Чтение онлайн

– Я поживу года два в нашем доме в Сан-Ремо. Пока я не готова думать, как быть дальше. Пока я хочу свободы, – Лика уверенно складывала вещи в чемодан.

– Дети? – спросил он в ответ.

– Дети поедут со мной. Они знают язык. Разберёмся со школой на месте.

– Это несерьёзно, – попытался он возразить.

– Несерьёзно? Несерьёзно так жить.

– Как так?

– Не видя друг друга. Тебя вечно нет рядом. До меня долетают весточки о твоих похождениях. Звонки, фото, смс. Десять лет как долетают. И я больше не хочу это терпеть… – Лика закипала.

– Ты преувеличиваешь, – он хотел обнять её, но Лика оттолкнула его.

Она была так же красива, как и пятнадцать лет назад, когда они познакомились. Стройные длинные ноги, тонкая талия. Со спины можно было подумать, что Лика – подросток. Она умела держать себя в форме, и даже две беременности не испортили природных данных. Где надломилась та тонкая соломинка, связывающая их жизни?

– Лика, ты торопишься. Я любил, люблю и буду любить только тебя. Была пара историй за всё время. По глупости. Прости, – Юсиф пытался успокоить жену.

– Не хочу ничего слышать. Сколько раз я уже возвращалась? Сколько? – Лика вопросительно и пристально посмотрела ему в глаза.

– Много. Согласен. Но это потому, что мы не можем друг без друга.

– Можем. Я во всяком случае без тебя могу. Дом в Италии – имущество, совместно нажитое. И запретить мне там жить ты не можешь. А у меня вполне получится руководить дизайнерским бюро оттуда. Работа поставлена, – Лика говорила так, словно она многократно всё обдумывала, проигрывала, переосмысляла.

– У нас дети. Им будет трудно.

– Юсиф, пожалуйста, не спекулируй детьми. Не надо. Это пошло. Ты видишь их раз в неделю. И тебе всегда этого хватало…

– Я люблю тебя, – Юсиф попытался. Бог видит, он попытался что-то изменить. Но было бесполезно.

Лика была права. И она всё делала правильно. Красивые слова, признания, озвученные им – лишь способ не менять ничего, не ломать традиционный уклад. Юсиф очень боялся перемен, пересудов, объяснений друзьям, перешёптываний за спиной. А Лика поступает так, как надо и логично поступить. Брак давно уже не тот, что был даже пять назад. Они с Ликой больше соседи, нежели любовники. У каждого из них своя жизнь, интересы, беды и радости. И самое главное, они редко обсуждают их друг с другом.

Больно было всё заканчивать. Полтора десятка лет вместе – не один день. Милана и Анар – их дорогие дети, которые точно не виноваты в том, что родители перегорели, остыли и больше не нужны друг другу. Он помнит их рождение, первые шаги и слова. Помнит радость, первые болезни детей и их с Ликой сплочённость. Он всё помнит. Но почему-то не может связать это со своим будущим. Он осознал это после слов Лики, что они смогут друг без друга. Да, надо пережить. Надо просто пережить.

Первые дни в пустой квартире дались с трудом. Сначала он ничего не менял. Работал, ужинал с друзьями. Но ночь… Противная ночь! Приход домой, где тебя никто не ждёт. Это оказалось мучительно. Лика забрала даже джека-рассела по кличке Боня. И дом вообще затих. Мёртвым обиженным молчанием. Эти стены не могли простить такого. Ни детского смеха, ни семейных ужинов, ни лая собаки, ни дружеских возгласов. Ни-че-го… Только тишина.

В одну из таких ночей… Точно, это была шестая ночь, после того как Лика с детьми покинула дом. Он пришёл в половине второго. Попытался заснуть, но никак не получалось. Он включил телевизор, не нашёл ничего толкового, выключил. Открыл в телефоне джазовую подборку. Достал из бара бутылку Матраса. Налил себе бокал, оставил включённым из света только торшер. И стал вспоминать. Вспоминать, как всё было раньше.

Анару было три, они ждали Милану. Лежали на диване, завернувшись в плед.

– Ты – моё счастье, – говорил он Лике.

