Чтение онлайн

— Есть, — за всех отозвался Ренат и первым нырнул в жилой отсек.

Вот так и начинаются бунты на корабле. Семен яростно крутил педали тренажера. Я же ему чуть не врезал. При первом же настоящем кризисе — такая истерика! Правда, все мы готовились к опасностям внешним, никто не ждал подвоха от Земли. Но ведь он психолог! Хорошо, конечно, что не врезал: в невесомости драться — себе дороже. И на самом деле он, конечно, прав, темнит что-то Земля. Они уже знают о проблеме минимум двое суток, давно пора начинать суетиться…

В оранжерее что-то загремело — похоже, Михаил тоже сбрасывал адреналин, вымещая злость на невинных растениях.

Интересно, если он прав, что ж я так на него взъелся-то? Ведь просто руки чесались! По правде говоря, до сих пор чешутся врезать хоть по переборке, если нет под рукой врага. Того кого-то безликого, чьим невежеством, или равнодушием, или даже злой волей сорван полет. Миша ни при чем, меня душит отчаяние. Ему-то что — восходящее светило медицины, самый молодой доктор наук, красавица жена. Ему даже неудавшийся полет обеспечит рекламу и карьеру, а мне куда возвращаться? К разбитому корыту? Столько лет киснуть в дублерах, потом катать на МКС чертовых миллионеров, и ждать, ждать, и все время учиться — второе, третье высшее, впрок, на будущее, только ради надежды когда-нибудь дорваться до Марса и быть в состоянии заместить трех-четырех специалистов, потому что до полетов с большим экипажем точно не дожить… И ладно бы просто не дождаться — но вот так, пролететь полпути и самому повернуть назад? В глазах темнеет!

Нет, это не отчаяние — меня душит ярость. Грязные игры способны осквернить любую, самую светлую мечту. С Борисыча станется пожертвовать ради Марса чем угодно и кем угодно, включая себя, — но он уверен, что мы на это не способны? Этим подлым молчанием Земля не оставляет мне выбора. Сказали бы честно, мол, так вышло, ребята, если летите на Марс, шансов вернуться нет, решайте сами — и мы бы решали… Но загнать нас туда обманом? Нет, черт возьми! Одно самоуважение заставит повернуть самому.

И потом до конца жизни тихо сидеть на даче, внуков няньчить. А можно подумать, если бы мне дали выбирать, я бы решил иначе…

Тренажер еще раз жалобно пискнул.

— Командир, — тихо сказал за спиной Михаил, — это уже тройная норма. Не стоит.

Семен нажал кнопку торможения и обернулся. Миша прятал глаза. Семен вздохнул.

— Ладно. Извини.

Михаил поднял голову.

— Это ты меня извини. Я… Не знаю, как сорвался. Всем обидно.

— Да, — просто согласился командир и протянул ему руку.

Рукопожатие в невесомости посреди бесконечной пустоты — чем не точка опоры?

Ничего не могут взять на себя!

Он не сдержался и легонько стукнул кулаком по идеальной поверхности антикварного стола.

Конечно — доложил, и совесть чиста. Стоит вон, ест глазами, ждет гениальных распоряжений. А я им что, старик Хоттабыч? Что я теперь-то сделаю? Упустили какого-то щенка, информацию уже не остановить. Только и остается делать хорошую мину. И ведь даже не отодрать за то, что упустили!

— Я уже знаю об этом. И мне очень интересно, почему я узнаю о таких проблемах из средств массовой информации, генерал?

— В ЦУПе рассчитывали оптимальную траекторию поворота. Сотрудник, выступивший на радиостанции, был не в курсе и неправильно интерпретировал задержку. Лучшее время для маневра наступит только недели через три, поэтому… В общем…, — генерал, багровея, безнадежно путался в оправданиях.

Президент профессионально держал паузу, позволяя тонущему — тонуть. Не знаешь, что хуже — слишком инициативные идиоты или такие вот, докладчики. Не следовало вообще ввязываться в эту авантюру с Марсом, тем более перед выборами. Но, черт побери, так все было привлекательно и убедительно. Американцы в самом деле сразу урезали свой космический бюджет, практически, отказались от гонки. А теперь, похоже, приз все равно достанется им. Второй попытки нам не потянуть. А уж для оппозиции какой лакомый кусочек! Сейчас зайдутся в хоровом лае насчет преступного разбазаривания, в то время, как тысячи обездоленных сограждан…

Как говорил Черчилль, это хуже, чем преступление — это была ошибка. И она может стоить мне второго срока.

