Чтение онлайн

101. Почему-то в моей сказке золушки всегда опаздывают.

102. Еще не вечерело. Он в тихом замешательстве стоял у батареи и глазел на пустую улицу. Напротив окна в садике появилась девочка лет десяти. Он понял, что она его не замечает, и испугался. Он подумал: не подозревая, что ее кто-то видит, она может сделать что-нибудь, за что ему, как невольному наблюдателю, потом всю жизнь будет стыдно. И он отступил на шаг вглубь кабинета, всего на один шаг, не более… Девочка достала из-за пазухи кусочек овсяного печенья и принялась кормить птичек.

103. Когда ваша трагедия превратится в факт, не спешите принимать все всерьез. Между фактом и трагедией всегда есть короткий промежуток для смеха – для последнего безумного смеха. Это самое глубокое место во внутреннем мире, его имя – раблезианская впадина.

104. Мне приписывают всякую прописную болтовню, всякие фразки, типа «Семя есть – ума не надо», или «Мир не без добрых блядей», или «Все в наших руках, а наши руки в…», или «Счастливые не наблюдают циклов»… Уверяю вас, господа заседатели, я никогда бы не снизошел бы до такого стиля, потому уже, что подобную ерунду в силах придумать каждый третий. А самое главное: то, что вы называете игрой слов, для меня является жизнью слов.

105. Увы, я не умею получать удовольствия от чужого несчастья, даже от несчастья злейшего врага.

106. Плоть слаба только тогда, когда за ней ничего не стоит. Случилось именно так: он весь куда-то вытек и сквозь его плоть просвечивала початая Луна. А у нее совершенно безграмотный муж – то ли парикмахер, то ли галантерейщик, – поэтому она весь вечер компенсировала свой брак цитатами из любовников («Плоть слаба!»). И утром выдала постскриптум: «Не важно, каков мужчина ночью, важно – каков он утром.» Но он не стал выяснять, благодарность это или жалоба; ему слишком многое нужно было простить ей – даже свое беспамятство, даже несвежесть ее дыхания.

107. Я бы застрелился от стыда, если бы вдруг встретил человека, который знает обо мне всё – всё, что я знаю о себе сам.

108. Мы вообще о себе слишком плохого мнения. Своя репутация – самая подмоченная. И в то же время, мы никак не можем согласиться с тем фактом, что вся наша личная жизнь – сплошное блядство. И если бы только личная! Блядство – во всем. Блядство на всех уровнях и в любых сферах, блядство как таковое – без нравственных оценок и морализаторских выводов. Блядство как контрреволюция.

109. Лучший отдых – перемена партнера.

110. У меня есть подруга. У тебя есть друг. У твоего друга тоже есть подруга. У моей подруги тоже есть друг. У этого друга есть подруга. У этой подруги есть друг. У того друга тоже есть подруга. У той подруги тоже есть друг… И так до изнеможения. Все немножечко спят. Так, дремлют. И все гадают: замкнется – не замкнется?

111. Спящие люди – либо нужно через них перешагнуть, либо прилечь сбоку и уснуть за компанию. Тормошить, будить их – увы, бесполезно и бессмысленно. Лицо спящего человека – это гримаса искренности.

112. От женщин, которые не хотят за меня замуж, я ухожу. От женщин, которые жаждут этого, – убегаю.

113. Вот там, господа заседатели, моя революционная щепетильность. – Я готов простить женщине, если она изменила мне, но никогда не прощу измены моим принципам!

114. Такова природа моего магнетизма – в конце концов я отталкиваю то, что сам притянул слишком близко.

115. Что наши чувства? Всё, в сущности, боль. Не более.

116. Я говорю, а жизнь сдерживает мое слово. Когда-то я сказал или даже поклялся, что полюблю только одну женщину, которая будет достойна моих комплиментов. И вот – встретил тебя. В очередной раз сработал Закон Бумеранга.

117. Замкнулось! У друга есть подруга. У подруги есть я. У меня есть ты. Чтобы оказаться вместе, понадобился длинный витиеватый путь живого кровосмешения… Но у тебя тоже есть друг, а у меня тоже есть подруга… Все это, как судьба однажды сворованной вещи, – её будут воровать вновь и вновь.

118. Он прокрался за нею в прихожую. Хотелось успокоить ее, но гораздо сильнее было желание просто побыть с нею еще хотя бы несколько секунд наедине. Он что-то прошептал, она ответила: «Спасибо», – и сделала то движение, тот жест, который так его изумил и измучил. Изумляющим – и прекрасным – было то, что спустя каких-то три минуты, когда он, уже распрощавшись, прокручивал в мыслях всю сцену, то никак не мог вспомнить, как именно это жест выглядел, в чем заключалось это движение? В памяти осталось только приятная суть происшедшего. И он понял, что произошло чудо– форма бесследно растворилась в содержании.

119. Мои друзья, которые холодно отзывались о тебе, перестали быть моими друзьями. Твои друзья, косо смотревшие на меня, сделались моими врагами. Твой брат оказался моим недругом. Твой лучший друг стал моим злейшим врагом.

120. Могильщик Пьер советовал мне: «О врагах – либо хорошо, либо ничего.»

121. Командор был типичный homo moratus – человек порядочный. Аккуратный, непьющий, с синицами в руках, румяной лысиной, занятиями спортом, здоровыми запросами, карманной сметой, букетами из трех гвоздик, планами на два поколения вперед, погибшим первым браком и вызывающей безликостью… Меня унижала сама мысль, что ты можешь стать пунктиком этого перечня. Я должен был разрушить вашу крейцерову пастораль, хотя бы уже из протеста дурному вкусу.

122. Почему я никуда не спешу? Потому что в любом деле для меня главное – победа, а не участие.

123. Но не бойся, разрушение приносит только пользу. Ведь разрушая – разрушаешь иллюзии, как и созидания – созидаешь их же. А иллюзии лучше разрушать. То же, что таковыми не является, то есть настоящее, – разрушению не подвластно, оно будет всегда, ибо оно просто есть.

124. Ящерица, которая не умеет отбрасывать свой хвост, в конце концов превращается в анаконду.

125. Сновидение. Зоопарк. Меня держат в клетке вместе с огромным старым Питоном, растянувшим свое мясистое тело по всему периметру. Питон сильно болен, полумертв, он почти не двигается, только тяжело дышит и иногда кашляет. Сквозь решетку я наблюдаю, как возле клетки напротив какая-то пожилая дама навещает обезьянку. Дама долго стоит возле изгороди, гладит обезьянку по руке, кормит финиками. Питон объясняет мне, что когда-то эта обезьянка была молодым человеком, возлюбленным дамы, но их союз разгневал богов весны, и те превратили молодого человека в животное. Уже много-много лет он и она могут встречаться только здесь, в зоопарке. «Будь осторожен! – предостерегает меня Питон. – Боги нынешней весны только и ждут, как бы превратить тебя в медведя!»