Чтение онлайн

Войска армии оборудовали в сжатые сроки 30 противотанковых районов. Работать киркой и лопатой их научили там, куда Макар телят не гонял. А за жизнь свою, чаще всего поломанную по собственной дури, они могли и хотели постоять тем надёжнее, чем надёжнее будет оборона. А командарм позаботился даже об инженерных заграждениях. Для кого? Для них же. Значит, есть шанс погулять на вольной воле, когда последний фриц протянет ноги. Не захочет протягивать – мы ему поможем. Держи покрепче оружие в руках, братва!

Рокоссовский предусмотрел оставить противотанковый резерв, армейскую авиацию и на всякий случай подвижный отряд заграждения. Официально подобные нововведения, вдохновляющие солдат на подвиги, появятся только в следующем году. Всё было чётко продумано. Пригодились говоровские рекомендации о поражении танков на дальних подступах огнём артиллерии с закрытых огневых позиций: хорошо поработала разведка.

И всё могло бы быть хорошо, если бы в голове Иосифа Виссарионовича, он же Верховный Главнокомандующий, не возникла тактическая идея (было это 14 октября) сорвать наступление противника упреждающими ударами. Один нанести в районе Волоколамска, другой – в районе Серпухова, во фланг 4-й армии немцев. Уж лучше бы Верховный, на мой взгляд, в это время сочинял патриотические стихи для вдохновления армии или поработал над текстом неизбежной капитуляции Германии. Но его вдруг осенило сделать стратегический вклад в неожиданно быстрое выдворение немцев с советской земли, который будет скромно называться очередным сталинским ударом. Ему и в голову не пришло, что последнее время Генштаб разрабатывал иной вариант противостояния гитлеровским войскам, против которого он не имел возражений. Но судьбы Господни неисповедимы: осенило, значит, осенило, и он не имеет права скрывать свои мысли от советского народа, которому тоже вместе с ним хочется как можно быстрее избавиться от иноземцев. Он не думал о том, что повернуть многотысячное военное хозяйство, ждущее команды для рывка вперёд, это не переставить стул с одного места на другое.

«Все доводы Жукова, – как утверждают современные военные историки, – против распыления сил на контрудары, успех которых весьма сомнителен, а главное – против изъятия у фронта последних резервов, не возымели успеха. Сталин своего решения не только не отменил, а наоборот, потребовал незамедлительного его исполнения. Командующий фронтом был вынужден отдать необходимые распоряжения 16-й и 49-й армиям и передать им все свои резервы. Однако соотношение сил и средств по-прежнему оставалось в пользу противника. Это обстоятельство заставило генерала Рокоссовского отказаться от второго эшелона, ликвидировать 13 противотанковых районов и уменьшить состав своего резерва. В итоге сократилась глубина оперативного построения армии, была существенно ослаблена её противотанковая оборона».

В результате контрудар в районе Волоколамска оказался крайне неудачным. Цели его не были, да и не могли быть достигнуты. Армия понесла большие потери, её оборона была ослаблена. В тот момент, когда Рокоссовский вынужден был нанести импровизированный контрудар, гитлеровцы имели превосходство в личном составе и артиллерии почти в три раза, в танковых – в десять раз. Полководческий экспромт вождя окончился так же, как и его нежелание отвести войска от Киева. Обстановка на московском направлении вновь обострилась до предела.

Приняв на себя командование сухопутными войсками, Гитлер вскоре убедился, что его решение не произвело никакого положительного эффекта на действия армии, когда начался второй этап немецкого наступления на Москву. А начался он, как и предусматривалось планом операции «Тайфун», 15 ноября. К началу декабря гитлеровским войскам был нанесён серьёзный урон. 6 декабря войска Западного фронта начали контрнаступление севернее и южнее столицы, а соседние фронты двинулись на штурм ослабленных и разрозненных частей вермахта в районе Калинин (ныне Тверь) – Елец.

Сказать, что это сражение, развернувшееся на широком фронте, далось Красной Армии легко, нельзя. Фашисты оказывали жестокое сопротивление. Только через 10 дней боёв нам удалось очистить от немецких войск Клин. Ещё через два дня враг был выбит из Солнечногорска. Немцы начали откатываться, но и в тылу не находили покоя. Там их встречали воздушно-десантные войска, конница, хорошо потрудившаяся на заснеженных полях, стрелковые роты лыжников и партизанские отряды.

