Чтение онлайн

– Третий этаж, последняя дверь направо, – лениво проговорил Вжик.

– Чего – направо?

– Дверь – направо! К твоему завхирургией, – зевая, ответил Вжик.

– Эй! – потряс его за плечо Фой. – Фиг ли ты спишь? Ты чем ночью здесь занимался? А ну...

Он потянул друга за руку, пытаясь поднять его с постели. Тот не двигался. Он оттянул ему веко и посмотрел на покрасневшее глазное яблоко.

– Да уж, из такого бойца не получится, – разочарованно протянул он. – Когда ж это кончится, елы-палы? – спросил он у белого потолка. – Все сам, все один!

Он достал из-за пазухи пистолет и накрутил на него глушитель.

Дойдя до третьего этажа, здороваясь со всем встречным медперсоналом, он нашел нужный кабинет.

Достал из-за пазухи пистолет, снял его с предохранителя и постучал в дверь.

– Войдите! – крикнул приглушенный обшивкой голос.

Приехав в отделение, мы долго звонили, вызывая дежурного. Я поинтересовался у Чехова, зачем мы здесь.

– Будем общаться с другом, – невозмутимо объяснил мне Юрий Николаевич. – Эй, кто-нибудь! – проорал он, поднимая голову к окну.

– А почему именно здесь? – поежился я.

– А где? У тебя на квартире? – поинтересовался Чехов. – Боюсь, что ты потом будешь думать, что тот бардак, который сейчас творится у тебя, на самом деле – идеальная чистота. – Чехов кровожадно ухмыльнулся.

Наконец окошко в двери открылось, а потом открылась и сама дверь, на пороге показался совершенно зеленый и сонный милиционер. Узнав Чехова, он козырнул и вытянулся.

– Фигли ты спишь, боец невидимого фронта? – пробурчал Чехов, протаскивая внутрь все еще бессознательного управляющего.

– Виноват! – крикнул тот, старательно вытаращивая глаза.

Мы прошли мимо него и стали подниматься в комнату допросов. Мы ковыляли по казенным лестницам достаточно долго, чтобы наш «клиент» успел прийти в себя.

Уже на подходе к месту назначения он все настойчивее начал подавать признаки жизни. Однако мы успели втолкнуть его в комнату и усадить на стул, до того как он окончательно пришел в себя. Чехов повернул настольную лампу так, чтобы прямые лучи падали этому типу на лицо. При ближайшем рассмотрении управляющий был не так молод, как показалось мне с первого взгляда. На самом же деле ему было не меньше тридцати.

– Доброе утро, страна! – весело сказал ему Чехов.

Тот опустил руку и стал напряженно всматриваться в темноту, пытаясь проникнуть взглядом за световую завесу.

– Ты кто? – хрипло спросил он.

– Здесь вопросы задаю я, – лаконично отреагировал Чехов.

Управляющий рассмеялся беззвучным смехом и откинулся на спинку стула.

– А, понятно, – сказал он, потирая запястье. – И все-таки легавые... Сколько хотите?

– Ты столько не заработал, парень, – уверил его Чехов. – Нам денег не надо – нам песен давай. Пой, ласточка, а то без крыльев останешься.

– На тему? – невозмутимо сказал тот.

– Уже хорошо, – кивнул Юрий Николаевич. – Ну, во-первых, представься. А то вот молодой человек с тобой не знаком.

Управляющий наклонился вперед и сощурился. Ему, видимо, удалось разглядеть мой силуэт – я стоял немного в стороне.

– Это ты, что ли, клоун, меня с балкона вышвырнул? Акробат, ничего не скажешь! Какие люди теперь служат в органах – мама дорогая! – Его насмешливый тон уже начинал надоедать.

– Скажи спасибо, что он шею тебе не сломал! Ну, так как же – на вопросы отвечать будем?

– Кот, – кивнул он.

– А по-человечески?

– Кот, – снова пожал плечами он.

– И мама в детстве вас называла «киса», – съерничал Чехов. – Ладно, пусть будет так. Хочешь умереть под поганой кличкой – так тебе и надо. Едем дальше. Скажи-ка мне, Кот, в каком это интересном направлении у тебя работницы исчезают?

– А кто его знает? Они – птицы вольные, за ними разве уследишь, – мечтательно протянул Кот, щурясь.

– Что ты говоришь? Может, хочешь получить весточку от твоих вольных пташечек? – Чехов, тяжело шагая, подошел к Коту и протянул ему фотографии убитых девушек.

Тот равнодушно покосился на них и сказал:

– Мама дорогая! Кто ж это их так? Да, тяжелая профессия – проституция. Опасная.

– Ты мне, фуфло, сказки не рассказывай. Ты ж сутенер, каких свет не видывал. Не в твоих ли, парень, интересах беречь и охранять свои орудия производства, как зеницу ока? Товар-то отменный, а? – Чехов помахал перед лицом Кота фотографиями. – Ни за что не поверю, что ты спустишь с рук потерю такой прибыли.

Он резко повернулся к Коту и грозно спросил:

– Отвечай, падла: кто тебе за них бабок отвалил? Ну, быстро!

– Ой-ой-ой! Какие мы нетерпеливые! Если кто и отвалил, так то, начальник, не твоего ума дела. Молчание – золото. Даже если и в долларах, – по-прежнему лениво разглагольствовал Кот.

– Что-то ты какой-то спокойный, Кот. И ничего-то тебя не тревожит – ни совесть твоя запроданная, ни переживания за собственное дело. А ведь дело твое, Кот, скоро накроется бордовой шляпой...

– Что это ты мне за страшные сказки тут рассказываешь, начальник? Чай, сейчас не ночь в пионерском лагере, – засмеялся Кот.

Чехов снова повернулся к нему и спокойно сказал:

– Отлично. Если тебе не страшно, то ликвидацию твоей забегаловки с арестом персонала и конфискацией имущества и денежных средств начнем прямо завтра, с утречка.

– Интересно, а по каким таким причинам? За красивые глаза?

– За торговлю наркотиками. Да и полиции нравов там есть чем поживиться. И «крыша» твоя поганая за тебя не вступится. И «крыше» засветим по полной программе.

Кот внезапно посерьезнел и замолчал. Однако решил все же держаться избранной линии поведения.

– Ну, что, Кот, будем с тобой по душам разговаривать или по-прежнему сказки рассказывать?

Кот молчал. Чехов посмотрел на часы. Времени не было – это я понял по нетерпеливому жесту, который он сделал. Он повернулся ко мне и сказал:

– Ладыгин, выйди на минутку – мы тут с господином побеседуем тет-на-тет.

Кот зыркнул на меня и повесил голову.

Я неторопливо вышел в коридор, прикрыл за собой дверь и уселся на колченогий стул у входа. Некоторое время из комнаты доносились только тяжелые шаги Чехова и его неспешная речь. Потом вдруг раздался шум, звуки ударов, грохот падающего тела.