Чтение онлайн

God’s own country! [19] Смелые и набожные переселенцы создали свою страну буквально из ничего, и они же сделали ее самым могущественным государством всех времен. Даже сейчас Америка все еще самая сильная держава в мире, хотя вот уже несколько десятилетий она не переставая катится по наклонной, и это невозможно не замечать. Страна трещит по всем швам. В первую очередь это происходит из-за стремительного упадка христианских ценностей. Нынче христианство перешло к политике глухой обороны, и теперь многие едва ли не стыдятся публично заявить о своей религиозности.

Рирден знал наверняка, что исчезновение девиза: «In God we trust» [20] с купюр и монет — всего лишь вопрос времени. Он искренне надеялся, что не доживет до этого. Все шансы на это у него были — доктор Купер в лучшем случае давал ему еще три месяца жизни. Около одного миллиона четырехсот тысяч сигарет «Мальборо», которые он выкурил за последние шестьдесят два года, не прошли бесследно для его легких, и теперь ему предъявили счет. Ну даже если и так! Он достойно прожил жизнь и оставил в ней след, которым можно гордиться. Он сделал для своей страны больше, чем любой другой человек из всех известных ему, исключая двоих. И теперь, даже если конец уже близок, его совесть чиста. Рирден закурил сигарету и кончиками пальцев потянулся к газете «Вашингтон пост».

Вернувшись в квартиру, Кавелли принял теплый душ. Повезло, надо заметить: в это время суток горячую воду редко подавали в здешние старые здания. Помывшись, он побрился и сварил себе еще один эспрессо. Затем он поспешно переоделся в костюм и снова вышел за пределы Ватикана, чтобы, вопреки обыкновению, купить свежие газеты.

Прошло уже три года с тех пор, как он вообще перестал их читать. Дело в том, что содержание газет, по сути, можно разделить на три части. Одна часть его огорчала, другая — злила, а третья — не интересовала. Конечно, иногда попадалось что-то, что не вписывалось ни в одну из этих трех категорий, но это случалось слишком редко для того, чтобы менять свои привычки.

Он давно уже не читал газет. Вначале он, как наркоман, испытывал ломку и жил с грызущим страхом упустить какие-то важные события, но через некоторое время все улеглось. С тех пор он стал смотреть на мир значительно спокойнее. Но сегодня решил сделать исключение. Возможно, получится узнать что-то новое об обстоятельствах смерти Фонтана. Он купил итальянскую газету «Стампа», а также «Оссерваторе Романо» — официальную газету Святого Престола, которая из первых рук получала информацию обо всем, что касалось Ватикана. А еще — «Нью-Йорк таймс», она, как и все американские СМИ, сообщала о деталях, которые опускали или воспроизводили в самой обобщенной форме большинство авторитетных европейских изданий, считающих, что их чувствительный читатель нуждается в защите.

Кавелли занял место в одном из уличных кафе и заказал трамедзино [21] с ветчиной. Тщательно перелистывая страницы, он просматривал все статьи об инциденте, но не нашел ничего такого, о чем бы не знал, за исключением подробной биографии кардинала, напечатанной в «Оссерваторе Романо». Газетчики излагали разные слухи, связанные с обстоятельствами смерти Фонтана, а некоторые знаменитости, которые его хорошо знали (или по крайней мере утверждали, что это так), описывали кардинала как неравнодушного и честного человека.

«Нью-Йорк таймс» утверждала, что Фонтана был самым первым вероятным претендентом на папский престол. Его смерть погрузила церковь в тяжелейший кризис со времени покушения на Иоанна Павла II. Кавелли сердито жевал свой трамедзино. «Нью-Йорк таймс» могла сколько угодно причислять себя к уважаемым во всем мире изданиям, но о том, что происходило в конклаве, она знала столько же, сколько и любой другой обыватель, который не принадлежал к собранию кардиналов: почти ничего.

Дуг Рирден, стоял у окна и задумчиво смотрел на реку, покуривая сигарету. Перелистывая страницы газеты, он сначала пропустил этот заголовок, но потом все же обратил на него внимание: «Кардинал найден мертвым».

Он невольно глубоко вздохнул. Изображение кардинала Фонтана, очевидно, взяли из какого-то архива. Фотографии было лет пять, если не больше, но Рирден сразу узнал этого человека. Вглядываться в лица и навсегда запоминать их — часть его профессии. Он искренне сожалел о его смерти. Хороший человек, это сразу видно. Их встреча длилась не более десяти минут, а может, и меньше, но Рирден сразу же проникся к нему доверием. В кардинале чувствовалась святость, а своей открытостью он немного напоминал папу римского Иоанна XXIII. [22] Великий папа, хотя Рирден больше ценил его преемника — Павла VI, [23] который взял на себя неблагодарную задачу — определять направление церковной политики в чрезвычайно трудное время.

