Домашняя дипломатия, или Как установить отношения между родителями и детьми
Шрифт:
Эти две психологические отмычки срабатывают отменно: мы с тобой, родная/родной – единственный остров во враждебном океане людской подлости и равнодушия. Появляется надежда, что родитель и вовсе не захочет расстаться с чадом, не отпустит его в самостоятельную жизнь. И уж конечно, не заставит в четырнадцать лет полком командовать, чтобы стал похож на самого старшего из Гайдаров. Ну ее, эту карьеру! Ведь из–за дурацкого командования полком придется лишиться любимого живого зеркальца, которое, невзирая на реальное положение дел, неизменно талдычит нечто приятное и успокоительное.
Женщины, как более склонные к истероидным проявлениям, чаще ценят свое апгрейденное отражение. Тем более не слишком уверенные в себе женщины. «Кто еще будет мною, неудачницей, восхищаться? Кто захочет поднять мою самооценку до небес неустанным обожанием? Кто станет прислушиваться к каждому слову, отыскивая глубокий смысл в бабских закидонах или в старческом брюзжании?» – думает она. Вообще, не только истероиды, увязшие в демонстративности, но и психически неуравновешенные психастеноиды, доедаемые «внутренним экзаменатором» и сами себя записавшие в лузеры, западают на необъективную, но зато позитивную оценку их личности. А одиночество многократно усиливает зависимость от внешнего одобрения.
Изрядное количество детей испытывает мощный прессинг со стороны одинокой родительницы, если та намеренно растит потомство «для себя». И, как следствие, подавляет личность ребенка и подменяет ее своими комплексами.
Родительский эгоизм умело прячется под маской заботливости, ответственности, обожания…
Иной раз бывает трудно понять: то ли мамочка безумно любит свое дитятко, то ли ей на него, по большому счету, наплевать – она повышает самооценку, а ребенок служит средством для достижения этой цели, безликим и бесправным инструментом. Потом, кстати, из детишек–инструментов вырастают довольно странные люди. Они могут с детства мечтать о любящей семье, о верном муже, о послушных детях — и притом не иметь ни малейшего представления, как наладить взаимопонимание с домашними и сделать родню любящей, верной и послушной. Они будут неистово стремиться к успеху в той сфере, в которой некогда прокололась любимая маменька, даже не сознавая, что это – не их выбор и не их стезя. Они будут вкладывать все заработанные средства и весь нажитый опыт в провальное мероприятие – в доказательства маминой правоты. Вот, ее в свое время не оценили по достоинству, не поняли ее идей и начинаний, не полюбили такой, какая она есть. А мамочка, между прочим, была непогрешима, словно прописная истина! Все в мире происходит именно так, как она сказала!
А что она сказала? Что все мужики козлы? Что порядочные люди карьеры не делают? Что таланты рано или поздно спиваются? Что призы и регалии раздаются только по протекции? Что добиться инвестиций или покровительства можно лишь переспав с будущим спонсором? Люди невезучие, неудовлетворенные, нелюбимые своим окружением, а потому вконец растерявшие свои иллюзии, обычно произносят нечто в этом роде. Если доказывать такие истины, жертвуя собственной жизнью, трудно стать любимцем публики, счастливчиком, лидером и харизматиком. Вот к чему приводит родительская гиперопека в совокупности с навязыванием себя. Из подобного Гуинплена, жертвы домашнего компрачикоса [74] , вряд ли выйдет толк.
74
Имеются в виду персонажи романа В. Гюго «Человек без лица». Компрачикосы – люди, покупавшие или похищавшие детей в средневековых Англии, Испании и других странах, чтобы изуродовать их для продажи в качестве шутов, акробатов. Гуинплен был потомком знатного рода, похищенным и искалеченным.
Кое–кто из читателей может счесть наше отношение к слабостям родителей чересчур категоричным. «И что же?» — скажут эти читатели, — «Нормально воспитывать детей могут только самые успешные, самые обаятельные, самые чуткие и самые продвинутые?» Нет. Хотя бы потому, что перечисленные качества вряд ли совместимы между собой. Так что и мечтать о подобном уникуме не стоит – ни в качестве спутника жизни, ни в качестве отца/матери своих детей. Это тот самый прекрасный принц, который по сто лет манкирует визитами и к спящим красавицам, и к бодрствующим. Поэтому тот, кто не спит, разумно пользуется реальными возможностями.
Вообще лучше не пренебрегать рядовыми качествами, которые есть у каждого, поскольку плохих качеств у человека… не бывает.
Любое свойство может присутствовать в человеческом характере – но только в дозах, безопасных для жизни. Как гласит пословица, в ложке лекарство, в чашке – яд.
