Чтение онлайн

Мама доставала сервиз: шесть чайных пар, сахарницу, заварной чайник, большое блюдо и маленькую чашечку – с двумя ручками и зелёной каёмочкой.

Папа заваривал чай и потом с важным видом разливал заварку по чашкам.

Бабушка раскладывала на блюде заранее купленные по случаю или собственноручно испечённые сласти.

Дед тем временем докладывал в сахарницу кубики рафинада – он любил, чтобы горкой было.

Анюткиной задачей было достать десертные ложечки. Теперь она делала это шустро. А вот в день, когда сервиз впервые появился в их доме, ящик со столовыми приборами находился лишь на уровне её носика, и девочка отодвигала его с трудом, вставая на цыпочки. Тогда она умела считать только до пяти, поэтому шестая ложка была вновь под номером один, а седьмая – второй.

Двойняшки-смешняшки во время подготовки к чаепитию чаще всего весело бегали вокруг стола, хохотали над им одним лишь понятными шутками, болтали на своём выдуманном языке, наводя счастливый и беззаботный хаос на кухне, и всех поторапливали тысячами вопросов: «Уже готово?», «Уже скоро?», «Ну как там?» Между тем их задачей было раздать салфетки и достать из холодильника мёд, лимон и варенье. Это за любимых внучат делала Бабушка.

Но вот стол готов. Ароматный чёрный байховый чай заварен – можно разливать по чашкам. Папа берётся за работу, приговаривая: «Средней крепости чай с лимоном и двумя кубикам сахара – Маме. Такой, чтоб обжигаться, и с парой ложечек смородинового варенья – Папе. Чай холодный, но послаще – Двойняшкам-милашкам. Нашей Бабульке – добавим медку, Дедуле – сливки пожирнее. А вот Анютка любит тёпленький чаёк с вишнёвым сиропом».

– Сюствуете: всюду пахнет летом и садом? Класота-а-а… – восхищалась Анютка и делала очередной глоточек вишнёвого чая.

– Фантазёрка растёт, – улыбался Дед.

– Смотри, чтобы пчела тебя не ужалила! Вон-вон – прям из сада летит! Жжжжж! – подтрунивали Двойняшки-пугашки.

И все хохотали, а Анютка настороженно оглядывалась по сторонам и уже готова была отмахиваться от пчелиного роя.

– Доверчивая… Это мешает в жизни, – то ли грустно, то ли разочарованно констатировал Папа.

Чтобы побороть страх, накатывающиеся слёзы и нападки домочадцев, девочка начинала напевать себе под нос.

Чаепитие продолжалось. Все за столом смеялись. Весело позвякивал фарфор. Только Анютка грустила. Грустила по лету и саду. И ещё её огорчало то, что нельзя петь за столом, – «плохая манера», говорила Мама. Да и вообще петь – «пустое дело», так говорил Папа. Огорчало, что Двойняшки-не-разлей-вода всегда её дразнят, а гулять с собой не берут… А ведь Анютка знает так много интересных игр! Дед с Бабушкой, пытаясь сохранить в семье мир и не вмешиваться в воспитательный процесс, помалкивали, хоть и жалели внучку.

Но больше всего расстраивало девочку, что в семье не любили музыку: никто не умел играть на инструментах, никто не напевал в душе или делая уборку, никто даже магнитофон не включал, считая всё это «сущей ерундой», «неоправданной глупостью», «безделицей» и «праздным времяпровождением».

– Ничего, – сказал как-то Папа, глядя на младшую дочь весьма серьёзно, – в школу пойдёт – перестанет в облаках витать.

– Папоська, а песенки в сколе поют? Я петь люблю и сосинять их могу. Вот послусайте! – Анютка вмиг всклочила на стул и затянула нежную мелодию, держа перед собой чашечку за обе ручки. Двойняшки прыснули со смеху. Бабушка с Дедом умилённо заулыбались. Папа же резко развернул перед собой газету, а Мама принялась прибирать стол, строго процедив:

– Дети! Марш за уроки! А ты, композитор, допивай чай, доедай свой кусок пирога и спать! Всё чаепитие промечтала!

