Чтение онлайн

Баржа подвалила к берегу, мы спустили сходни и люди стали торопливо заводить лошадей. Потом закрепили фургон, последней, не торопясь, поднялась кошка и мы, помахав ручкой крысам на прощанье, пошли вниз по течению. Те, всё также не проявляя враждебности, спокойно сидели. Двигатель в таких случаях старались не включать — и так последние капли бензина на дне баков остались. Хватит и течения, торопиться особо некуда.

— Поздравляю, — приветствовал я остатки доблестной экспедиции в неизведанные земли, — вы слышите, как для вас играет марш «Прощание славянки»?

Наступает минута прощания,

Ты глядишь мне тревожно в глаза,

И ловлю я родное дыхание,

А вдали уже дышит гроза.

— Издеваешься? — спросил Кузнец.

— Наоборот, — радуюсь за вас. «Птички исчезли, и вянет трава, и пожелтела густая листва. Осень настала, а лето прошло. Радостей много оно унесло».

— Какие глупости я помню, сам удивляюсь. Короче, вы хоть ничего и не нашли в развалинах, зато остались целыми. Мы тут посоветовались, — я сделал многозначительное лицо и потыкал пальцем в небо, — и решили, что пора вам домой. Если честно, последние пару месяцев были совершенно лишними, просто нам это суденышко было нужно. Теперь можете спокойно ехать. Остановимся на острове, возьмете пару дисков для Бориса и письмо от Дашки для него же и семь футов под килем.

При всех говорю, три доли в камнях наши. Марии, Даши и как договаривались с самого начала одна на мохнатых. Это пока пойдет к Рафику на жизняк, мы с ним потом разберемся. Я бы и сам рад прокатиться, но не получается. Если есть, какие претензии, пока не распрощались готов выслушать.

— Вот как насчет коней? — ехидно поинтересовался Кузнец.

— А что кони? Договаривались про сорок. Я вам даже сорок два пригнал, чтобы поделить правильно. На четырех катаетесь, еще два в фургон запряжены, восемнадцать бьют копытами и дожидаются, пока вы их на баржу запихаете.

— И куда, — возмущенно спросил Кузнец, — ты предлагаешь их поставить?

— А это не мои проблемы. Хоть в трюм, хоть на палубу. Я сделал что обещал. Все равно особого груза у вас нет, фургон оставьте, как-нибудь доедете. И вообще, можете оставить здесь, обязуюсь при вашем появлении вручить сразу без напоминания. Или следующим рейсом отправить, все равно от Бориса на будущий год баржа пойдет, а назад порожняк. Зря ты, — укоризненно сказал я. — Договор есть договор, все без обмана.

— А помочь тебе не надо? — спросил Доцент.

— Нет. Мы с ними договорились. Теперь займемся демаркацией границы и в ближайшее время, очень надеюсь, будет тишина.

— Оно и к лучшему, — буркнул Торопыга. — Вы как хотите, но мне это совершенно ни к чему. Такой фарт, как нам подвалил, один раз в жизни бывает. Что эльфы всегда за милую душу берут, так это натуральные камни. Нечего с этим тянуть прямо в Варшаве завалимся в контору и поделим. А потом, я фиг еще ногой за черту Города выйду. Сяду в собственном особняке на берегу реки и буду поплевывать на проплывающих мимо идиотов. Считайте это официальным заявлением об уходе.

— Глубокая мысль, — восхитился Кузнец, — но ведь скучно станет?

— А постараюсь вытерпеть. Нахлебался уже походной жизни вполне достаточно. За приключениями ходить никогда не хотел, а на обеспеченную жизнь теперь хватит и еще останется. И тебе, — обращаюсь к Кузнецу, сказал он, — того же желаю. Эти, — он махнул на остальных, — все равно не успокоятся, а ты вроде уже не мальчик. Спать пошел, — поднимаясь, сообщил он. — Обратно идти сторожиться надо, а осталось нас немного, высплюсь перед походом.

— Где-то он прав, — задумчиво сказал Кузнец. — Но мне долго на берегу сидеть не удастся. А вот, — оживляясь, продолжил он, — в том, что правильно будет сдать камни очень быстро, Торопыга прав. Не хватает еще, чтоб кто-то узнал про такие вещи и навестил ночью. Пить, гулять буду, а дальше как карта ляжет. Заходи при случае, — обращаясь ко мне, сказал он, — и сапоги мои не забудь. А то ведь прав наш лях в третий раз, совершенно мне не хочется ввязываться в ваши местные разборки. Вы хоть за землю друг в друга стреляете, а мне это на кой?

— Вот и разбежались, — грустно сказал Рафик, когда и он ушел. — Большие деньги до добра не доводят. Даже друзья и близкие родственники начинают коситься друг на друга и искать подвох. Странно, что еще не сорвались и не побежали, не дожидаясь баржи. Хотя плыть просто безопаснее. А ты тоже отвалишь? — спросил он Доцента

— Я бы сначала поговорил с Живым, — ответил тот.

— А! — пробурчал Рафик, — ну поговори, я тоже спать.

— Что, — поинтересовался я, — любопытство заело? А про любопытную Варвару, которой нос оторвали, давно не напоминали? Некоторые вещи лучше не трогать, а то пожалеть можно.

— Может это мне решать? — спокойно спросил Доцент. — Вот Рафик про ваши дела явно больше знает, чем говорит, а мне что нельзя? Слишком много вокруг странного. И самое странное эта ваша развеселая компания. Я ведь только чуток и видел, но из всех, а с Лехой больше сотни приходило — только у тебя и у Машки жизняки имеются. Леха не в счет, а вы неизвестно откуда появились. С оборотнями ты на одном языке говоришь, животные разговаривают...

— Не надо говорить животные, — попросил я, — Мави услышит — обидится. Она русский прекрасно понимает. Мы говорим разумные.

Он развел руками:

— Вот мы — это кто? Ты сам вообще кто?

— Понимаешь, Рафик не просто так знает больше. Он работает с нами в доле. Такая, хм... взаимная заинтересованность. И все равно только в общих чертах, без подробностей.

Дашка не просто так здесь остается. Она решила, что я ее вполне устраиваю в роли мужа и согласилась на определенные условия. Очень конкретно, все, что она узнает при ней и останется. Ни с папой, ни с мамой, ни тем более с газетами делиться не будет. А для гарантии в ближайшее время зоны не увидит. Может пару лет, может больше, но нельзя. А ты хочешь и рыбку съесть и на это самое сесть. Ну, вернешься ты в зону и расскажешь про болтливых волков или крыс-оборотней, мало ли что выдумывают рейдеры. Одной байкой больше или меньше, никого это особо не волнует. Даже и хорошо. Услышат про таких каннибалов, лишний раз сюда не сунутся. А начну я отвечать на разные скользкие вопросы, еще неизвестно до кого дойдет и как к этому отнесутся люди.

— Гарантии тебе нужны... И что я могу дать кроме своего обещания помалкивать без разрешения?

— Уже много. Не расписку же мне просить об обязательстве работать на разведку Гондураса. Толку от этих писулек. Всегда будут перебежчики. Только мы к слову очень серьезно относимся, за мной не заржавеет, без всякого прикопаю или за борт уроню. Получишь ты большое удовлетворение для своего любопытства при одном условии — молчать. А ведь будет зудеть поделиться с научниками или приятелем, но низя. Вот и подумай — оно того стоит?