Дом восьмого бога
Шрифт:
– И правда, зачем... Просто у меня дома точность - это норма. На Земле огромное количество разных измерительных приборов.
– А з-з-зачем?- он опять задал тот же вопрос.
Тут я задумалась не на шутку.
– Без точных знаний нельзя правильно разобраться в том вопросе, который тебя интересует. Вы ведь тоже как-то отмеряете расстояния, глубину, на которую ныряете, да и много чего другого, наверно.
Ящер кивнул:
– А з-з-зачем тебе з-з-знать нас-с-сколько вода горячая?
Я пожала плечами:
– Привычка, наверно... Просто когда-то я была на подобном источнике, вернее источниках. У нас в такие места ездят на лечение.
Чешуйчатые надбровья поползли вверх:
– Лечение?!
– Ну да. Эта вода при правильном использовании может вылечить или облегчить течение некоторых заболеваний. К примеру, если желудок больной или печень, или суставы, да мало ли что ещё.
Ангалин слушал, вытаращив зелёные глаза.
– А разве ангалины не болеют?
Он покачал головой, поправляя тряпку на морде:
– С-с-старики болеют... Только зачем лечить старос-с-сть?
– Везёт вам... А у нас болеют даже маленькие дети.
Я сходила в дом за кружкой и зачерпнула воды из озерца. Когда она немного остыла, я сделала несколько осторожных глотков. Жидкость имела сильный металлический привкус, отдавая ржавчиной. Макс таращился сначала, а потом не выдержал:
– Это плохая вода! Мёртвая! Как ты можеш-ш-шь пить её?!
– Если понемногу и строго в лечебных целях, то она только на пользу. Вот поэтому и нужна точность. Надо знать какая температура у воды и сколько можно выпить.
– А раз-з-зве ты знаеш-ш-шь?
– Нет, но от такого количества вреда не будет, не волнуйся. У нас даже поговорка есть: «Точность - вежливость королей...». По-вашему террханов или рексов. А вот вода эта не такая уж и мёртвая!- мне захотелось ещё больше удивить его.- Из неё можно вырастить каменные цветы!
Макс плюхнулся на хвост и сдёрнул с морды тряпку:
– Цветы?! Каменные?! И ты можеш-ш-шь?!
– Никогда не пробовала, но примерно знаю, как это делается. Можно будет попытаться.
– Это глупос-с-сти! Цветы не могут быть каменными!
– Спорим?!
– На что?!
– На желание!
– А давай! Я даж-ж-же з-з-знаю, какое из моих многих ж-ж-желаний ты будеш-ш-шь выполнять!
– Ну-ну! Посмотрим!
Проснулась я, как обычно, на рассвете. Погода была пасмурная, и шёл дождь. И хотя горное стекло, которое на Окатане вставляли в окна, было больше матовым, чем прозрачным, было видно, что снаружи мрак, а дел на сегодня хватает. Открыв глаза, я неподвижно полежала несколько минут. С одного бока, растянулся Макс, обвивая мою ногу хвостом, а с другого - тихонько сопел Бумер, уткнув нос мне в подмышку. Ну прямо семейная идиллия!
Пока я умывалась и занималась утренним туалетом, чешуйчатый с лохматым проснулись. По возвращении из конюшни, я застала Макса на кухне за разведением огня в плите, а Бумера сидящим рядом и внимательно наблюдающим за его действиями.
– Я в Латрас, к городскому главе, а потом нужно о доставке сена и дров договориться, так что, возможно, задержусь.
– Вот поеш-ш-шь, потом поедешь, холод на дворе.
Я хмыкнула:
– Ничего себе, раскомандовался!
Ангалин улыбался, лукаво щуря один глаз:
– Конечно! А ты думала я тебя голодной отпущ-щ-щу?!
На полпути я столкнулась с Дайком. Он скакал, закутавшись в плащ с капюшоном. Дождь не прекращался.
– Кари! А я к тебе...- он дёрнул поводья, останавливая рыжего жеребчика.
Я оглядела друга и мысленно улыбнулась: к седлу приторочена пара мешков, а из-за пазухи торчит оранжевый букетик.
– Рада тебя видеть. Я в город, тут дело к фаэдру Балмаару образовалось, да и дрова нужны и сено для моих подопечных.
– И какое дело?
– вопрос был задан с большим любопытством.
– Поехали узнаешь...
– Но я тут вёз тебе...
– А давай в кустах спрячем, а на обратном пути я заберу... твои подарки.
Парень кивнул и спрыгнул с коня. Всю остальную дорогу до городка мы ехали молча, но на подъезде он обронил:
– Кари, ты прости, конечно, но от тебя жутко воняет!
Я захохотала:
– Забыл, в каком доме я живу?!
– Нет, просто вонь ужасная!
– И что?! Я теперь перестала тебе нравиться?!
Нянь насупился и отвернулся.
– Дайк, дорогой! Пусть лучше от меня несёт этим запахом, чем волчьим духом (или ангалинским),- это я уже подумала про себя.- Иначе все собаки Латраса прибегут нас поприветствовать.
Парень улыбнулся в ответ, и моя любимая ямочка чётко проступила на его щеке:
– А ты права!
– А то!- и мы дружно захохотали.
И правда, собачьего эскорта на этот раз почти не было, а тявканье из-за пары заборов не считается.
Фаэдр Балмаар пребывал уже на месте, в своём, если выразиться моим языком, офисе. Он жил со всей семьёй в этом же большом доме, а посетителей принимал в пристройке с отдельным входом. Он очень радостно меня встретил, а Дайку загадочно подмигнул:
– Что случилось, эрдана Карина? Нужна помощь?
Я протянула ему завещание:
– Вот... в доме нашла, прочитайте.
Он, аккуратненько так, взял протянутый рулончик и развернул. Дайк вытянул шею и тоже принялся читать, выглядывая из-за плеча городского главы. Я уселась в кресло и с интересом принялась наблюдать за их лицами. Мужчины попеременно поднимали на меня глаза, и я видела, что завещание произвело на обоих большое, если не сказать огромное, впечатление.
– А где вы нашли его, эрдана? Это его почерк, я знаю...- наконец проговорил фаэдр Балмаар.
– В подвале есть дверь. Вот там, в замочной скважине...
– В доме есть подвал?!
– Есть. А вы разве не знали?
– Понятия не имел!- глава города некоторое время глупо улыбался, а потом громко расхохотался.- Ах, Жупан! Ах, пройдоха! Я же спрашивал его, оставляет он дом кому-то или нет! Вот же жук старый! И тут учудил! Вот, хитрец!
Мне стало интересно, всё-таки родственник как-никак, пусть и ненастоящий:
– А что он вам сказал?
– Незадолго до его смерти, я сам поднял этот вопрос, так как старик никому ничего не говорил. А было видно, что он уже совсем плох. Он мне ответил тогда, что наследник объявится сам, а до этого я должен предлагать его дом всем желающим перезимовать в Латрасе. Вот так!