– Как мы назовём дочь? – спросила она, поглаживая живот.

– Даже не знаю. Давай как-нибудь символично.

– Нет, ты не можешь просто назвать ребёнка… – смеясь, сказала Лика.

– Где мы познакомились?

– Ты не помнишь? – Лика удивлённо подняла брови.

– Помню. Просто хотел, чтобы ты ещё раз рассказала эту историю.

– О, да. Слушай. Я заходила в Музей Москвы. На мне было приталенное чёрное платье и красные лодочки. Ты проезжал мимо и не смог проигнорировать столь красивые туфли на столь длинных ногах… – Лика заразительно засмеялась.

– Да, имён в этой истории не проглядывается. Москвой же не назовём. О! Зато я помню наше первое романтическое путешествие. По Италии. Рим, Милан, Венеция. Как мы катались с поющим гондольером. И, кажется, я придумал имя дочери…

– И? – Лика была заинтригована.

– Милана. Как тебе? Милана Курбанова. Звучит же?

– Да, мне нравится, – Лика нежно поцеловала его в щёку.

Приятные воспоминания грели душу, вино согревало изнутри. Когда он первый раз изменил Лике? И зачем? Это была весна. Командировка в Стамбул. Яркая, эффектная переводчица Тина. Манящий Босфор, романтика. Они катались по городу, болтали, пили вино, гуляли. И завершили день в одном гостиничном номере. Жаркая ночь, новизна, гормоны, страсть. Когда он вернулся, Лика вела себя странно, словно что-то чувствовала. Она придиралась к мелочам, обижалась. А он не обращал внимания. Надо было тогда всё залечить, исправить, уделить Лике и детям больше внимания. Но Юсиф был весь в работе, в процессе достижения целей, в ореоле популярности и влияния. Некогда ему было думать о семье. Она казалась ему стабильной, непоколебимой и поэтому не требующей пристального внимания. А Лике и детям этого внимания как раз не хватало. Не хватало заботы, совместных выходных, поездок. Идиот. Какой же он был идиот!

Лике всего тридцать семь, и она однозначно будет счастлива. А он? Юсиф понял, что сначала надо понять, что он считает счастьем. Третий бокал вина не помогал найти определение. Ванильное послевкусие добавляло меланхолии. Матраса – один из лучших аборигенных азербайджанских винных сортов винограда. И Юсиф любит именно этот вкус, сколько бы ни было выпито отличных итальянских, французских, испанских, чилийских вин. В предпочтениях Юсиф оставался верен хорошему азербайджанскому вину.

В Азербаджане вино долгое время использовалось в лечебных и профилактических целях. Согласно археологическим раскопкам, вино на родине Юсифа производилось с античных времён. Геродот, Страбон, Колумелла в своих работах прославляли превосходное виноградное азербайджанское вино.

Учёными на этой земле были обнаружены древние сосуды для виноделия и прессы, с помощью которых древние виноградари выдавливали сок из винограда. Юсиф увлекался историей вин и виноделен. Ему казался волшебным этот процесс превращения винограда в вино. Он много читал о фактах и легендах этого искусства. Его искренне удивляло, что, например, вблизи памятника архитектуры V века до н.э. района Шомутепе были обнаружены семена культурного винограда. Его выращивали на территории Апшеронского полуострова. Большинство сортов азербайджанского винограда было получено путём скрещивания культивируемых и диких сортов винограда. Сорта Аг Шаны, Хиндогны, Матраса, Баян Шира обрели свою популярность в XIX веке.

В начале XIX века в Азербайджане начали выращивать виноградники, где произрастало более 400 сортов винограда, как для вина, так и для производства более крепких алкогольных напитков, например, коньяка. В 1860 году начал работу первый завод по производству вина на 150 тысяч литров. И уже в конце столетия заработали первые предприятия по производству коньяка. Эти напитки экспортировались по многим странам. После активного периода роста и развития наступил спад виноделия в связи с введением «сухого закона». Для Азербайджана это был сильный удар, уничтожались винные плантации, закрывались заводы. Азербайджанская винная отрасль развалилась. В XX веке вновь возродили виноделие на этой земле, были высажены новые европейские сорта винограда.