Чтение онлайн

— Что же однако думаетъ авторъ? спросилъ рыцарь.

— Онъ съ неутомимымъ стараніемъ розыскиваетъ матеріалы для второй части своей исторіи, и когда найдетъ, тогда напечатаетъ ихъ безъ малйшаго замедленія, разсчитывая при этомъ не столько на славу, сколько на барышъ, отвчалъ Караско.

— А! такъ онъ думаетъ только о барышахъ! воскликнулъ Санчо. Клянусь Богомъ, это будетъ чудо, если онъ получитъ ихъ. Историкъ этотъ что-то смахиваетъ на тхъ портныхъ, которые наканун свтлаго праздника шьютъ на живую нитку, заботясь только о томъ, чтобы сшить; и чортъ меня возьми, если хоть одинъ сшитый ими кусокъ удержится на своемъ мст. Во всякомъ случа, посовтуйте этому мавру немного потерпть; мы скоро доставимъ ему столько новыхъ матеріаловъ для его исторіи, что онъ въ состояніи будетъ наполнить ими не только второй томъ, но десять томовъ своего сочиненія. Добрякъ этотъ кажется воображаетъ себ, что мы только и думаемъ какъ бы выспаться намъ; пусть же онъ пожалуетъ сюда, и тогда увидитъ, чмъ каждый изъ насъ гораздъ. Да, многоуважаемый бакалавръ. Еслибъ господинъ мой слушался меня, мы бы ужъ давно были теперь на пути къ приключеніямъ, отомщая обиды, карая неправду, призрвая гонимыхъ, словомъ исполняя вс обязанности странствующихъ рыцарей.

Не усплъ Санчо докончить своихъ словъ, какъ послышалось громкое ржаніе Россинанта, и Донъ-Кихотъ, видя въ этомъ хорошее предзнаменованіе, ршился въ скоромъ времени пуститься въ новыя странствованія. Онъ сообщилъ мысль свою Караско и просилъ посовтовать ему куда хать?

— Если вы готовы слушаться меня, отвтилъ Караско, то я совтовалъ бы вамъ отправиться въ Саррагоссу. Въ день святаго Георгія, тамъ готовится торжественный бой на кольяхъ, и вамъ представится много случаевъ покрыть себя неувядаемой славой; потому что если вы побдите аррагонскихъ рыцарей, то будете вправ считать себя побдителемъ рыцарей всего міра. Караско кстати похвалилъ Донъ-Кихота за его великодушную ршимость искать новыхъ приключеній и только умолялъ его съ меньшимъ самоотверженіемъ кидаться въ опасности; напоминая рыцарю, что жизнь его принадлежитъ не ему одному, но всмъ нуждающимся въ заступничеств его безстрашной руки.

— Да! да! подхватилъ Санчо; это безстрашіе заставляло меня не разъ посылать себя ко всмъ чертямъ; потому что господинъ мой кидается одинъ за сотню вооруженныхъ людей, какъ жадный ребенокъ на десятокъ грушъ. Чортъ меня возьми! Для всего есть время, для нападенія и отступленій; нельзя вчно кричать: Святой Іаковъ и мужайся Испанія, тмъ боле, что я не разъ слышалъ, и если память не измняетъ мн, отъ самаго господина Донъ-Кихота, что между трусостью и безумной храбростью стоитъ истинное мужество. Поэтому, какъ не слдуетъ бжать безъ причины, такъ не слдуетъ и нападать, очертя голову. Ко всему этому, господинъ мой, я добавлю, что я готовъ слдовать за вами, но только съ такимъ условіемъ: мн, вы предоставьте заботиться о вашей пищ и плать, а сами прославляйтесь въ битвахъ. При такомъ уговор, меня трудно будетъ упрекнуть въ неисправности, но если вы воображаете, что я обнажу мой мечъ противъ какой бы то ни было сволочи, въ такомъ случа, прошу извинить меня, я остаюсь въ сторон. Господинъ бакалавръ, продолжалъ онъ, обращаясь къ Караско; никогда не стремился я быть Роландомъ, а хотлъ только быть честнйшимъ оруженосцемъ изъ всхъ служившихъ странствующимъ рыцарямъ; и ежели господинъ мой хочетъ наградить меня за мою службу тмъ островомъ, который предстоитъ ему завоевать, чтожъ? въ добрый часъ — много благодаренъ буду ему. Не дастъ, что длать? обойдемся и безъ острова. Жизнь наша должна покоиться на слов Бога, а не ближняго своего. Къ тому-жъ: буду ли я повелвать, или будутъ мною повелвать, отъ этого кусокъ хлба не покажется мн вкусне. И почему я знаю, что, къ концу сказки, чортъ не устроитъ мн, на моемъ губернаторскомъ мст, какой-нибудь западни, въ которую я провалюсь и сломаю себ шею. Да, государи мои! Санчо родился я, и Санчо надюсь умереть. Впрочемъ, если безъ заботы и риска, небо пошлетъ мн островъ, или что-нибудь подобное, то я не такъ глупъ, чтобы плюнуть на него.

