Чтение онлайн

— Терпение, Кэсси. Терпение, — повторил он тем же властным голосом с легкой издевкой.

Нет! Он изведет меня. Я зажмурилась еще сильнее и захныкала, извиваясь под его дразнящими пальцами. Он, наконец, соизволил щелкнуть застежкой и освободить мою грудь от прозрачного шелка белья.

— Красивая… — выдохнул он мне в губы. — Такая красивая и такая непослушная девочка.

— Алан… — простонала я, собираясь попросить его снова.

Но требовательный рот пресек мои мольбы. Он был таким жестким, властным, неумолимым. Его язык касался моего лишь на мгновение, не позволяя ему обвиться вокруг. Алан то поглаживал мою грудь, едва касаясь костяшками пальцев, то сильно сжимал соски, покручивая, заставляя меня закатывать глаза под плотно сомкнутыми веками, то вообще убирал руки, и я билась в конвульсиях, не имея даже возможности просить вернуть их обратно, потому что он не прекращал целовать меня.

— Пожалуйста… — наконец пискнула я, когда он спустился губами к моей шее.

— Шшш… я только начал.

Руки и губы исчезли. Дерьмо! Козел! Засранец! Говнюк! Я сжала губы, чтобы не озвучить свои мысли. Определенно, откровенность сыграет против меня. Я услышала, как Алан потянулся куда-то, и вспомнила о стакане. Трахнет меня им? Фак. а я не против. Только давай уже, чтоб тебя. Картер. Мне уже пофиг, чем и как.

Его руки вернулись, но уже не поглаживали, а растирали. Словно он хотел распалить меня докрасна.

— Ты такая горячая… — проговорил он слегка невнятно, словно что-то было у него во рту.

И тут же меня буквально подбросило.

— Мать твою! — кусок льда коснулся моих сосков.

Если бы не привязанные руки, я, наверное, подлетела бы до потолка. Алан тихо засмеялся.

— Почти шипит, — поддел он, водя льдинкой по кругу.

Я запрокинула голову от интенсивности ощущений. Электрические токи от контраста температур зарождались на кончике соска и прямой наводкой поражали низ живота.

— Открой глаза, малыш. Я хочу, чтобы ты смотрела.

Я разлепила веки, уставившись на него. Алан блаженно ухмылялся, продолжая свои манипуляции. Лед таял, по моему телу побежали капельки воды. Он слегка наклонился, чтобы я могла видеть, и стал слизывать их. Его язык был таким напряженным, жестким. Словно мне было мало интенсивности морозной влаги.

Алан убрал лед и втянул в рот мой сосок. Я задохнулась. Он яростно жалил меня, потирал, всасывал, покусывал, пока моя плоть вновь не разогрелась. И…

Я взвизгнула. Опять лед! Он проделывал со мной это контрастное дерьмо, пока кубик не растаял, а я не начала забывать, как меня зовут.

— Хорошо? — мило поинтересовался Алан, снова отогревая мою грудь, пощипывая ее пальцами.

— Слишком… Сейчас… Пожалуйста… — я скрестила ноги, извиваясь, давая себе хоть какое-то трение там, где напряжение уже просто зашкаливало.

— Что сейчас, малыш? Что пожалуйста? — он отстранился, наблюдая, как меня корчит.

— Трахни меня, Алан. Хочу тебя! — отчаянно прокричала я.

Его ладонь легла между ног, заставляя раздвинуть их.

— Ты вполне готова, — усмехнулся он он.

Ну да. Вполне. Я, кажется, уже промочила матрас, и под кроватью лужа. Да, нахрен. Я вполне готова.

— Твою мать. Картер. Дай мне кончить! — требовала я, чувствуя, что его рука опять убралась восвояси.

— Ай-я-яй, как грубо, Кэсси.

Я затаила дыхание. Но, черт, он сам виноват. У меня мозг отказывает от этих игр.

Прежде чем я начала извиняться и канючить снова, Алан хмыкнул, проговорив:

— В любом случае, я с тобой еще не закончил.

— Фак! — вырвалось у меня, когда он вновь потянулся к стакану со льдом. Эх, Форман, где мозги?

Алан только заулыбался еще шире, засунув кубик себе в рот. Его это веселит?

Убейте меня!

Он наклонился, и я встретила его холодный рот своими обкусанными от нетерпения губами. Алан мягко толкнул кубик льда языком в мой рот. Я вздрогнула от обжигающего холода. Это было так… здорово. Теперь и я могла дразнить. Мы устроили какой-то оральный футбол языками. Каждый старался завладеть подтаявшим кубиком, но у меня выходило лучше. Бросив бороться с моим шальным языком-пропеллером. Алан отстранился.

— Отдай, — выдохнул он угрожающе, но при этом улыбался, как семнадцатилетний мальчишка.

Я широко улыбнулась, показывая зажатую в зубах ледышку и, громко хрумкая, сгрызла ее. Алан засмеялся.

— Ты такая зараза, Форман, — он лизнул мою нижнюю губу, не прекращая скалиться. — Остался последний, и я все еще не закончил.

— Ох… — только и смогла выдохнуть я, предвкушая очередную порцию острого удовольствия.

Алан снова сунул кубик льда себе в рот и сразу же накрыл холодными губами мой второй сосок.

Я опять задергалась и скрестила ноги, яростно потирая бедрами друг о друга.

— Нет, — рыкнул Картер, отрываясь от моей груди. — Раздвинь ноги!

Я захныкала, но послушалась.

— Не дергайся сейчас!

Ух, я сейчас только от его тона кончу.

Рука Алана тут же оказалась на моем животе, заскользила ниже. Я пискнула и сжала зубы, борясь с желанием начать тереться об его ладонь. Алан аккуратно собирал пальцами влагу, мучительно дразня легкими прикосновениями мой вход, продолжая ртом накрывать грудь. Он прокручивал льдинку языком вокруг соска, периодически отодвигая кубик в сторону и потирая языком напряженную до сладкой боли чувствительную бусинку.

Оторвавшись от груди, Алан уступил место своим пальцам, сдобренным моей смазкой. Это скольжение оказалось таким сладким и горячим по сравнению с острым холодом его рта.

И снова мороз и покалывание. Льдинка растаяла, но его язык все еще был чертовски холодным и все таким же жестким. Я вдруг поняла, что могу кончить, если слегка сожму свои мышцы. Ух, это… Как? Каким образом я стала такой чувствительной?

— Алан, я… — меня трясло, я задыхалась. — Я сейчас кончу… я не могу больше…

Он резко оторвался от меня, ошарашенно вытаращившись широко распахнутыми глазами.

— Серьезно? — на его лице отразилась такая красочная гамма — триумф, перемешанный с полным восторгом.

— Боже, да!

— Ох, детка… — его лицо мгновенно оказалось между моих ног. — Сейчас. Давай!

Ледяной язык прижался к моему клитору. Одно вращение — и я затряслась в судорогах. Меня словно погрузили в бассейн с жидким оргазмом. Удовольствие ощущалось везде. Внутри, снаружи — везде. Я словно пробиралась сквозь густой розовый кисель под напряжением в миллион ватт. Я не хотела обратно, но неведомая жестокая сила слишком скоро начала меня выталкивать из томно-атомного невесомого забытья. Обретя дар речи и чувство реальности, я поймала последний взрывной спазм освобождения, заорав так, что меня, наверное, услышали на Марсе: