Чтение онлайн

Об ответственности, с какой Антон Павлович относился к своим врачебным обязанностям, свидетельствует его письмо издателю «Нового времени» А. С. Суворину, предложившему молодому литератору сотрудничать в столичной газете: «…Я врач и занимаюсь медициной… Не могу я ручаться за то, что завтра меня не оторвут на целый день от стола… Тут риск не написать к сроку и опоздать постоянный…»

И даже в известном письме к одному из старейших русских писателей Д. В. Григоровичу (который оказался проницательнее многих и сумел разглядеть в Чехове настоящий талант, выдвигающий его «далеко из круга литераторов нового поколения») Антон Павлович напишет, что он «врач и по уши втянулся в свою медицину».

Однако обласканный и одобренный Д. В. Григоровичем, Чехов все больше и больше будет уделять времени и душевных сил литературному творчеству, поняв, что оно является его истинным призванием.

А с медициной он поступит, как в свое время с литературой, выделив для врачебной практики несколько часов в день.

Стетоскоп и докторский молоточек – эти простейшие диагностические инструменты, которые и сегодня не сняты с личного вооружения врача, можно увидеть в Доме-музее Антона Павловича рядом с его чернильным прибором. Это – не только экспонаты, символизирующие медицинскую профессию писателя. По свидетельству его сестры Марии Павловны, они всегда лежали на письменном столе Чехова и нередко использовались им по назначению.

А. П. Чехов, подчеркивает большинство его биографов, не сменил одну профессию на другую, как это сделали, например, его великие коллеги-предшественники: профессор медицины в Монпелье Франсуа Рабле и полковой немецкий врач Фридрих Шиллер. Антон Павлович до последних дней своей жизни сохранил тесную связь с врачебной своей профессией.

Летом 1887 г. он снова практикует в Воскресенске, а в последующие два летних сезона – в Сумах под Харьковом, где снимает на берегу Пела флигель в старой барской усадьбе Линтваревых. Среди веселых псевдонимов, которые он в это время себе придумывал, есть и такой: «Полтавский помещик, врач и литератор Антуан Шпонька».

Сестры Линтваревы, как и Чехов, – врачи. Старшая тяжело болеет, и Антон Павлович помогает младшей принимать больных на фельдшерском пункте.

Елена Михайловна Линтварева – тихая, застенчивая женщина, бесконечно добрая и чрезвычайно осторожная с больными. Ей постоянно видятся плохие прогнозы, а в назначении лекарств она нерешительна и прописывает их в гомеопатических дозах.

На консилиумах, устраиваемых двумя молодыми специалистами, они часто спорят. «…Я являюсь благовестником там, где она видит смерть, и удваиваю те дозы, которые она дает…» – отмечает Антон Павлович в одном из писем.

По-видимому, он был «благовестником» не только на этих консилиумах. В 1901 г. он предсказал Сергею Львовичу Толстому благоприятный исход болезни его отца, когда, пожалуй, мало кто верил в это, и не ошибся. Он вселил в больного В. Г. Короленко уверенность, что тот поправится, и оказался прав.

Чехов, которого называли «неисправимым пессимистом», «поэтом мелодии печали» и т. п., на самом деле предчувствовал историческую неизбежность коренного обновления мира. Это он, стоя на пустынном берегу могучего Енисея, предрекал, что «придет время, когда полная, умная и смелая жизнь осветит… эти берега».

Его уничтожающая критика носит созидательный характер, так как направлена на утверждение высокого призвания человека. А. М. Горький говорил, что бодрое и обнадеживающее пробивается у Чехова «сквозь кромешный ужас жизни».

Рассказы, пьесы его и миниатюры полны «неизъяснимых предчувствий» грядущего счастья, в которое так искренне верит нищий и неустроенный в жизни Петя Трофимов из «Вишневого сада»: «…Вот оно счастье, вот оно идет, подходит все ближе и ближе, я уже слышу его шаги. И если мы не увидим, не узнаем его, то что за беда? Его увидят другие!». Любимые чеховские герои умели возвышенно и прекрасно говорить о жизни будущих поколений.

Пик медицинской деятельности Антона Павловича приходится на мелиховский период его жизни (девяностые годы прошлого столетия) – в то же время один из наиболее значительных и плодотворных в творческой биографии писателя.

Как это объяснить?

Еще за несколько месяцев до переезда в Мелихово А. П. Чехов делился с Сувориным сокровенными мыслями. «…Если я врач, то мне нужны больные и больница; если я литератор, то мне нужно жить среди народа… Нужен хоть кусочек общественной и политической жизни, хоть маленький кусочек…»

В Мелихове он получил все это с избытком.

Избранный земским гласным, Чехов активно участвует в работе земского собрания, уделяя особое внимание народному здравоохранению и просвещению. Он вникает во все вопросы строительства на селе. Это ему обязано местное население проведением шоссейной дороги от станции Лопасня до Мелихова. Раньше дорога была в отвратительном состоянии и совершенно непроезжая в распутицу. На свои деньги он строит школы в Талеже, Новоселках и Мелихове. Антон Павлович сам составляет для них проекты, заключает подряды, покупает строительные материалы, мебель, наглядные пособия.

Существенную часть его общественной жизни составляло врачебная работа.

Профессия врача завоевала ему сердца крестьян, а без этого мы не узнали бы ни «Моей жизни», ни «Мужиков», ни «В овраге».

За несколько дней до переезда в Мелихово Антон Павлович писал Суворину: «…Я купил целый воз лекарств. Хочу купить микроскоп и займусь медицинской микроскопией. Вообще, займусь медициной самым основательным образом…»

Свое знакомство с мелиховскими крестьянами, когда к нему явились ходоки, Антон Павлович начал с просьбы, чтобы не звали его барином. «Я не барин, я доктор. Лечить вас буду», – записал со слов крестьян – современников Чехова – директор мелиховского музея Ю. К. Авдеев.

Любопытно, что в документах о приобретении имения у дворянина Н. П. Сорохтина А. П. Чехов выступает не как профессиональный писатель, пользующийся большой известностью в России, а как доктор, и под договором стоит подпись: «Врач А. П. Чехов».

С первых же дней жизни в усадьбе Антон Павлович развернул бурную медицинскую практику.

Его непременной помощницей – и медицинской сестрой, и ассистентом во время несложных операций, и провизором домашней аптеки – была Мария Павловна, которая потом как очевидец и участник событий расскажет биографам А. П. Чехова о частых выездах за много верст к тяжелобольным, о бесплатном лечении, о регулярных утренних приемах. Усадьба превратилась в амбулаторию, куда пациенты стекались не только из Мелихова, но и из окрестных деревень. Отсылать их за десятки верст в уездный город было невозможно, и приходилось помогать на месте, выступая то в роли терапевта, то – хирурга, то – детского врача.

Все это, естественно, утомляло писателя и отрывало его от главных дел. Однако, как вспоминала Мария Павловна, он никогда никому не отказал в помощи, и не было случая, чтобы он высказал вслух сожаление по поводу этой добровольной нагрузки.

Определяя «врачебный профиль» Антона Павловича, профессор хирургии М. С. Рабинович писал, что он был идеальным земским врачом, потому что прекрасно сочетал в одном лице врача-лечебника, санитарного врача и организатора здравоохранения. (Читая эту брошюру, написанную моим коллегой во время Великой Отечественной войны и изданную в Омске на газетной бумаге тиражом всего 200 экземпляров, я подумал, что надо было очень любить писателя, чтобы в такое трудное время работать над темой «Чехов и медицина», урывая минуты от своего и без того краткого отдыха.)