— Другъ мой! сказалъ бакалавръ: ты заговорилъ, какъ книга. Не падай же духомъ, и врь, все дастся тому, кто уметъ ждать. Въ свое время господинъ твой, безъ сомннія, наградитъ тебя не только островомъ, но цлымъ королевствомъ.

— Я одинаково приму самое большое, какъ самое меньшее, отвчалъ Санчо; и если господинъ мой, дйствительно, подаритъ мн королевство, то я не заставлю его раскаяваться. Я достаточно испытанъ и чувствую себя въ силахъ управіять островами и королевствами.

— Берегись, Санчо, замтилъ бакалавръ; почести измняютъ людей, и очень можетъ быть, что ставъ губернаторомъ, ты не узналъ бы родной матери.

— Господинъ бакалавръ! отвчалъ Санчо; приберегите ваши предостереженія для людей, рожденныхъ подъ листомъ капусты, а не для тхъ, чья душа покрыта, какъ моя, на четыре пальца жиромъ стараго христіанина. Сдлайте одолженіе, не безпокойтесь обо мн; а знаю, вс будутъ довольны мной.

— Дай Богъ, проговорилъ Донъ-Кихотъ. Впрочемъ, мы вскор увидимъ тебя на дл. Если я не ошибаюсь, островъ очень близокъ отъ насъ, такъ близокъ, что мн, кажется, будто я его вижу предъ собою.

Съ послднимъ словомъ рыцарь обратился къ бакалавру, какъ къ поэту, съ просьбою написать ему прощальные стихи къ Дульцине. Я бы желалъ, сказалъ Донъ-Кихотъ, чтобы первыя буквы всхъ стиховъ, по порядку, составили бы слова: Дульцинея Тобозская.

— Хотя я и не имю счастія принадлежать къ славнйшимъ поэтамъ Испаніи, которыхъ у насъ, какъ слышно, всего три съ половиною, тмъ не мене готовъ исполнить вашу просьбу, какъ ни трудна она, отвчалъ Караско.

— Главное, сказалъ Донъ-Кихотъ, постарайтесь написать ихъ такъ, чтобъ они не могли быть отнесены ни къ какой другой дам, кром моей,

Караско согласился съ рыцаремъ на счетъ прощальныхъ стиховъ, и сообща они ршили потомъ, чтобъ Донъ-Кихотъ, пустился черезъ недлю въ новыя странствованія. Бакалавра просили держать это ршеніе въ тайн отъ священника, цирюльника, племянницы и экономки, чтобы он не воспрепятствовали предполагаемому отъзду. Караско общалъ молчать и прощаясь съ Донъ-Кихотомъ, просилъ его увдомлять, при случа, объ успхахъ и не удачахъ своихъ. Друзья разстались, и Санчо отправился длать свои распоряженія къ предстоящему отъзду.

