Чтение онлайн

Вчера он глупо решил показать ей самое страшное, что может с ним случится. Самое ужасное, что всегда отталкивало от него людей. А она сказала, что это безумство и сумасшествие. И что это захватывающе. Кирилл прав. Это просто эмоциональный подъём. Она никогда не сталкивалась с этим, а теперь хватается за ощущения, как за соломинку. Надышится, а потом остынет. Но она так смотрит. Её глаза глубоки, её мысли кажутся ему взрослыми. И это мучило его. Мучило сильно, долго.

Март, 2012 год.

Франция, Париж.

Адалин должна была радоваться и пищать от счастья. Брат встречается с лучшей подругой, отец перестал заикаться о «пагубном влияние» Дафны, и Ада даже заново начала хорошо общаться с Эдвардом. Всё шло как нельзя лучше. Адалин стоило мечтать о такой жизни, а на деле она слишком много думала и вела себя слишком отстранённо, что не могло не привлечь внимание Жени по ту сторону экрана ноутбука.

— Я думала, что тебя это обрадует. Ну, знаешь. Как в лучших традициях какой-нибудь подростковой комедии или слезливого ромкома. Лучшая подруга и брат… Хотя зная твоего брата, я чувствую приближающуюся драму.

С Женей они преимущественно говорили на русском, чтобы у Адалин была хоть какая-нибудь практика произношения и, пожалуй, именно эти созвоны избавили её от надоедливого иностранного акцента. А ещё для Адалин эти разговоры были маленькой терапией. С Павлецкой общалось гораздо проще, чем с Тоином или Ником, пусть с ними обоими она и выросла в одной песочнице. В конце концов, только Женя разделяла беспокойства Ады, в то время как Фейн и Атталь лишь нерешительно пожимали плечами и скидывали всё на дружескую ревность.

— Я тоже думала, что это будет радовать меня, — А далин отодвигает ноутбук на безопасное расстояние, ложась на кровать так, чтобы можно было бездумно уставиться в потолок. — Помнишь я рассказывала тебе, что устроил отец, когда узнал, что я пела на школьной вечеринке?

Адалин поворачивает голову в сторону, чтобы скользнуть по задумчивому лицо Павлецкой, которая уставилась куда-то вниз — по всей видимости, красит ногти бордовым лаком.

— Да как тут его истерику забыть. Ты весьма красочно передала каждое его слово. Правда в актёрство тебе лучше не идти. Его взгляд у тебя не получается даже с учётом того, что ты его дочь, — уголки губ Жени нервно дёрнулись, когда она довольно выставила руку в сторону, растопырив пальцы, и принялась дуть на лак, пока пальцы второй руки схватились за горлышко бутылки.

— Недавно Тоин ляпнул, что вечерами мы не уроки учим, а тусим в клубы его мамы. Ну… я пою за небольшое вознаграждение, а Тоин тусит. И отец… он ничего не сказал. Словно слов Тоина и не было сказано. даже моя мама замерла и навострила уши, и мне точно не послышались слова Атталя, — Ада внимательно следит за тем, как лицо Жени постепенно вытягивается, а бутылка замирает около её лица . — Ты понимаешь? Он ничего не сказал. Ни при Тоине, ни после, ни припомнил мне это спустя неделю. Это… странно. И я должна бы прыгать до потолка, что наконец могу заниматься всеми любимыми делами, а не только кататься с ним в фирму и слушать эту нудятину, но я… я… Ник говорит, что я надумываю. Что у меня крыша съехала, и помыслы Эдварда чисты, но так много совпадений, стечений обстоятельств, что я жду удара в спину.

Павлецкая молчала. Она медленно поставила бутылку на стол, пока её глаза всматривались в Адалин так пристально, что ей пришлось повернуть голову и упереться глазами в потолок. Где-то точно должен быть подвох. Адалин хорошо знала игру отца и брата — и пока складывалось впечатление, что они оба просто двигали фигуры по шахматной доске, чтобы Адалин лишний раз понервничала.

— Может быть, Николас прав?

— О, нет. Павлецкая, я думала ты на моей стороне, а ты играешь против меня, — Адалин тихо застонала, прижимая ладони к лицу.

