Чтение онлайн

Иначе просто не поймут.

— Ваше сиятельство! — Арт рассыпался в уверениях, что все будет сделано, всенепременнейше, сразу же, как только, так и…

Лиля кивнула — и в сопровождении вирман пошла к карете, ведя за ручку Мири. За ними так же с сыном шествовал пастер. Толпа послушно расступалась и люди сгибались в поклонах.

Феодализьм… мать его!

В замке Лиля поручила пастера с сыном заботам Эммы. А сама взялась за Мири.

— Малыш, ты как относишься к компании?

— Какой?

— Если будешь посещать уроки в компании Марка?

— Зачем?

— Как — зачем? Вдвоем же интереснее!

Взгляд Мири выражал сомнение. Лиля ухмыльнулась.

— Вот смотри. Если ты одна — учитель занимается только тобой. А если вас двое — то вам легче. Например, хорошие манеры, танцы… вам будет с кем это отработать, разве нет?

Мири неуверенно кивнула. И Лиля усилила нажим.

— К тому же ты — будущая графиня. И ты обязана заботиться о тех, кто живет на твоей земле. А я вас буду еще учить драться. Вдвоем это интереснее, вот спорим — ты его победишь?

— Я?!

— А то кто же! Тебе надо с кем-то тренироваться. А побьешь его — и всех остальных тоже побьешь.

— Правда?

— Обещаю. Я тебя научу, как побить любого. Только видишь — я крупнее тебя. А отрабатывать удары надо с кем-то равным по весу.

Взгляд малявки выражал сомнение.

— Давай так. Мы попробуем. А не понравится — выгнать мальчика всегда успеем. Хорошо?

Мири кивнула.

Лиля довольно улыбнулась.

Пусть.

Во — первых, дети всегда лучше учатся в небольшой компании. Дух соперничества, если его правильно поддерживать — это сила.

Во — вторых, она ни разу не врала насчет тренировок. Приемы надо отрабатывать на равном тебе сопернике. Мири девочка крупная, а мальчишка мелкий. Так что нормально.

И самое главное. Третье. Пусть Мири привыкает общаться с разными людьми. Будь она трижды графиня — неважно! Здесь люди делятся на господ и холопов — и это страшная инерция мышления. А если у Мири ее не будет — она сможет многого добиться.

Пусть учится относиться к людям по — человечески. И судить по их личным качествам, а не по происхождению. Да и вирмане скоро приедут. А Лиле хотелось бы, чтобы они остались. Лучший способ привязать к себе родителей — это дети. Пусть дети вирман учатся вместе с Мири, дерутся, играют…. Когда-нибудь малышке понадобятся свои люди. И их не придется далеко искать.

Одним словом, ребенка Лиля убедила. А еще через час — полтора в дверь библиотеки, где она упорно записывала все, что помнит из фармакологии, постучался пастер.

— Ваше сиятельство?

— Да, пастер. Проходите.

Лиля быстро перевернула свиток и теперь на нем красовалась история какой-то святой…

— Я пришел поблагодарить вас за прием.

— Эмма вас устроила?

— Да, ваше сиятельство. Хотя должен заметить — это необычно. Управляющий…

— Вы же знаете, пастер. Эдора загрызли волки. А замены ему до сих пор нет. Эмма же прекрасно справляется.

— Но она — женщина.

— и я тоже, пастер. Но может быть именно женщины, с их искренним желанием помочь всем страждущим и нуждающимся — и нужны в этом мире? Альдонай создал мужчин и женщин так, что мужчины должны оберегать дом, воевать, защищать… а женщины обязаны сделать так, чтобы мужчина возвращался домой с радостью. Вот мы с Эммой и стараемся… я понимаю, что это непривычно, но у нас просто нет выбора. Никто за нас ничего не сделает…

— Ваше сиятельство, а вирмане? Пираты, безбожники?

Лиля возвела глаза к небу.

— Да, пастер. Я знаю это. но я полагала, что вы сможете привести их души к свету. Подумайте сами — если бы я их не наняла, они бы так и закоснели в грехе. А сейчас у вас есть шанс спасительно подействовать на их души.

И вспомнился неподражаемый Ширвиндт.

'- …спасительно подействовать на его душу…

— на ЧТО подействовать?

— На душу, Альфред!' [2]

Тоска грызанула с такой силой, что на глаза аж слезы навернулись. Пастер встревоженно вскинулся.

— Ваше сиятельство?

— Нет — нет…. Все в порядке… ах, пастер… какое несчастье — этот пожар. Как хорошо, что вы у нас есть… раньше я вас не ценила по достоинству, а вот когда случается несчастье, когда лишаешься ребенка…

Вместо ответа пастер осенил себя знаком Альдоная.

Лиля повторила за ним и принялась читать одну из молитв, которые хранились еще в памяти Лилиан. Молитва, кстати, так и называлась — Об облегчении страданий человеческих.

Пастер наблюдал за тем, как она молилась — и лицо его разглаживалось с каждым словом.

Лиля заметила это и закрепила положительный эффект еще двумя молитвами.

Так держать…

Наконец пастер сотворил знак Альдоная — и Лиля поднялась с колен. А то ж! Не молиться ведь на ногах? Хотя ушибленные во время драки с убийцей колени ныли нещадно. Ну да ладно. Перетерпим.

Хотя во взгляде мужчины оставались еще сомнения. Ну да. решительность, домоправительница, вирмане по дому бегают… И Лиля решила добавить.

— Прошу вас разделить мою скромную трапезу.

Судя по удивленной гримасе на лице пастера — он не ожидал от графини такой скромности. Овсянка, в которую она не положила ни меда, ни варенья, кусок сыра и стакан воды. Холодной, колодезной…

Есть все равно не хотелось.

Температура все-таки поднялась. Немного, но неприятно.

Самому пастеру подали и мясо, и грибы, и яйца…

Несколько минут он смотрел на Лилю, а потом разродился.

— Дочь моя, вы проявляете похвальную умеренность…

Лиля опустила глазки еще раз… может, проще и не поднимать? Точно не споткнешься…

— Пастер, я не могу объедаться, когда на моих землях от голода умирают дети. Это страшно.

— Это…

— Это тоже после потери ребенка. Я должна вести благочестивый образ жизни — тогда меня простят за мои прежние грехи.

Глаза стали уже теплее. Так держать.

— Пастер, вы ведь не будете возражать, если Марк будет учиться вместе с Мири?

— да, разумеется.

Еще бы ты возражал. Такая халява! Образование тут на вес брюликов!