Среди психологических типов наиболее склонен к подобной передозировке эпилептоид. Любое полезное или просто жизненно необходимое качество у него со временем может перерасти в манию. Чем плохи, например, бережливость, преданность, ответственность? А вот скупердяйство, назойливость и гиперопека не плохи, а очень плохи. Хотя все это побеги одного корня. А ведь большинство людей с возрастом начинает растить в себе эпилептоида: усиленно блюсти традиции, хвалить прекрасное былое, демонстрировать аномию [75] . Между тем, для эпилептоида превращение положительного свойства в отрицательное – не цель, а побочный эффект развития личности. Он бы тоже предпочел вовремя остановиться, просто не очень представляет, где и когда наступает это «вовремя». Эпилептоида заносит в силу его последовательности и «впертости»: мысли движутся в одном направлении, с небольшой, но стабильной скоростью, в результате чего вся личность рано или поздно заходит в тупик. Чтобы ригидная натура не зашла слишком далеко, ей надо поставить соответствующие дорожные знаки: «кирпич» или «объезд»…
75
Аномия – буквально «отсутствие закона». Так обозначается переходный период в обществе, когда меняются социальные механизмы. В такие моменты общественное и индивидуальное сознание постоянно нервничает из–за разложения системы ценностей, людей тревожит, что успеха (в виде власти, богатства, карьерного роста) достичь практически невозможно. Когда эти волнения приобретают массовый характер, наступает отчуждение человека от общества, во всех сословиях растут апатия, разочарованность, преступность.
Если вы замечаете в своих родителях ригидную впертость и одновременно истероидные проявления, вызванные растущим уровнем тревожности, попробуйте им посодействовать: помогите справиться с аномией, с неуверенностью в завтрашнем дне, с потребностью в тотальном контроле… Не давайте им погружаться в пассеизм [76] , в отрицание современности. Вероятно, родителям сильно не хватает вашей поддержки. Причем поддержки не детской, паразитарной: ах, мамочка, папочка, держитесь, я без вас пропаду, вы мне нужны, мы одни против целого мира, такого злобного и ужасного, если с вами что–нибудь случится, мне конец! Им требуется помощь взрослого человека: не век же вам меня на горбу тащить, я, уважаемые предки, вполне самостоятельная личность, достигшая того–то и сего–то, у меня есть влиятельные друзья и надежные источники дохода, не надо дергаться, моя судьба в моих руках, вы должны радоваться, что у вас имеется такое крепкое и надежное подспорье, как я. Желательно, чтобы хоть одно утверждение было материально подтверждено. Вот тогда предки смогут расслабиться и потеплеть.
76
Пассеизм – пристрастие к прошлому, любование им при внешне безразличном отношении к настоящему, к прогрессу.
Нет человека без проблем и слабостей. У каждого из нас имеются нереализованные мечты и намерения.
Чтобы стать полноценной и плодотворной личностью, незачем достигать совершенного состояния души и превращаться в земную реинкарнацию Великого Будды.
Просто нужно завершить процедуру превращения подростка во взрослого человека. Если вашему родителю этого не удалось, а вам досталась его неуверенность в себе вкупе с истероидной тягой к драмтеатру, попробуйте переломить ситуацию и разорвать цепь проблем, вытекающих одна из другой.
Поздно говорить родителю, занятому гиперкомпенсацией: твои детские и взрослые переживания – только твои. И они не должны перекочевать в сознание твоих детей. У нынешних детей и своих проблем хватает. Любой из нас жаждет любви, уважения, восхищения со стороны окружающих. Но выжимать эти эмоции из подрастающего поколения, спекулируя на зависимости и беззащитности тинейджеров – непочтенное занятие. И очень, очень опасное. Хотя бы потому, что не существует объективных зеркал. Это закон психологии: все, на что мы обращаем особое внимание, увеличивается в размерах и усугубляется до мании. И родительские комплексы, внедрившись в натуру ребенка, могут приобрести неожиданную и неприятную форму. К тому же родительские страхи и стрессы, умножившись на личные психологические занозы юнца/юницы, могут изуродовать формирующуюся личность, как мистер Хайд — доктора Джекила. Существуют удивительно неприбыльные трактовки некогда пережитых ощущений и некогда полученной информации. Человек сам себе создает проблемы, из всех вариантов выбирая наихудший – прямо как назло.
Можно попытаться реанимировать больное сознание такого человека: снять его психологическую зависимость от живого зеркала, подыскать ему занятие для структурирования времени, как называют это занятие психологи, а по–простому – хобби. Некоторых вещей мы старательно избегаем, почитая их крайне утомительными. В списке подобных нерентабельных энергозатрат, к сожалению, нередко оказывается и возня с предками. Мы надеемся, что рано или поздно их психические болячки рассосутся без всякого вмешательства. Получается, мы не только их загоняем в эпилептоидное болото, мы и сами туда попадаем, когда пускаем развитие наших взаимоотношений под откос.
Из всех вариантов наиболее безнадежный – самопожертвование: нельзя отдавать себя на растерзание родительским комплексам.
Да, к вопросу о самоотдаче. Некоторые богословы всерьез обсуждают вопрос: может ли человек продать свою душу дьяволу? Ведь душа принадлежит не ему, а Создателю? И, следовательно, только господь бог ею распоряжается? Конечно, можно рассуждать и с этой позиции. Все равно вывод один: принадлежит душа своему обладателю, или он – всего лишь временный арендатор, но ее стоит беречь и охранять от деформаций и повреждений.