Чтение онлайн

7 февраля 1666 года

Все мы, то бишь лорд Браункер, Дж. Меннз, У. Баттен, Т. Харви и я, — на обед к сэру У. Пенну, где, при стечении большого числа людей, празднуется свадьба его дочери; одета в затрапезное платье, на руке дешевый браслет — подарок служанки, сама же страшна как смертный грех. Угощение под стать невесте: все невкусно, неопрятно, разве что подавали на серебре, взятом, кстати сказать, у меня же. После обеда перекинулись словом, после чего я — в присутствие, засим домой, ужинать и в постель; говорили с женой о том, как жалко и убого все, что делают сэр У. Пенн и прочие наши знакомые, в сравнении с тем, что делаем мы.

22 февраля 1667 года

Встал и, собравшись, — в присутствие; немного потрудился и, по возвращении, обнаружил, что Люси, кухарка наша, по недосмотру, оставила входную дверь открытой, что привело меня в такое бешенство, что я, пинком ноги в зад, загнал ее на крыльцо, где отвесил ей солидную оплеуху, свидетелем чему стал мальчишка-посыльный сэра У. Пенна; это привело меня в еще большее бешенство, ибо не сомневаюсь: он доведет увиденное до сведения хозяев, а потому улыбнулся сорванцу самым ласковым образом и обратился к нему совершенно спокойно, дабы он не подумал, что я сержусь; и все же история эта не идет у меня из головы.

12 апреля 1667 года

Засим домой; оказалось, что Люси напилась и, когда ее хозяйка указала ей на это, собрала свои вещи и ушла, хотя никто ее не гнал. По правде сказать, хоть у меня никогда не было более нерадивой и грубой служанки, уход ее меня огорчил: отчасти из-за той любви, какую я всегда питаю к своим слугам, а отчасти потому, что девушка она усердная и старательная — вот только пьет.

18 мая 1667 года

Сегодня днем не упустил возможности para jouer с миссис Пенн, tocando ее mamelles и besando ella, ибо она была sola в casa ее pater и притом fort не прочь [55] .

23 мая 1667 года

Домой, после чего, вместе с женой, — на обед к сэру У. Пенну, где подавали очень хороший пирог с олениной — лучше, чем мы ожидали: тот, которым кормили прошлый раз, дурно пахнул.

5 августа 1667 года

Когда стемнело, мы все: мой отец, я с фонарем в руках и жена, — в сад выкопать мое золото [56] . Боже, я так волновался, что они не найдут, где оно закопано, что весь вспотел и пришел в ярость оттого, что они никак не могут договориться о месте, и, в конце концов, испугался, что золото пропало; однако в скором времени мы нащупали его вертелом, выкопали яму и стали подымать золотые монеты на поверхность. Но, Боже, как же неловко мы это делали, да еще у всех на виду! Не дай Бог кто-то случится рядом, что-то увидит из окна соседнего дома или услышит, проходя мимо! Отец, правда, говорит, что деньги он закопал, когда все ушли в церковь, не раньше, но мне от этого легче не стало. Я чуть с ума не сошел, когда, вонзая лопату в землю, заметил, что рассыпаю монеты по земле и по траве и что земля и влага попала в мешки с золотом и они сгнили. Поэтому я не мог знать, сколько украдено, а сколько растерял, спустившись в яму, Гибсон, отчего окончательно обезумел и вынужден был взять целые куски дерна, в котором при свете свечи поблескивали золотые монеты, и отнести их в комнату брата, где, заперев дверь, наскоро поужинав и дождавшись, пока все лягут спать, вместе с Хьюером принес несколько ведер воды, отмыл грязь с монет и тогда только начал их пересчитывать; сверившись с запиской, где была указана общая сумма, обнаружил, что не хватает 100 монет, от чего впал в уныние. Учитывая же, что соседний дом находился совсем близко, и мы, поскольку отец мой был глух, не имели возможности говорить шепотом, и, стало быть, соседям ничего не стоило проведать, чем мы занимались, — я испугался, что они ночью проникнут к нам в сад и соберут рассыпанные монеты, и поэтому мы с Хьюером вновь, уже за полночь, вышли на улицу и при свете свечи подобрали еще 45 монет, после чего, вернувшись и отмыв их, в третьем часу утра отправились спать. Оттого что удалось собрать так много — на душе спокойно. Служанка пошла спать к жене, я же лежал без сна на раскладной кровати и в некотором волнении считал часы, покуда не рассвело.

