Чтение онлайн

– Ты что, оглох?!

Окрик дона Педро вернул дона Хуана к действительности. Он потряс головой, отгоняя мрачные воспоминания.

Где он? Да-да, конечно, это замок Талавера-де-ла-Рейне.

– О чем прикажете напомнить вам, государь? – дрожащим голосом спросил дон Хуан.

– Не просто напомнить, а наглядно продемонстрировать, – рассмеялся король. – Та еврейская девушка, которую ты тащил на поругание… ты ведь тогда намотал на свой кулак ее волосы. Наверное, у нее были очень длинные волосы, верно?

– Верно, – машинально ответил де Тенорио, холодея.

– Ну так покажи нам, как это происходило.

– Я не понимаю, государь… – пробормотал дон Хуан.

– Экий ты непонятливый, право. Там, вон за той дверью, находится женщина. У нее тоже очень длинные черные волосы. А ну-ка, приволоки ее сюда, как ту еврейку.

Дон Хуан, будто во сне, поднялся со стула и двинулся по направлению к дубовой двери, у которой стояли два охранника в черных масках. За ней, в крошечной каморке, он увидел бледную черноволосую женщину в одной лишь нижней рубахе-тунике.

«Элеонора де Гусман» – сразу понял де Тенорио, хотя до этого ни разу не видел бывшую повелительницу Кастилии.

– По приказу короля… – выдавил из себя обер-келлермейстер.

– О Боже! Прямо сейчас! – закричала узница. – Дозвольте хотя бы исповедоваться! Он ведь допустил до исповеди семерых сожженных преступников, а я не совершила никакого преступления!

Дон Хуан подошел к де Гусман. Сделав усилие над собой, схватил ее за плечи и швырнул на пол. Женщина взвыла. Де Тенорио намотал ее волосы себе на руку и поволок узницу в трапезную.

Все сидящие за столами молчали, оцепенев. Только дон Педро, одобрительно хлопнув в ладоши, промолвил:

– Отлично, мой дорогой Хуан. А теперь, дружище, покажи нам, что ты сделал с той еврейкой.

– Показать… Здесь? – прошептал де Тенорио.

– Да, здесь и сейчас.

– Это невозможно, государь…

– Я приказываю! – проревел король.

Дон Хуан прекрасно понимал, какое бесстыдное зрелище дон Педро желает продемонстрировать собравшимся в зале. Как быть? Он должен что-то сделать, чтобы избежать этой чудовищной гадости.

Дон Хуан быстро выхватил кинжал, запрокинул голову стоявшей на четвереньках Элеоноры де Гусман и полоснул по ее горлу отточенной сталью. И тут же выпустил из руки пряди черных волос.

Тело недавней властительницы Кастилии и Леона повалилось на пол, заливая пульсирующей кровью мозаичные плиты. Мария Португальская, столько лет мечтавшая насладиться зрелищем казни своей главной соперницы, зажала рот ладонью. Срыгнув в угодливо подставленную слугой чашу, королева-мать с безумной ненавистью бросила взгляд на единственного сына:

– Перед Богом и людьми проклинаю тебя, дон Педро Бургундский!

Король, казалось, не слышал этих слов.

– Это не совсем то, что я рассчитывал увидеть, мой Хуан, – вздохнул дон Педро. – Но, во всяком случае, мое второе желание, которое я собирался высказать позже, ты исполнил в точности. А теперь, сеньоры, воздадим должное трапезе!

И он поднял свой кубок.

Король выпил вино, затем обвел яростным взором сидящих за столами. Все тут же потянулись к закускам и вину, послушно задвигали челюстями. Король весело подмигнул Дону Хуану, который в сомнамбулическом состоянии вытирал руки о скатерть:

– Между прочим, дорогой Хуан, ты без всякого на то приказа отправил на тот свет мать десятерых сыновей. Не совестно тебе?

– Как десятерых? – почти беззвучно промолвил де Тенорио.

– А вот так, – ухмыльнулся король, кинув в рот маслину. – У доньи Элеоноры было десять сыновей, а не восемь. Двое появились на свет мертворожденными.

И, прожевав, громко захохотал.

Только в Бургосе дон Хуан пришел в себя от пережитого потрясения. Еще бы! Вначале он подумал было, что в ту памятную ночь под видом одного из хранителей Грааля к нему приходил сам король. И вовсе не отголоски своего собственного хохота слышал в ту ночь дон Хуан. Нет! Это хохотал Педро Кастильский, пришедший к нему.

Однако при зрелом размышлении де Тенорио убедил себя, что все-таки полночный гость не был доном Педро. Он узнал бы короля в любом обличье, узнал бы голос, как бы ни старался дон Педро его изменить. Может быть, король как-то связан с хранителями Грааля?

Но, в конце концов, над всеми сомнениями верх взяли суеверие и фатализм дона Хуана. Нет, вовсе не король повинен в том, что первое из трех предсказанных роковых злодеяний уже свершилось. Это неумолимая судьба влечет дона Хуана по предначертанному пути…

Между тем король по-прежнему был замкнут и мрачен. Бургос маялся смертной тоской. Жители горестно сознавали, что дону Педро известно об их опрометчивой поддержке Хуана Нуньеса де Лары в качестве претендента на кастильский престол. Но ведь они же не виноваты! Они думали, что юный король Педро действительно при смерти! Горожане, от мала до велика, глотая слезы, наивно и простосердечно спешили продемонстрировать выздоровевшему самодержцу свою преданность. В честь прибытия дона Педро на главной площади Бургоса устроили корриду.

– Бой быков? Это хорошо, – кивнул головой король.

Он вызвал к себе генерал-губернатора Старой Кастилии дона Гарсиласо де ла Вегу, старого соратника Альфонсо Справедливого. Когда тот, собрав все свое мужество, пришел в сопровождении двух своих зятьев, внука и оруженосцев, король отдал короткий приказ «черным гвардейцам»:

– Убейте их всех.

Это было незамедлительно исполнено.

Голые трупы Гарсиласо де ла Веги и его родственников бросили на арену – под ноги быкам. В последующие дни по приказу шестнадцатилетнего короля были замучены и казнены несколько сот именитых горожан Бургоса. Дон Педро конфисковал в свою пользу все имущество казненных, а также поместья и сокровища клана де Лара.

Но как ни странно, впрочем, в те времена в этом не было ничего странного, массовые казни и репрессии действительно принесли юному кастильскому королю популярность в народе и уважение со стороны европейских правящих домов. Сам Эдуард III Английский стал его «другом по переписке» – гонцы с дружескими посланиями непрерывно сновали между Лондоном и Севильей.

Присмирел и бастард Энрике Трастамарский, а рыцарство северной Кастилии лицемерно принесло присягу верности дону Педро.

Вот здесь поневоле задумаешься… Уже сколько веков твердят о бессмысленности кровопролития и массовых репрессий. Но если бы это было так на самом деле! Тогда, быть может, за многие тысячелетия правители, глядишь, наконец усвоили бы эту «непреложную истину». И перестали бы истязать свой народ, поскольку это, дескать, бессмысленно. Подобно тому, как, например, короли хорошо уяснили другую истину: нельзя обижать и обделять своим вниманием национальных героев. Ибо несть числа самодержцам, которые лишились трона (и жизни) в результате ссор с народными любимцами.