Чтение онлайн

Стражники переглянулись, не очень понимая, что судья имеет в виду. Если следует просто вырубить обвиняемого, чтобы вынудить его хранить молчание, это выполнимо; а вот если предлагается физически обуздать его, чтобы помешать говорить, то ни у одного из них не возникло желания даже попытаться. Никто не двинулся с места, а прокурор как ни в чем не бывало продолжил излагать хитросплетения лжи.

Дрожа от возмущения, Танкред упорно опровергал каждое из нелепых обвинений, которые слышал, понимая при этом, что изменить ничего невозможно: его привели сюда не для того, чтобы судить, а лишь для того, чтобы приговорить. Он поискал глазами инициатора своего падения, Роберта де Монтгомери, ожидая увидеть, как тот затаился в тени, где-нибудь за занавесками, и наслаждается своей победой. Но его давний враг был не так глуп, чтобы показаться в трибунале, которым манипулировал.

Поскольку заседание было закрытым, он не видел вокруг ни одного знакомого лица, в котором мог бы найти хоть какое-то утешение. Ни Льето, ни Энгельберта, ни одного из солдат 78-го. И тем более ни Боэмунда или Годфруа Бульонского, по-прежнему находившихся на фронте, и, уж конечно, Альберика. И к тому же, кроме его людей, никто наверняка не был в курсе того трагического фарса, который разыгрывался здесь.

Танкред вдруг почувствовал себя одиноким, всеми покинутым, брошенным на растерзание псам, которые только и ждут сигнала к травле, чтобы прикончить его. И вскоре этот сигнал прозвучал. Главный судья с очевидной поспешностью выпалил общепринятую литанию из псевдоюридических формулировок, призванную закрыть заседание военного суда, и перешел к объявлению приговора: лишение всех званий и не подлежащее пересмотру исключение из армии, пятнадцать лет каторжных работ в военном остроге по возвращении на Землю, а пока – немедленное заключение в тюрьму для особо опасных преступников в Новом Иерусалиме.

Экс-лейтенант не мог опомниться.

Он не ожидал, что удар окажется таким сильным. Это было начисто лишено всякого смысла. Конечно, его семья попытается официально обжаловать столь несоразмерный приговор. Вот только… еще ни одно решение военного трибунала не было никогда отменено. Это стало бы опасным прецедентом. Никто не пойдет на такой риск, особенно теперь, когда НХИ ввязалась в межзвездную войну. Можно сколько угодно взывать к королю Франции или даже к папе, ничто не поможет. Реальность предстала перед Танкредом во всей своей неприглядности. Как минимум пятнадцать следующих лет он проведет на каторге.

Его психологические барьеры рушились один за другим, а гнев перерастал в ярость. Они зашли слишком далеко. Они хотели не наказать его, а уничтожить.

Потрясенный приговором, Танкред внезапно осознал, что единственный выход – просто уйти. Сбежать из этого сумасшедшего дома! В отличие от той пучины чувств, в которую несколькими месяцами раньше его погрузил дисциплинарный совет, сегодняшний абсурдный вердикт, напротив, вернул ему неожиданную ясность сознания. Туман, затмевающий мысли, рассеялся. Он понял, что у него остается единственный способ спасти свою жизнь от того, что все более походило на катастрофу. Некая миссия. Он должен попытаться исправить зло, причинению которого способствовал. Он должен положить конец этой войне, спасти атамидов от людей, а людей – от них самих.

– Обвиняемый! – прогремел председательствующий. – Хотите произнести последнее слово, прежде чем приговор вступит в силу?

Танкред машинально повернул голову на голос, но взгляд его был устремлен в другое место. Мысли с небывалой быстротой проносились у него в мозгу.

Приговор…

Если он позволит, чтобы эти безумцы бросили его в тюрьму, то, вполне вероятно, никогда оттуда не выйдет и будет окончательно обречен на беспомощность!