Он прикрыл глаза и прочитал молитву за умершего кардинала. Когда открыл их снова, то обратил внимание на сигарету между пальцами сложенных рук. Невольно ему вспомнилась старая шутка иезуитов.

Можно ли курить во время молитвы?

Нет! Но можно молиться во время курения.

Рирден издал короткий смешок, который тотчас перешел в яростный приступ кашля. Задыхаясь и ловя ртом воздух, он упал в кожаное кресло. Теперь приступы случались все чаще и продолжались все дольше. Очень немногие люди в курсе того, как у него обстоят дела со здоровьем. Несмотря на то что ему сейчас за семьдесят, он выглядит намного моложе своих лет и, казалось, находится в хорошей форме. Обычно он старался избегать того, чтобы кто-нибудь видел его в таком состоянии, как сейчас. Проклятый кашель! Наконец, вымотав его полностью, приступ ослабел.

Фонтана! Какая печальная новость. Однако… с другой стороны…

Рирден подумал, что пути Господни неисповедимы. Может, так будет даже лучше.

Он закурил еще одну сигарету и выпустил в воздух кольцо дыма. Интересно, сколько сигарет ему еще доведется выкурить. Хотелось бы надеяться, что много, но это, как все остальное, находилось исключительно в руках Божьих.

Фонтана похоронили через два дня на самом большом кладбище Рима — Кампо Верано, недалеко от церкви Сан-Лоренцо-фуори-ле-Мура. Именно здесь по традиции хоронили всех умерших кардиналов. Рядом с ними нашли последнее пристанище и другие выдающиеся личности, от Гарибальди [24] до Серджио Леоне. [25] О дате и времени начала церемонии Кавелли узнал из газет, личного приглашения он так и не получил. Конечно, у него нет официальной должности в Ватикане, но в то же время ни для кого не секрет, что он дружил с покойным кардиналом. Наверное, так проявлялись мелкие административные интриги. Ясные сигналы можно посылать, даже не совершая никаких действий. С годами Кавелли научился не обращать внимания на всю эту закулисную возню. Единственное, что имело значение, это то, что он смог почтить память старого друга.

Пришедших проводить Фонтана в последний путь оказалось так много, что кладбищенская часовня не могла всех вместить, поэтому решили провести церемонию прощания прямо у могилы. Многолюдная толпа поражала воображение. Кавелли подумал, что здесь собралось явно больше четырехсот человек.

Как он понял, явились все кардиналы курии, множество кардиналов из разных уголков Европы и даже представители клира из Северной и Южной Америки и Африки. Правда, среди них не нашлось ни одного кардинала из Азии. То ли потому, что места их служения располагались слишком далеко от Рима, то ли потому, что ряд азиатских священников из стран, где христиане преследовались государством, назначались кардиналами лишь in pectore. [26] Это означало, что только они сами и папа знали, что они — кардиналы. И лишь в том случае, если политическая обстановка в стране улучшалась, имя избранника становилось известно широкой общественности. Если папа умирал раньше, то это навсегда оставалось тайной.

Кавелли пожалел, что не пришел пораньше. Теперь ему пришлось довольствоваться местом в самом дальнем углу, и до него едва долетали слова надгробной речи декана Коллегии кардиналов, [27] чье усталое лицо, похожее на морду сенбернара, сегодня выглядело еще печальнее, чем обычно. Но сейчас размышления Кавелли были далеки от торжественных прощальных слов.

Что произошло с Эдуардо Фонтана? Что побудило его заехать в израильскую пустыню? Он мысленно возвращался к их последним беседам. Может быть, кардинал на что-то намекал, а он не придал этому значения? Кавелли не смог припомнить ничего подобного. Однако теперь он осознал, что в последние две недели Фонтана казался необыкновенно задумчивым и погруженным в себя. Совсем недавно кардинал навестил свою сестру в Соединенных Штатах. Может быть, там что-то произошло? Во всяком случае, обратно он вернулся осунувшимся и постаревшим. Он был таким же добрым и сердечным, как всегда, но утратил свойственное ему чувство юмора и выглядел рассеянным, как будто его мысли витали где-то далеко. Кавелли не стал ни о чем расспрашивать, потому что не хотел огорчать друга, и теперь очень сожалел об этой неуместной деликатности.