Чтение онлайн

– Да, – ответил он нетерпеливо. – Мастер по отделке олицетворяет гуру, а процесс переоформления олицетворяет духовную трансформацию, которой мы подвергаемся, когда по-настоящему начинаем подвергать сомнению свои убеждения и искать высшего знания. То, что начиналось как гложущая неудовлетворённость, выросло в импульс для важных изменений, и хотя сперва это могло казаться чем-то плохим, так работает процесс изменений. Так мы развиваемся, так мы растём.

– Именно так, – сказал я. – Никто не действует из довольства. Нам нужны проблемы, чтобы их решать, иначе мы превратимся в растение. Когда-то этот замечательный офис был тем, что мы старались заполучить, затем это было достигнуто, и мы наслаждались в удовлетворении, но потом приходит недовольство, чтобы оповестить нас о том, что пора двигаться дальше.

– Значит, – сказал Камиль, – вот что имеют в виду учителя, когда говорят о неудовлетворённости, необходимой, чтобы пришпорить нас, верно? Это может показаться плохим или неудобным, но в действительности это хорошо?

– Звучит верно, – сказал я.

– И такой вид решимости и сосредоточенности необходим, чтобы пробудиться от иллюзии? Реализовать истину? – он улыбнулся в возбуждении, как будто только что увидел более широкую картину. – Значит, вот что вы подразумеваете под чистотой намерения!

Я улыбнулся в ответ.

– Чёрта с два. Я подразумеваю под этим рецепт неудачи.

Он тут же сник. Я прервал первый порыв его нового знания, и теперь он смущён и обижен. Я сделал это намеренно. Я не позволяю себе быть втянутым в разговор типа «Многие учителя говорят...» просто ради того, чтобы высказать какое-то соображение – я хотел сыграть на контрасте. Именно этим являлся диалог до сего момента, потому что я должен был провести ясное различие. Это решающее различие между тем, кто ищет, и тем, кто находит. Здесь проводится черта – черта, о существовании которой «многие учителя» даже не подозревают.

– Такой жалкий, непродуманный подход абсолютно определённо удержит тебя прикованным к твоему теперешнему состоянию. Такой подход используется всеми, и поэтому они терпят неудачу.

Он шумно сглотнул. – Ох.

– Те самые люди и институты, которые вроде бы посвящены пробудить нас, делают прямо противоположное. Они убаюкивают нас в более приятный сон. В действительности мы хотим именно этого, и именно это они нам предоставляют.

Ему это не понравилось.

– О, боже… ну, тогда… тогда что же движет процессом реального пробуждения?

– Чистота намерения, но что это на самом деле означает? Окей, вернёмся снова в офис, совершенно всем довольные. Жизнь замечательна. Окей?

– Да.

– Окей. Итак, опять начинает вкрадываться недовольство, но на этот раз оно исходит из того факта, что ты чувствуешь запах дыма.

– Здание горит?

– Проснись и почувствуй запах погоста, Камиль. Здание всё время горело, ты просто подавлял это знание до сих пор. Но теперь ты осознаёшь это, и это вызывает в тебе некоторое недовольство. Довольное сильное, вообще-то, и с каждой секундой всё возрастающее. Теперь впервые ты осознаёшь, что пламя уже прямо за твоей дверью, и температура поднимается. Едкий чёрный дым проникает в комнату. Загорается дверь. Выхода нет. Теперь ты очень, очень недоволен своим офисом. По сути ты начинаешь его глубоко ненавидеть. Видишь, как это недовольство – это гложущая неудовлетворенность на, ээ, чувственном уровне – имеет более непосредственную и непреодолимую природу, чем недовольство, вызванное отделкой?

Он молча кивнул.

– Конечно. Теперь твоё недовольство своим офисом довольно сильное. Поистине обжигающее. Фактически, твоё недовольство настолько сильно, что кажется, что это ты в огне, как будто ты больше не можешь находиться в собственной коже, и что лучше пусть будет всё что угодно, только не это. Теперь ты совершенно не думаешь о карьере, доме, или семье. Благодаря изменениям в твоих личных обстоятельствах всё это стало абсолютно неуместным. Убеждения и концепции исчезают и даже смерть неожиданно уменьшается. Ты очень сконцентрирован. Ты в настоящем моменте, очень осознан. Пламя уже в нескольких футах. Твоё недовольство своим офисом далеко превосходит всё, что даже лучший декоратор мог бы предоставить, согласен?

Он кивнул.

– И нет возврата, верно? Нет пути назад. Огонь уже здесь. Это факт. Ты видишь это?

Он снова кивнул.

– И ты совершенно один во всём этом. Спасения нет. Твой офис объят пламенем, и никто не может тебе помочь. Ни Иисус, ни Будда, ни Папа, ни твоя мама. Это твоё недовольство. Это твоя проблема. Это твоя агония. Это ты сейчас сгоришь насмерть, окей?

– Окей.

– Окей. Итак, что ты предпримешь?

– А?

– Твой мир горит. Весь офис в огне. Ты в безнадёжной, безвыходной ситуации. Становится больно, и будет только хуже. Думаю, можно с уверенностью сказать, что твоё недовольство теперь довольно явно. Что ты сделаешь?

– Господи, не знаю. Выпрыгну из окна?

– Правда?

– Чёрт, я не знаю. Что ещё?

– Да, наверное. Ты сидишь в этой преисподней, когда за окном голубое небо, белые облака, свобода от страданий. Это кажется единственным возможным выходом в твоих очень неудовлетворительных обстоятельствах. Но…

– Что «но»?

– Ну, в окнах тех небоскрёбов не голливудское стекло. Ты начинаешь биться об него, но оно не поддаётся. Твоё недовольство такой силы, что ты можешь переломать себе кости и проломить череп, отчаянно бросаясь на окно, и всё без толку.

– Да, и что тогда? Что произойдёт?

– Ну, очевидно, ты можешь просто погибнуть в адском пламени. Нет закона против смерти.

Он в отчаянии посмотрел на меня.

– Или, может быть, ты находишь какой-то объект, с помощью которого ты можешь выбить стекло. Или, может быть, сама интенсивность твоей – как мы называем это, неудовлетворенности? – позволяет тебе пробиться сквозь непробиваемое окно. Итак, бум!, ты разбиваешь стекло. Теперь в уравнении остаются лишь ты, яростный огонь, и падение в сто этажей на тротуар внизу. Внезапно всё становится довольно простым. Вероятно, впервые, твоя жизнь совершенно ясна.

– Да? И что тогда?

– Гореть или прыгать, я полагаю.

– Гореть или прыгать?

– Ты видишь ещё варианты?

– Гореть или прыгать, – произнёс он безжизненно.

– Когда ты становишься настолько недовольным своим офисом, что прыжок с сотого этажа на тротуар кажется лучшим вариантом, настолько недовольным, что ты выбрасываешься из окна, тогда ты знаешь уровень неудовлетворённости, необходимый для пробуждения от иллюзии.

Несколько мгновений он молчал, опустив голову, размышляя.

– Мне кажется, слово «неудовлетворенность» здесь не подходит.

– Может и нет, – согласился я. – Я называю это чистотой намерения, но и оно не совсем ухватывает суть.

– И через это прошёл каждый просветлённый мастер?

– Ты говоришь так, словно бесчисленное количество просветлённых мастеров усеивают духовный ландшафт, но таковых крайне мало, и теперь ты знаешь, почему.

– Боже… – пробормотал он, похоже, искренне пытаясь проникнуться только что услышанным. – Боже.

Я выразил мораль сей басни тремя короткими частями.