Чтение онлайн

Пальцы впиваются в пластик папки, когда Адалин опускает на неё взгляд. Она жмёт губы.

— Потому что иначе ты никогда не оставишь меня в покое. Сбеги я без денег, ты бы всё равно нашёл меня, — тихо шепчет Адалин, но в пустой комнате её слова отлично были слышимы для отца. — Я слишком зависима от твоего влияния. Может быть, раньше я бы просто уехала. Просто скрылась бы где-нибудь, но ты… ты не перестанешь давить на меня даже тогда. Я не отрицаю ценность денег в этом мире. Ведь не будь у тебя таких денег, ты бы не убил Дафну, верно?

Адалин достаточно поднять на отца взгляд, чтобы заметить как он замер. Задержал дыхание. Сощурил глаза, как хищник, и скривил губы.

— Давно было доказано, что Дафна Деко совершила самоубийство, дорогая Адалин. Прекрати винить всех вокруг, — быстро проговаривает за спиной своего мужа мать Ады.

— Заткнись, — почти рычит блондинка, от чего тёмноволосая женщина аж вздрагивает. — Ты вообще ничего не сделала, когда он стравливал меня с Эдвардом. Даже не попыталась образумить его, объяснить это мне или Эдварду. Ты даже не попыталась исправить эту ситуацию, хотя прекрасно видела, что он делает, — взгляд Ады переметнулся к матери, которая растерянно моргает глазами. — Ты видела, что он всегда выделял одного из нас. Я долгое время считала, что виновата во всём школа. Жестокие дети нашёптывали Эдварду всякую дрянь про меня. Что я заняла его место, что выталкиваю его из семья. Но потом я немного подумала о том, кому было это выгодно. И кое-что поняла.

Адалин мягко обходит Женю, которая без проблем пропустила её, подобравшись поближе к Илье, чтобы переводить ему французскую речь шёпотом. Француженка мягко ступает по кромке панно, не сводя глаз со своего брата.

— Ты не знал? Все эти дурацкие игры в шахматы, выделение одного близнеца. Он стравливал нас, чтобы было соперничество. Чтобы мы видели друг в друге врагов. Жертвовали всем вокруг себя, чтобы выделиться. Чтобы обратить на себя его внимание. Вот, что он делал, — Адалин чуть приподнимает подбородок, наблюдая за тем, как меркнет на губах улыбка Эдварда. — Он назвал меня наследницей по праву первородства, но если бы я оказалась слаба… он бы избавился от меня. Разве нет, отец?

Глаза Ады проскользнули на отца, и его лицо нужно было видеть. Энтони Вуд прилагал все усилия, чтобы все его эмоции, так хорошо сдерживаемые, не выскользнули наружу. Чтобы весь его образ не испортился.

— Он бы и тебя убил, если бы ты начал сопротивляться, разве нет? Ему всегда нужен был только один наследник. А второй… лишь для того, чтобы первый никогда не расслаблялся. Чтобы он рвал себе задницу до последнего. Чтобы чувствовал себя зависимым от него, — Адалин останавливается прямо напротив Эдварда, который не сводил глаз с отца. — Я поняла это после того, что он сделал с Дафной. Чтобы ты не сделал, Эд, он никогда бы не назвал тебя наследником. Только в случае, если бы я начала сопротивляться, умерла или исчезла. И я примирилась с этим. Я несколько лет проглатывала обиду и желание отомстить за Дафну, потому что знала, что он убьёт меня, как только я открою рот и начну говорить. Потому что мне нечем надавить на него. Вот тебе и любящая семья.

Эдвард медленно моргает, прикрываает рот и тихо, почти еле слышно выдыхает:

— Скажи, что это неправда. Она лжёт…

Энтони даже не смотрит на него. Не сводит с Адалин взгляда даже тогда, когда она говорит чистую правду, когда открывает глаза собственному брату, столько лет жившему во лжи и надеющемуся, что рано или поздно ему достанется всё.

