Чтение онлайн

Я не ответил сразу. Моим естественным порывом, как и любого другого человека, полагаю, было утешить её, но она только начинала горевать по своей утерянной жизни, чувствуя отделённость от самой себя и переваривая эту неожиданную и беспрецедентную потерю, и сейчас ей не нужны были утешения, ей необходимо было пройти через это и выйти с другой стороны. То, над чем она горюет, ещё не вполне мертво, а то, что горюет, ещё не вполне родилось.

– Попытайся выйти из себя и наблюдать настоящий момент, – сказал я ей. – Знаю, это кажется трудным, ведь ты сейчас полностью погружена, но это важно. Ты должна научиться отделять себя от своего персонажа, и лучше тогда, когда это труднее всего. Любой дурак может войти в состояние наблюдения, когда вокруг безоблачное небо, весь фокус в том, чтобы сделать это, когда нависают чёрные тучи. Посмотри на эту боль, которую ты чувствуешь. Посмотри на личность, которая испытывает боль моими глазами вместо своих. Вздохни и сделай это прямо сейчас.

Она вдохнула и долго с дрожью выдыхала. Затем закрыла глаза, и я отвёл взгляд. Когда я снова посмотрел на неё, маленькая Джолин глядела на меня с такой самодовольной полуулыбкой, как человек, который пришёл с пистолетом на поножовщину. Хороший такой взгляд.

– Можно я скажу, зачем я приехала? – спросила она. – Зачем я хотела вас видеть?

– Можно я скажу? – ответил я. Секунду она оставалась неподвижной, затем кивнула. – Тебе хотелось куда-нибудь податься. Тебе хотелось найти людей, к которым можно примкнуть. Тебе хотелось где-то приземлиться, быть частью чего-то. Ты надеялась, что здесь ты это найдёшь.

Она прикусила нижнюю губу и кивнула головой.

– Что-нибудь типа буддизма, думаю. Где-то в Калифорнии?

Она молча кивнула.

– Дзен?

Снова кивок

– Ты не туда свернула, – сказал я. – Калифорния совсем не в той стороне.

Она не двигалась.

– Или ты уже знала ответ, но не хотела верить в него, и теперь я тебе его говорю. Ты уже переросла буддизм. Буддизм, даже дзен, был бы для тебя шагом назад, а здесь нет шагов назад. Мы не можем вернуться, такой альтернативы нет. Ты понимаешь это?

Она кивнула.

– Ты совершенно одна, девочка. Ты уже за пределами буддизма. Ты уже прошла тот рубеж, когда кто-либо может пойти с тобой. Ты знала, что больше не можешь быть частью чего-либо, и в порыве паники ты приехала увидеть меня, ища другой ответ. Ты хотела зацепиться за что-нибудь, может, за буддизм, может быть, за какого-нибудь популярного автора или сатсангового учителя. Может быть, за меня. Может быть, ты думала, что я смогу подхватить тебя, чем-то увлечь, сделать так, чтобы для тебя всё снова стало цельным?

Она сидела неподвижно с низко опущенной головой.

– У тебя была почва под ногами, и ты начала её терять в тот день, когда увидела коров в церкви. Теперь ты пытаешься обрести её снова, но ты уже никогда не сможешь этого сделать. Ты всплываешь наружу из тёплой грязи, в которой большинство людей проводят свою жизнь. Эта грязь – единственная жизнь, которую ты когда-либо знала, и вот теперь ты оставляешь её позади. Это очень страшно. Не трать время попусту, питая плохие мысли об этом, каждый паникует в такой ситуации. Ты не можешь не паниковать. Никто благородно не уходит под воду. Здесь нет смелости и трусости – эти слова здесь ничего не значат.

– Это и есть Первый Шаг? – спросила она.

– Да, это Первый Шаг, который на самом деле – последний. Понимаешь? Имея «Прескверную штуку» и духовный автолизис, ты не нуждаешься во мне. У тебя уже есть всё, что тебе нужно. Ты могла бы сэкономить стоимость авиабилета.