Оказалось, что, когда нас совсем прижмёт, мы умеем действовать слаженно и уверенно. Гитлер, командующий сухопутными войсками, ничем не мог помочь Гитлеру-Главнокомандующему…

«…Если бы тогда, – размышлял в своих воспоминаниях Г. К. Жуков, – можно было получить от Ставки Верховного Главнокомандования хотя бы четыре армии на усиление (по одной для Калининского и Брянского фронтов и две для Западного фронта), то мы имели бы реальную возможность нанести врагу новые поражения, ещё дальше отбросить его от Москвы и выйти на линию Витебск – Смоленск – Брянск».

Ох, Ева, Ева! Её утешительный для Гитлера прогноз не осуществился ни через неделю, ни через две, вообще никогда. Как всё-таки женщины нещадно обманывают мужей. Даже таких могущественных и впечатлительных. Что уж говорить о нас, простых смертных…

Не буду загружать вас рассказом о дальнейших фронтовых перипетиях битвы за Москву, благополучный исход которой всем известен. Но радость победы была омрачена тем, что на этом участке советско-германского фронта Советский Союз потерял 658 279 человек, из которых 514 338 – безвозвратно. Напомню, что последняя цифра может быть неточной, так как в первые месяцы войны потери учитывались редко.

Но и гитлеровцы только под одной Москвой понесли неизмеримо больше жертв, чем за многие месяцы войны с другими государствами Европейского континента. Потери Германии составили более полумиллиона человек, 1300 танков, 2500 орудий, более 15 тысяч машин и много другой техники. Немецкие войска были отброшены от Москвы на запад на 150-300 километров. Однако особенно утешаться было нечем. Понимая, что Гитлер на этом не успокоится, от него можно ожидать в любую минуту повторения наступательных действий, советское командование вынуждено было держать на столичном направлении значительную часть войск, которые были необходимы для терпящих бедствие сражений в Крыму и на Украине, где советская военная кампания была совсем неутешительной.

Если бегло подвести итоги первого полугодия войны, которое не совпадает с календарным (оно закончится зимой 1941 года), то к активу Красной Армии, тяжело сдерживавшей фашистский напор, прежде всего следует отнести – при многих наших поражениях – тот неоспоримый факт, что в ходе Второй мировой войны фашисты, смело покорявшие Европу, которая в большей части случаев практически не оборонялась, а имитировала оборонительные действия, сдаваясь на милость победителей через считаные дни или недели, впервые были вынуждены перейти к обороне.

С этим фактом непосредственно связан другой, свидетельствующий о том, что первый год вооружённого советско-германского конфликта предопределил неизбежность будущего краха вермахта. Активная оборона Красной Армии сорвала фашистский блицкриг не только за несколько недель, как рассчитывал Гитлер, но заставила гитлеровцев топтаться у лакомых объектов месяцами, уподобляясь крыловской лисице у винограда, хитроумно ссылавшейся на недоступность его из-за незрелости. В конечном счёте, несмотря на безрадостные поражения советской армии на различных участках обширного фронта, война стала развиваться не по сценарию фюрера и превратилась из молниеносной в длительную, затяжную, чреватую для Германии – из-за катастрофически убывающих ресурсов – поражением. Иными словами, под Гитлера была заложена мина замедленного действия.

Уже во втором полугодии Великой Отечественной войны, то есть в 1942 году, не уступив нам Харьков, в боях за Сталинград немцы вынуждены были для пополнения своих войск снимать дивизии с западноевропейского театра военных действий. Да, в первые месяцы войны мы потеряли значительную часть своей территории, но заработавший в это время эвакуированный на восток наш оборонный конвейер позволил Советскому Союзу обрести второе дыхание, позволившее не только сравняться с Германией по вооружению, но и превзойти её. Это стало залогом наших «отложенных» побед, в то время как у фашистов был, по выражению Манштейна, реестр «утраченных побед». Я уж не говорю о том, что нам удалось не сдать врагу Москву и Ленинград, что имело огромное морально-политическое значение.