— Моя мать говорила мне, что мне следует поделить компанию пополам. Отдать половину Адалин, а вторую тебе, Эдвард. Но зачем мне два наследника, если я могу выбрать сильнейшего и отдать всё ему. Воспитать наследника под себя…

— Создать ему врага в лице родного брата или сестры, — хмыкнула Ада. — Я выхожу из игры. У меня нет сил разыгрывать партию за партией с тобой, Эдвард. Я поняла это, когда в моей жизни появилась Дафна. Она рассказала мне, показала, что помимо этого чёртвого бизнеса существует жизнь. Прекрасная жизнь. Когда вы начали встречаться, я подумала: «вау… я могу дать своему брату шанс. Я снова вижу в нём своего брата, а не человека, который играет со мной». И раз ты так хочешь стать единственным наследником, благодаря этому, — она поднимает папку на уровень своей груди. — Это произойдёт. Ты станешь одним, а я уйду. Раз и навсегда. Я больше не буду частью семьи. Я больше не буду его наследницей, и всё это будет твоим. Семейная идиллия. Всё, что мне нужно, чтобы отец подписал заявление о моём увольнении, и я уйду.

Эдвард смотрит на неё так долго, что она почти видит, как в его голове собирается весь этот пазл. Даже после того, что он сделал с Дафной, даже после того, что он делал для Энтони — отец никогда бы не сделал его наследником. В паре близнецов один всегда сильнее другого. Умнее, старательнее. Ада протягивает к брату папку с документами, и тот делает не решительный шаг вперёд. Один, второй. Кладёт пальцы на холодный пластик, пока его карие глаза растерянно следят за Адалин.

— Это правда? Всё, что ты говоришь. Это правда? — его голос тихий, почти жалостливый.

— Если бы ты не тронул Дафну, — таким же тихим шёпотом начала Адалин. — После вступления в наследство я хотела отдать тебе половину. Тогда я ещё думала, что ты мой брат. Но теперь у меня нет ни брата, ни отца. Просто дай мне уйти. Я не о чём большем прошу. Только о свободе.

Пальцы Адалин разжимаются, и Эдвард отступает от неё. Его глаза впиваются в эту несчастную папку.

— Ты подпишешь? — Эдвард поднимает глаза на отца, протягивая ему документы.

— Конечно, — Энтони улыбается — хотя, правильнее назвать это оскалом. — Раз этого хотят мои дети, я подпишу. Потом потребуется только твоя подпись, Адалин.

Его длинные пальцы ныряют в кармашек пиджака, доставая тяжёлую металлическую ручку. Это было не удивительно — на таких мероприятиях вечно заключались какие-то контракты. Энтони достает стопку бумаг, кладя её прямо поверх папки, и оставляет свою размашистую подпись прямо так. На весу, в самом низу листа. Аккуратно складывает листы друг на друга, убирает их обратно, и даже ручку сверху на листы прикрепляет.

Вот так просто? Так легко? Он отдаёт ей свободу, выпускает из клетки. Ничем не угрожает, даёт ей свежий воздух. Адалин поджимает губы, переводит взгляд сначала на Женю, потом на сзади неё стоящего Николаса, потом на Илью и даже на торчащую где-то между плеч лицо Кирилла.

Он отпускает её.

— Эдвард, отдай бумаги обратно своей сестре.

Дрожащие пальцы брата берут папку, пока он такими же медленными шагами настигает Аду. Адалин же не сводит глаз с отца. К чему эта щедрость? Когда брат оказывает рядом, протягивая Вуд все подписанные документы, Адалин на радостях хватается за край папки. Пока голос отца снова не радаётся в комнате.

— Но когда будешь подписывать документы, подумай кое о чём, Адалин. Караванная улица, 11/64. Третий этаж, окна во двор.

Адалин замерла, не решаясь потянуть на себя папку. Ей этот адрес не говорил ничего, но стоило только посмотреть на отца, проследить за его взглядом, который упёрся в Илью, как осознание настигает Аду.

— Аня, верно? Факультет искусств в СПбГУ? Тёмненькая такая, с татуировками? Мои люди никогда не ошибаются, — уголки его губ дёрнулись в улыбке, когда рот Жени замолк, а Илья напрягся. — Как только ты выйдешь за дверь и подпишешь документы, дом вспыхнет, как спичка, а в новостях скажут о том, что взорвались газовые баллоны в одной из квартир. Цена твоей свободы, Адалин, — Энтони переводит взгляд на Аду. — Помнишь, я говорил тебе, что ради наших целей мы всегда жертвуем пешками. Незначительными фигурами на доске. Хочешь выиграть у меня? Решайся. Пожертвуй этой девочкой, и будешь вольна ехать куда угодно. Я отпускаю тебя.