10 октября 1667 года

Сегодня проснулся около семи утра от сильного шума, раздававшегося возле нашей спальни; со сна мне послышалось, что кто-то стучит, причем с каждой минутой все громче; разбудил жену, и некоторое время мы напряженно вслушивались: сначала будто кто-то высаживает окно, потом выносит табуретки и стулья, а потом — тут уж мы не могли ошибиться — ходит вверх-вниз по лестнице. Мы оба боялись пошевелиться; впрочем, я бы встал, но жена меня не пускала, к тому же я не смог бы сделать это бесшумно; в конце концов мы заключили, что в дом проникли воры, — но тогда что стряслось с нашей прислугой? Либо убиты, либо затаились со страху, как мы. Так мы лежали, пока часы не пробили восемь и не рассвело, после чего я потихоньку переложил халат и шлепанцы на другую сторону кровати, встал, надел халат и штаны и, вооружившись головней, приоткрыл дверь и выглянул наружу. Никого. Затем (не скрою, со страхом) прокрался к двери в девичью, однако и там все было тихо и спокойно. Кликнул Джейн, спустился вниз, открыл дверь к себе в кабинет — всё в полном порядке. Потом, несколько осмелев, походил по дому и зашел на кухню: кухарка на месте. Опять поднялся наверх, и, когда пришла Джейн и мы спросили, слышала ли она шум, она ответила: «Да, и испугалась», тем не менее вместе с другой служанкой встала, но ничего не обнаружила, только услышала шум в дымоходе сэра Дж. Меннза по соседству. Послали узнать — так и есть: сегодня утром у него чистили трубы, отсюда и шум. Это явилось одним из самых невероятных происшествий в моей жизни, достойных Дон-Кихота… Взять хотя бы историю, которая произошла накануне. Наш кот в два прыжка слетел с лестницы, перемахнув с верхней ступеньки на нижнюю, чем так напугал нас, что мы не знали, кошка это или злой дух. После сегодняшнего шума поневоле задумаешься, уж не завелось ли в доме привидение. Слава Богу, что все обошлось, а то я изрядно перепугался!

29 ноября 1667 года

Пошел привести в порядок свои бумаги и, обнаружив разбросанные вещи жены, разгневался…

19 августа 1660 года

Перед сном, уже в постели, повздорили с женой из-за собаки, которую, по моему приказу, заперли в чулане, ибо она изгадила весь дом. Всю ночь провели в ссоре. Приснился сон, будто жена моя умерла, отчего дурно спал.

6 ноября 1660 года

Среди прочего миледи (графиня Сандвич. — А.Л.) очень меня уговаривала не экономить на жене, и мне показалось, что говорилось это серьезней обычного. Мне ее слова пришлись по душе, и я решил подарить жене кружевной воротник. Беседовали на разные темы, отчего получали немалое удовольствие.

9 ноября 1660 года

В Уордроб, где миледи (графиня Сандвич. — А.Л.) ,как оказалось, уже подыскала моей жене кружевной воротник за 6 фунтов. Очень рад, что обойдется он мне не дороже, хотя про себя подумал, что и это не так уж мало. Да поможет мне Бог упорядочить свои расходы и расходы жены, дабы расточительность моя не нанесла урон ни моему кошельку, ни моей чести.

11 ноября 1660 года

Часов в девять утра, позавтракав, отправились верхом (из Чатема. — А.Л.) в Лондон. Из всех путешествий, какие только мне доводилось совершать, это было самым веселым, и меня переполняло непривычное чувство радости жизни. <…> Несколько раз спрашивал встречавшихся нам по дороге женщин, не продадут ли они мне своих детей, — не согласилась ни одна; некоторые, правда, предлагали отдать мне ребенка на время, если бы это меня устроило.

11 апреля 1661 года

Мы взяли лошадь и, еще до обеда, приехали в Болдуик, на ярмарку. Съели по куску свинины, за что с нас спросили по 14 пенсов — неслыханно дорого! Оттуда в Стивнедж и, переждав ливень, — в Уэллинг, где нас отлично накормили и отвели на ночь в комнату с двумя кроватями. Спал поэтому один, и, должен признаться, за всю жизнь не спалось мне так хорошо и вольготно; время от времени, правда, просыпался от шагов за дверью и от шума дождя, который шел всю ночь, однако потом тут же засыпал вновь. Никогда прежде не было у меня так покойно на душе. И у жены, по ее словам, — тоже.

23 сентября 1661 года

Все утро в присутствии; по возвращении обнаружил в спальне, наедине с моей женой, мистера Ханта, что, прости Господи, запало мне в душу. Припомнил, однако, что сегодня — день стирки, камин во всем доме горел только в спальне, а на улице холодно, — и успокоился.

19 ноября 1661 года

Долго и с удовольствием беседовал в постели с женой, которая ни разу еще, благодарение Господу, не доставляла мне больше радости, чем теперь. Сейчас она, как никогда прежде, заботлива, послушна и экономна, и, если не давать ей действовать по своему усмотрению, будет оставаться таковой и впредь. Домашняя хозяйка она бесподобная.

2 ноября 1662 года

Допоздна разговаривал с женой о супруге доктора Кларкса и о миссис Пирс, коих мы недавно у себя принимали. Очень сожалею, что у жены моей так по сей день и нет сносной зимней одежды; стыдно, что она ходит в тафте, тогда как весь свет щеголяет в муаре. Засим помолились и в постель. Но ни к какому решению так и не пришли — придется ей и впредь ходить в том же, в чем и теперь.

29 декабря 1662 года