Приступая къ переводу пятой главы этой исторіи, переводчикъ объявляетъ, что онъ признаетъ ее апокрифическою, такъ какъ Санчо говоритъ здсь языкомъ, возносящимся, повидимому, надъ его ограниченнымъ умомъ, и высказываетъ, порою, такую проницательность, что нтъ возможности предположить, дабы она была плодомъ его собственной мыслительности. Во всякомъ случа, исполняя разъ принятую имъ на себя обязанность, переводчикъ считаетъ себя не вправ пропустить ее, и продолжаетъ такимъ образомъ:

Санчо возвращался домой такой довольный, въ такомъ веселомъ расположеніи духа, что жена завидвъ, на разстояніи выстрла изъ арбалета, сіяющее радостью лицо своего мужа, спросила его: «что съ тобой, милый, чмъ ты такъ доволенъ?э

— Жена! отвчалъ Санчо, я былъ бы еще довольне, еслибъ не былъ такъ веселъ.

— Я тебя не понимаю; ты говоришь, что былъ бы еще довольне, еслибъ не былъ такъ веселъ. Пусть назовутъ меня дурой, но я не могу представить себ, какъ человкъ можетъ быть недоволенъ тмъ, что онъ веселъ.

— Знай же, Тереза; я доволенъ тмъ, что ршился опять отправиться съ господиномъ Донъ-Кихотомъ, который пускается въ третій разъ искать приключеній. Знай, что я узжаю, во первыхъ, по необходимости, а во вторыхъ, въ надежд найти еще разъ столько же денегъ, сколько мы недавно издержали съ тобой. Конечно, если-бы Богъ допустилъ меня мирно и безбдно жить въ моемъ дом, не заставляя шататься по горамъ и доламъ, что сдлать Ему очень легко, стоитъ только захотть — то радость моя была бы полне, потому что мн не пришлось бы горевать о разлук съ тобой и съ дтьми. Ну, не правду ли я говорилъ, что былъ бы довольне, еслибъ не былъ такъ веселъ.

— Право, тебя нтъ возможности ни слушать, ни понимать съ тхъ поръ, какъ ты вбилъ себ въ голову это рыцарство, замтила Тереза.

— Богъ меня слышитъ, и этого съ меня довольно, отвчалъ Санчо. Жена, позаботься въ теченіи этихъ трехъ дней о моемъ осл; удвой его кормъ, осмотри упряжь, и вообще постарайся, чтобы все нужное въ отъзду было въ исправности; потому что мы отправляемся не на свадьбу, а демъ взглянуть на Божій міръ, сражаться съ великанами и вампирами, слушать вой, лай, гамъ, мычанье и рычанье, и все это было бы еще благодать небесная, еслибъ вмст съ тмъ не приходилось намъ натыкаться на ангуезскихъ погонщиковъ и очарованныхъ мавровъ.

— Да, я не думаю, чтобы оруженосцы странствующихъ рыцарей ли даромъ хлбъ своихъ господъ; и во время твоей отлучки Санчо, я не перестану молить Господа, да охранитъ онъ тебя отъ всякихъ напастей, молвила Тереза.

— Слушай жена: еслибъ я не надялся быть скоро губернаторомъ острова, то готовъ былъ бы сію же минуту провалиться на мст.

— Что ты болтаешь, Санчо? перебита Тереза. Да здравствуетъ курица, да здравствуетъ она съ типуномъ своимъ. Живи же ты, мой милый, какъ жилъ до сихъ поръ, и ну ихъ, вс эти острова. Безъ острова ты родился, безъ него живешь, и безъ него умрешь и обойдешься, какъ обходятся многіе люди. Голодъ, вотъ лучшая приправа, и такъ какъ она есть у всякаго бдняка, поэтому бдняки всегда дятъ съ апетитомъ. Но, если бы теб случилось, какъ нибудь сдлаться губернаторомъ, не забудь тогда жены твоей и твоихъ дтей. Вспомни, что сыну твоему скоро минетъ 15 лтъ, и его пора посылать въ школу, если только церковникъ, дядя его, по прежнему готовитъ его въ духовное званіе. Дочь наша, Саншета, тоже въ такихъ лтахъ, что не испугается мужа, и если я не ошибаюсь, она такъ же сильно желаетъ выйти замужъ, какъ ты — сдлаться губернаторомъ. Во всякомъ случа двк лучше найти дурнаго мужа, чмъ хорошаго любовника.