Она ни засмеялась, ни улыбнулась. В её глазах я увидел, что она уже стала взрослее, чем большинство людей.

Огни большого города

Мы вернулись домой уставшие и голодные. Я закинул что-то в рот и прилёг отдохнуть, сказав Джолин, чтобы она позаботилась о себе сама. Она уезжала завтра рано утром и была немного разочарована, поняв, что мы не собираемся ни в хороший ресторан, ни в театр, ни будем делать что-либо особенное в её последнюю ночь. Я проснулся где-то в полвосьмого и обнаружил её дремлющей на футоне. Я подтолкнул её носком ноги, и она открыла глаза.

– Привет, – сказала она.

– Привет, – ответил я. – Собирайся, мы уходим.

Она перекатилась на колени.

– Мне переодеться? – спросила она с нетерпением.

Я посмотрел на неё, как будто она сошла с ума.

– Нет, сойдёт и так.

– О, – произнесла она разочарованно, – окей.

Мы вышли и прошли насколько улиц вверх, где легче было найти такси. Я дал водителю адрес улицы. Он сказал: «Вы имеете в виду...», а я перебил: «Пусть будет Морской Порт», прежде чем он проболтался. Несколькими минутами позже мы выехали из делового района и въехали на причалы Ист Ривер. Выйдя из такси около Морского порта, мы пошли пешком на юг; высоко вдалеке вырисовывались очертания башен-Близнецов. Она заметила указатель на паром в Статен Айленд.

– Мы поедем на пароме? – спросила она.

– Разве это не кажется интересным?

Она старалась выглядеть восторженной.

– Да!

Я рассмеялся, и мы пошли дальше. Я остановился перед вертолётной площадкой.

– Что это? – спросила она.

– На что это похоже? – спросил я.

– Место для вертолёта, – сказала она.

– Именно так, место для вертолёта.

– Да, и что? Что мы здесь делаем? – спросила она.

Я заимствовал строчку из «Контакта».

– Хочешь прокатиться?

Глаза её расширились.

– Ни за что! – она здорово мне врезала.

– Ещё как.

– Ни за что!!! – вскричала она, и я отскочил от следующего удара.

– Эх, ещё как.

– Ух ты! Правда? Куда мы полетим?

– Это называется «Тур Огни Большого Города». Мы просто полетаем над Манхэттеном. Вероятно, отсюда до Статуи Свободы, вверх по Гудзону, обогнём Бронкс и вниз по Ист Ривер. Увидим город, мосты, или, ну, Джерси и Бруклин, если место попадётся плохое.

Она потемнела на несколько градусов.

– Плохое место? Сколько ещё людей...?

Я засмеялся.

– Только ты и я, девочка. Ну вот, это довольно романтично, и теперь я не хочу, чтобы ты на меня дулась…

Она толкнула меня, затем стала очень серьёзной.

– Я не могу, – сказала она тихо. – Это слишком. Это должно быть стоит тысячу долларов.

– Не совсем. В любом случае ты сделаешь мне одолжение. Мне много лет хотелось это сделать, но не в одиночестве. Ты сделаешь это для меня, так же как я сделаю это для тебя, окей?

– Правда? – сказала она почти умоляюще.

– Правда.

За несколько сотен долларов можно выпрыгнуть из самолёта на высоте две мили, и возможно остаться в живых. В пределах тысячи долларов местный лётчик-инструктор возьмёт вас с собой «Цессне» и даст порулить. Меньше чем за тысячу можно совершить ночной полёт над одним из самых великих городов мира в часы его сияющего великолепия на зафрахтованном частным образом вертолёте. Прыжки с «тарзанки», американские горки, сплав на плоту по реке с порогами – за цену в десять раз меньшую эти переживания могут быть среди самых замечательных сделок, которые человек может совершить в жизни – самыми запоминающимися и дорогими. Эти вещи будут с нами на нашем смертном ложе, а не деньги, которые мы не потратили. Стоимость этого ночного полёта не сможет существенно повлиять на стиль моей жизни, но даже если бы это были мои последние деньги, как ещё лучше я мог бы их потратить?