Анютка молча доедала свой пирог, запивала его вишнёвым чаем, а в голове у неё играла минорная музыка.

– Спасибо, сясеська! Ты такая класивая! И у тебя самый вкусный сяй!

– Дзынь, – ответила чашечка, – дзынь-ля-фа!

Оказавшись в мойке после своей основной работы, чашки весело переговаривались и хихикали – они обожали купаться, и, предвкушая это, очень любили похвалиться друг перед другом успехами своих хозяев.

– Слышали-слышали?! А мой-то сегодня «пятёрку» по физике получил! Космонавтом будет, поверьте мне! – хвасталась первая чашка.

– А моя в школьном саду яблони окапывала! Агрономом станет, клянусь своей фарфоровой ручкой! – дерзко заявляла другая чашка.

– Это что! Моего вот в должности повысили – теперь он старший конструктор! И на дачу мы уже на автомобиле поедем! На новом! – горделиво подхватывала беседу третья чашка.

– А моя заказала путёвки на море! Я как услыхала, чуть от счастья не лопнула! Значит, и у нас в июле отпуск будет: постои-и-м себе в буфете, поболта-а-ем с блюдцами! – мечтательно протянула четвёртая чашка.

– А мой-то, старый, в новых очках! Заметили?! Всё теперь видит! Всё замечает! От газет не оторвёшь! – радовалась пятая чашка.

– Кстати, бабуля проговорилась, мол, секретный рецепт пирога в журнале вычитала. В ближайшее воскресенье будет печь и всех угощать. Большое чаепитие, друзья, намечается! Надо не подкачать! – торжественно анонсировала шестая чашка.

– А Анютка песенку сочинила про дождик! Такая мелодичная!.. – раздался тоненький голосок чашечки с двумя ручками.

– Ерунда какая эти песенки! Их и так уж много сложено! Нужно науку продвигать! – подытожила папина чашка.

И все чайные пары согласились. И в голос рассмеялись.

Тут пришла Мама и обдала посуду пеной и горячей водой, смыв остатки чая и ненужные споры.

А между тем Анютка росла. Сразу после рождественских каникул, по настоятельнейшей рекомендации воспитателя детского сада, где девочка всё время пела, мама определила-таки дочку в музыкальную школу, при этом поставив своим родителям условие: «Если только вы её туда водить будете!» Старики, с тоской вспоминавшие свою молодость под гармошку, одобрительно-радостно кивнули. Неужели прекрасные мелодии вновь вернутся в их жизнь?!

Из-за больших Анюткиных успехов в маленькой квартирке в доме на углу, что возле сквера, теперь всё чаще звучала музыка. А вскоре в гостиной появилось фортепиано. Его звуки разносились всюду и наполняли комнаты особой атмосферой.

Бабушка с Дедушкой в такт покачивались в своих креслах, когда Анютка разучивала новое произведение. Со временем и Папа перестал затыкать уши – уж больно ладная была музыка. Мама заметила, что от Моцарта у неё прекращалась мигрень, и стала иногда просить дочку поиграть эту «волшебную» музыку.

А вот Двойняшки-кривляшки, несмотря на успехи младшей сестрёнки, никак не принимали это её увлечение – считали звуки клавиш треньканьем, фортепиано – деревяшкой, а саму сестру – странной. И по-прежнему, даже во время семейного чаепития, Двойняшки продолжали поддразнивать Анютку.

– Ля-ля-соль, ты – фасоль! До-ми-си, ты – селёдка иваси! – горланили они, прыгая по дивану и хохоча во всё горло.

Поскольку взрослые обожали и задорный смех, и самих Двойняшек, то никто их не останавливал. Взрослые принимали всё это за детскую игру, не замечая, что она была совсем не по душе задумчивой и никогда не жалующейся Анютке.