Домовушка
Шрифт:
– Впредь будешь умнее! – не унималась мать, – может, не станешь больше вести себя, как прошмондовка!
– Мама! – закричала Алена, – я и так уже все поняла! Я и так мучаюсь! Пожалуйста, не мучай меня еще сильнее.
Слезы брызнули из глаз Алены, она выскочила из кухни и скрылась в комнатке, откуда еще долго потом доносились ее сдавленные рыдания.
– Вот и реви! Будешь знать, как мать не слушаться! – прокричала ей вслед Фаина.
***
К осени у Алены стал расти живот, а она до сих пор не знала, что ей делать, и как сказать матери о своем положении. Как только она начинала думать об этом, мысли разбегались, и она впадала в полнейшую растерянность. Поэтому Алена гнала от себя думы о ребенке, но на душе у нее постоянно лежал тяжелый камень, который она повсюду носила с собой.
И вот, в солнечный и слегка морозный октябрьский день, Алена, не сказавшись матери, пошла в лес, в ту сторону, где жила в землянке старая ведьма Кукулиха.
Кукулиха не любила людей, поэтому и жила так далеко от них. Но тех, кто к ней приходил за помощью, не прогоняла, наоборот, помогала – кому травы целебные даст, кому на соль пошепчет, кому самогон заговорит так, что он мимо рта польется.
Увидев незваную гостью, замершую в нерешительности между деревьями, Кукулиха не спеша подбросила дров в костер, а потом указала корявым пальцем на пень, стоящий рядом с ней. Алена неуверенно поприветствовала старуху, подошла к костру и присела на пень. Кукулиха внимательно посмотрела на Алену маленькими черными глазками, прищурилась и проговорила скрипучим голосом:
– Не за добрым делом ты сюда пришла, девка!
Алена опустила глаза, покраснела и кивнула.
– Чего надобно?
– Помощь мне твоя нужна, бабушка Кукулиха, – сказала Алена и сжала кулаки, пытаясь хоть как-то поддержать саму себя, – от ребенка я избавиться хочу.
В этот момент в костре громко треснуло горящее полено, и в воздух взлетели маленькие оранжевые искорки. Алена вздрогнула, обхватила себя руками от страха. А Кукулиха, кряхтя, поднялась со своего пня и заковыляла к землянке.
– Ну что ж, пойдем, коли так решила…
Алена встала и с тяжелым сердцем побрела за ведьмой к низкой, почерневшей от времени, бревенчатой землянке…
Глава 2
– Ребёнок жить просится, – прохрипела Кукулиха, – не каждый так сильно жить хочет, как эта девочка, которую ты носишь в своей утробе!
Алена лежала на низкой лавке, на грязном, вонючем тряпье, на котором, судя по всему, спала сама старуха.
Ее мутило от затхлого, кислого духа, царящего внутри землянки. Комок из страха и волнения подступил к горлу и не давал дышать. Алёна размазала по щекам горячие слезы. Кукулиха прижала свою ладонь к округлившемуся животу, и Алёна почувствовала толчок внутри – это ребёнок впервые пошевелился, пнул ее в бок маленькой ножкой.
– Чувствуешь, сколько жизни внутри носишь? – старуха вдруг улыбнулась, оголив редкие черные зубы.
Алена ничего не ответила, а на лице ведьмы застыло странное, умиротворенное, почти счастливое выражение.
– Меня парень обманул. Жениться обещал, да не женился, – через силу выдавила из себя Алена, – а мать, если узнает о бремени, выгонит или убьёт. Мне некуда идти.
Старуха понимающе покачала головой, погладила морщинистой рукой Алену по волосам.
– Боишься? – спросила она, – Чую, что боишься. Но это твоя дорога, девка. Ухабистая, трудная, но твоя. Ступай без страха и иди. Мать тебя на другой путь потянет, но ты там счастья не отыщешь. Послушай, что я говорю. Настрадаешься только.
