирала мопов (специальных тряпок для швабр). На улице убирался глухонемой парень, а разносы протирала женщина, которая, как считала Даша, работала здесь целую вечность. И только полы они мыли попарно – один мокрым мопом, другой идет следом и протирает сухим. И обязательно методом «восмёрочки». Шваброй нужно было описывать на полу нечто похожее на цифру «восемь», чтобы было чисто.

Пришла очередь снова мыть туалеты. Голодная и изрядно уставшая Даша, наскоро расправилась с женским, и принялась за мужской. Она быстро заглянула внутрь, чтобы проверить, что внутри никого нет, и протиснулась вместе со шваброй, моющими средствами и таблетками хлора, для устранения неприятного запаха. Девушка всё делала очень быстро и автоматически, правда совершенно забыла повесить на дверь табличку «Идёт уборка».

Уж здесь её душа могла развернуться! Несмотря на то, что сам ресторан не обладал большой вместимостью, туалеты были огромные! Кафель, зеркала и писсуары, а затем кабинки, если немного завернуть за угол. Облаченная в свою униформу, с тряпками, висевшими на поясе брюк, и руками, одетыми в большие желтые перчатки, она самозабвенно репетировала свою арию Офелии. Хотя судя по задумке режиссера их театра, эта ария, больше походила на рок-балладу, Даше она безумно нравилась. Голос у неё не был сильно низким, он был скорее зычным, особенно в конце каждого куплета. И здесь, отбиваясь об кафель, он гулко растворялся в пустоте уборной. Дарья пела, мыла пол шваброй, и с ней же пританцовывала, делая вид, что поет в микрофон.

Так, закончив с арией, и убравшись в кабинках, она повернула за угол, чтобы протереть зеркала. И замерла. Между раковиной и писсуаром, стоял мужчина. Он пребывал в растерянности и видимо забыл ради чего сюда пришел. Рот его был слегка приоткрыт, а руки замерли на ширинке брюк.

– Не знал, что здесь работают такие таланты,– пробормотал он приятным бархатным баритоном, и, поднял руки к груди, чтобы тихо похлопать в ладоши.

– Извините! – бросила Даша, стараясь не смотреть ему в глаза и, стремглав вылетела из мужского туалета.

Прямо напротив уборной находилось маленькое подсобное помещение. Именно туда с разбега влетела девушка. Прикрыла за собой дверь и отдышалась.

А что собственно такого в том, что у неё появился слушатель? Она ведь играет в театре, в конце концов. Самодеятельность, но все же. Если она хочет стать настоящей актрисой – то нельзя бояться публики. Даже, если это публика – приятный мужчина, собравшийся пописать.

Быстро переварив все мысли в голове, Даша поняла, что помимо всего прочего, забыла в мужском туалете швабру. Прошло всего полминуты, и пока туда не набежала толпа, следует её забрать.

Она вышла из подсобки и робко приоткрыла дверь уборной, сощурив при этом один глаз. Туалет оказался пуст. Лишь в углу стояла её швабра, а рядом с одним из писсуаров, валялась денежная банкнота, самого крупного наминала.

Недолго думая, Даша, забрав швабру и деньги, вышла. И хоть соблазн оставить деньги себе был велик, но все-таки они чужие. И явно принадлежат случайному свидетелю её душещипательного «кошачьего концерта». Скорее всего, они лежали в заднем кармане брюк, туго обтягивающие его мужские пампушки. Да, выбегая из уборной, в глаза мужчине, Даша старалась не смотреть, но вид мускулистого тела, врезался в память. К тому же, девушкой она была наблюдательной.