И тогда в его сознании словно произошла вспышка, образовался невыносимый разрыв, где за краткий миг столкнулось множество образов, которые накладывались и проникали друг в друга, тасуя и смешивая сцены, которые он видел и пережил, наяву или во сне.

Следуй линиям.

Его сны…

Следуй линиям.

Все его странные сны вдруг обрели новый смысл.

Следуй за моим голосом/по моим полосам.

Пора было выйти из тьмы пещеры и встретить снаружи огни солнца.

Следуй линиям, если хочешь жить.

Он должен уйти, удалиться, покинуть своих, возможно, навсегда.

Их видно только издалека.

Его мысли вдруг вскипели, достигнув кульминации в пароксизме слияния, из которого он вынырнул, услышав долгий вопль. Его собственный. Это кричал он сам.

Он умолк. Короткое эхо унесло его крик в высоту зала. Все присутствующие, оторопев, молча глядели на него.

– Теперь я вижу линии, – сказал он завороженно смотревшему на него судье.

Потом стремительным движением включил сервомоторы экзоскелета и бросился на ближайшего стражника.

«Срочное предупреждение, срочное предупреждение. Обвиняемый бежал из места заключения. Речь идет о лейтенанте Танкреде Тарентском. Этот человек опасен. Если вы увидите его, не пытайтесь задержать, но немедленно поставьте в известность военную полицию. Повторяю, заключенный…»

Услышав переданное по всему лагерю объявление, Клоринда поняла, что случилось нечто серьезное. Она, без раздумий превысив разрешенный в черте Нового Иерусалима максимум, увеличила скорость боевого бипеда, который забрала из гаража. Прохожим приходилось отскакивать в сторону, чтобы не оказаться сбитыми, и, когда она стремительно удалялась, многие выражали недовольство, вслед осыпая ее бранью.

У нее сердце сжалось, когда, добравшись до здания суда, она увидела около дюжины припаркованных у главного входа полицейских машин и несколько карет скорой помощи. Вокруг царило необычное оживление, в которое и она внесла свою лепту, остановив бипед на крутом вираже и подняв тучу пыли. Не теряя ни секунды, она соскочила на землю и направилась ко входу в суд. Дорогу ей тут же преградил полицейский.

– Стойте, куда это вы собрались? Проход запрещен!

Клоринда попыталась его обойти, но мужчина сделал шаг в сторону, снова встав на пути, и правой рукой стиснул ее плечо.

– Эй, вы что, оглохли? Я же сказал вам…

Без единого слова Клоринда схватила его за запястье и мгновенно вывернула ему руку. Почувствовав, что сустав сейчас хрустнет, полицейский завалился набок, следуя за движением Клоринды, и та воспользовалась этим, чтобы нанести полицейскому удар локтем в висок. Страж обмяк, а Клоринда двинулась дальше ко входу.

Позади нее раздались крики, требовавшие остановиться, но она, не обращая на них внимания, вошла в центральный вестибюль. И сразу заметила следы от разрядов Т-фарад на стенах.

– Клоринда!

Жермандьера была здесь и разговаривала с одним из полицейских. Она тут же подошла к подруге.

– Что случилось? – дрожащим от волнения голосом спросила метавоительница. – Умоляю, скажи мне, что худшего не произошло!

Но полицейские уже вбегали в холл следом за ней и окружали ее. Один из них достал пару наручников и поймал ее руку.

– У тебя тормоза сдали, амазонка? Или ты решила, что можешь себе позволить… ахх!

Практически тем же приемом, что и мгновением раньше, Клоринда вывернула ему руку и приготовилась нанести удар локтем, когда вмешалась Жермандьера:

– Нет, Клоринда! Прекрати! Ты ничем не сможешь ему помочь, если окажешься в тюрьме!

Итальянка задержала движение, но усилила хватку.

– Скажи мне, что произошло! – рявкнула она, а побледневший агент старался не заорать от боли.

– Отпустите его! – приказал офицер, с которым мгновением раньше разговаривала Жермандьера. – Отпустите его, и обещаю, что вас не арестуют!