— Нет-нет-нет, Ад. Послушай. Твой троюродный братишка прав, пусть я и не разделяю любви к твоему брату и отцу, но… Ты подозреваешь Эда во всех смертных грехах человечества. Ещё скажи, что он виноват в перенаселении планеты, грязи в море и глобальном потеплении. Эд говнюк редкостный, но не настолько же он ужасен, чтобы навредить Дафне, — её голос стал немного тише. — И нет, принцесса Ада, я не на стороне твоего семейства, я сохраняю трезвый нейтралитет.

— Я не хочу, чтобы он навредил Дафне. Ни физически, ни душевно. Вот и всё, — Адалин сжимает губы до боли, зажмуриваясь . — У меня… предчувствие.

— Предчувствие? А я то думала ты в такое не веришь. За тебя! — Женины пальцы снова хватают горлышко бутылки, и она делает глоток, прикрывая глаза. — И твоё предчувствие подсказывает тебе, что Эдвард обязательно разобьёт сердце твоей подружки? Я открою для тебя секрет, Ад, но все парочки расстаются. Это же жизнь. Может они и года не повстречаются, как твой братик отлипнет от неё и оставит в покое. Пользуйся возможностью, когда твоей отец не обращает внимания на твои занятия музыкой, а на ночные прогулки закрывает глаза. Мне кажется, для тебя это благо, а не проклятье. Может быть, сама судьба поощряет все твои страдания в этих душных кабинетах, на собраниях, деловых встречах и объятий с бумажками? Может тебе просто не надо думать об этом дерьме, и просто… пожить в угоду себе? Пусть Эд и Дафна встречаются — для тебя от этого одни только плюсы. Да и может быть, твой папаша отпустит тебя в Италию в июле? У меня как раз после выпускного планируется грандиозное турне.

— А у тебя уже диплом готов, раз ты планируешь отпуск? — Ада поворачивает голову и раздвигает пальцы так, чтобы теперь взирать на Женю сквозь щели между ними.

— О, ты видно шутишь? На дворе март, родная, — Женино лицо тут же приняло горделивое выражение . — Даже не садилась ещё.

Июнь, 2020 год.

Россия, Санкт-Петербург.

К вечеру дождь только усилился. Когда они приехали домой, на улице разразилась самая настоящая буря, словно проецирующая все чувства Адалин. Небо затянуло тёмными тучами, сверкали молнии, гремел гром, а дождь вот-вот грозился выбить окна — настолько сильным он был. Погода далека от тусовочной, да и особого настроения не было. Адалин так и не рассказала Жене о появление брата, о замысле отца и о собственном нервном страхе, заставляющим её заламывать пальцы, оглядываться по сторонам и просыпаться в холодном поту.

Пока Павлецкая юлой бегала по квартире, то в спешке вымывая голову, то высушивая её, то болтая по телефону по своим рабочим делам, Адалин спряталась на широким подоконнике за занавеской. Вытянув ноги вперёд, она наблюдала за гуляющими прохожими, проезжающими автомобилями и фасадами домов. А потом поджала колени к груди, потянувшись за телефоном. Дрожащие пальцы заходят в инстаграмм, листают ленту, лишь бы отвлечься хоть на минуту. И как назло, ей попадается фотография брата.

Довольный, лучезарно улыбающийся. С идеальными блондинистыми волосами — ну просто принц из сказки. Адалин не удивлялась тому, что на брата многие девушки обращали на него внимание. И, возможно, Дафна ещё хорошо продержалась, оставаясь к нему равнодушной на протяжении года. В конце концов, ни к чему хорошему это не привело, и лучше бы она и дальше продолжала сопротивляться его чарам. По натуре своей он был тусовщиком. Любил шумные вечеринки, где собирает общее внимание, большие компании, в которых обязательно исполнит роль лидера.

— Слушай, никак не могу решить, — голос Жени выдёргивает Аду из своих мыслей, заставляя выглянуть из своего укрытия. — Лучше надеть юбку, платье или штаны?

Павлецкая страдальчески выдыхает, выходя из своей комнаты — будто бы только что перерыла весь свой шкаф. И Адалин не может этому не улыбнуться, хитро прикусив губу.

— Не замечала за тобой раньше такого метания в одежде. Я всегда думала, что всем этим юбкам и платьям, ты предпочитаешь хорошую пару джинс, — Адалин щурит глаза, пока Женя прицокивает языком. — Мне нравится, как на тебе смотрится та кожаная юбка до голени и с разрезом сбоку. Очень красиво, а из-за разреза не кажется слишком скромной для тебя. Ты можешь надеть её с топом, который с высоким горлом и завязками на спине.