– Нет, бабушка Кукулиха, я матери ни за что не признаюсь. Стыдно. Не отговаривай, я уже все решила, – сказала Алена, смотря в стену перед собой.
Ведьма нахмурилась, покачала головой. Потом согнула ноги Алены в коленях и резким движением подняла ее платье. Лицо её стало хмурым.
– Я тебе сейчас траву ядовитую положу прямо туда. Пойдешь домой, вечером, как положено, ложись спать. Живот ночью прихватит – терпи. Утром все, что выйдет из тебя – брось в печь и сожги с молитвой.
Алена сжала зубы от боли. А когда старуха закончила и одернула ее платье, она встала и, поблагодарив ее, вышла на улицу. После потемок убогой землянки, яркое солнце ослепило девушку. Она зажмурилась, и внезапно увидела перед глазами образ младенца в небе.
– Ох, бабы-бабы, вечно вы своими грехами мне руки мараете! – тихо бубнила себе под нос вышедшая следом за Аленой ведьма.
Алена сделала вид, что не услышала ее слов, опустила голову и быстро пошла прочь от землянки.
***
Алена проснулась среди ночи от жуткой боли внизу живота. Кукулиха говорила, что будет больно, но Алёна не думала, что боль будет настолько сильной, такой, что невозможно будет её терпеть. Сначала, при каждом новом приступе, она до хруста сжимала зубы, впивалась пальцами в тонкий соломенный матрас. Потом, когда боль стала совсем невыносимой, Алена, пыхтя и охая, стала рвать зубами подушку, кусала до крови собственные руки. Другая боль немного отвлекала от той, что разрывала её внутренности.
Алена металась по кровати, взмокшая от пота, ничего не соображающая от боли. На рассвете боль стала такой сильной, что Алена, не понимая больше где она находится, и что происходит, взвыла на весь дом.
От крика дочери Фаина проснулась, села на кровати и непонимающе уставилась в окно, за которым едва брезжил рассвет.
– Приснилось что ли? – сонно проворчала она и снова легла, подложив под голову подушку.
Когда очередной душераздирающий вопль донёсся до её ушей, она подскочила и побежала в комнату дочери.
– Что же это такое? – выдохнула она, выпучив глаза от увиденного.
Алена лежала на полу без чувств. Простыня, стянутая на пол, светлая сорочка девушки – все было в крови.
– Алёна! Алёна! – взволнованно закричала Фаина и принялась бить дочь по щекам, но та не приходила в чувство.
Тогда женщина поднялась с пола, выскочила в сени, накинула поверх ночнушки халат и со всех ног побежала в лес, к ведьме Кукулихе. На деревенского фельдшера надежды не было, слишком молод он был, а Кукулиха – лекарка проверенная, она ещё не такое на своём веку повидала, поможет.
***
Кукулиха долго возилась с Алёной, но кровотечение остановила. Потом она взглянула на Фаину, которая все это время сидела возле кровати с бледным, напряженным лицом.
– Кровь остановилась. Жить будет.
– Слава богу! – выдохнула женщина, наклонилась к дочери и поцеловала её в лоб.
Кукулиха пошла на кухню мыть руки, а Фаина в это время переменила под Аленой простыни и накрыла ее, спящую, одеялом.
– А что с ней такое случилось, Кукулиха? Что за напасть такая? – спросила женщина у старухи.
Ведьма как будто опешила от ее вопроса.
– Я думала, ты по просьбе Алены ко мне за помощью пришла, – тихо ответила она, – а ты, вон как, не ведаешь ничего про свою дочку.
Фаина вопросительно взглянула в лицо Кукулихе и нахмурилась.
– А ну, Кукулиха, рассказывай все, что знаешь об Алёнке! Иначе я тебя отсюда не выпущу!
Женщина уперла руки в бока, широко расставила ноги, давая понять собеседнице, что ей не уйти от ответа. Кукулиха тяжело опустилась на табурет и заговорила, глядя на бледное лицо Алены.