Все спят. Подвахта — по расписанию, а Димка, умаявшись за авральные сутки — прямо у пульта. Вот поэтому не стоит пристегиваться на вахте. Мобилизует.

Ренат пригасил освещение и бесшумно подплыл к иллюминатору на теневой стороне. Тусклое бесстрастное лицо в темном стекле прибито к пустоте блестящими гвоздиками звезд. Острые скулы, точеные брови, чуть раскосые глаза в глубокой тени длинных ресниц. Дисциплина, вбитая в плоть и кровь. Спокойствие, вошедшее в легенды и анекдоты. Вежливость литературных аристократов. Неизменная компетентность, постоянная готовность выполнить приказ. Безупречный подчиненный, совершенный помощник, идеальный товарищ…

Маска, приросшая к лицу. Роль, заместившая душу. Кто ты, вечный Второй? Кто ты, там, под маской? Что стоит за твоей исполнительностью — высокая дисциплина служения или просто отсутствие собственной воли?

Где-то там, в глубине, под броней киношного супермена прячется интеллигентный мальчик, когда-то бросивший консерваторию ради летного училища, чтобы доказать девушке, что он не трус. Потом он это проделывал много раз — доказывал себе, другим, ей, доказывал прежде, чем кто-то начинал сомневаться, доказывал, когда все давно сомневаться перестали. Доказал? Другим — пожалуй. Даже ей. В конце концов, он слепил из себя образ, который она готова была полюбить, и она сдалась. Покорилась — и навсегда заперла его в клетке придуманной роли. А себе?

Солгу ли я сейчас, глядя в глаза себе, глядящему на меня из глубины Вселенной? Кто я? Глупый вопрос. Меня нет, я — лишь отражение чужой мечты, воплощенный воображаемый персонаж, не существующий в природе. Я действую не так, как хочу или считаю нужным, а так, как ждала бы от меня она. Роль заставляет меня быть всегда лучшим, лишь истина не дает стать первым.

И сейчас у меня раздвоение призрачной личности. Безупречные герои не поворачивают назад, даже по приказу. Что надо сделать, чтобы Алия по-прежнему могла мной гордиться? Ответ очевиден, и он предполагает отказ от нее. В чем тогда смысл? В любых обстоятельствах точно выполнить приказ — о да, для всех это в образе. Возможно, это было бы достаточным оправданием даже для нее, но для себя я навсегда останусь дурным актером, провалившим бенефис. Так что для меня важнее — жена и жизнь — или роль? Кто я — герой или удачливый комедиант?

Какая разница, важен результат. The show must go on. Выбрав путь, надо идти до конца.

Ренат с силой оттолкнулся от окна, закрутившись вокруг оси, волчком пронесся по отсеку и бесшумно самортизировал руками у пульта. Покосился на Димку — спит, никто не видел.

Все это — лишь красивые слова, пока у меня нет здравых предложений. Из каждого положения есть минимум два выхода, мы просто зациклились на повороте. Ну, например, можно долететь до Марса и подождать на орбите беспилотник с топливом. Ага, года три. Мы просто сожрем друг друга — и вовсе не потому, что не хватит еды. На корабле-то, с замкнутой СЖО, можно продержаться долго. Но, кстати, не обязательно ждать без дела, в посадочном модуле — автономный запас топлива, программу можно выполнить… Тогда я сам их сожру, по программе — именно мне сидеть на орбите. И вообще идея с беспилотником не годится — если уж выбирать путь героев, мы не можем требовать от страны дополнительных затрат, разве что Земля сама предложит.

А на поверхности — долго не прожить, тем более всем, модуль рассчитан на запас. Это если не найти воду — но ведь уже давно известны залежи льда, разве нет? И если не стартовать с поверхности, останется масса топлива. Есть вода, есть энергия — будет и воздух. Проблема только с едой. Собственно, если не собираться назад, то и еды на борту много останется. Кстати, и топлива тоже — из основного запаса — и вообще тут много чего полезного. Как только доставить это все вниз? Орбитальные зонды? Это надо обдумать. Оранжерею так не спустить, а без нее… Но, между прочим, наш жилой отсек по сути своей — стандартный шаттл. В тренировочном симуляторе была миссия посадки на Марс — игрушка, конечно, но симулятор, вообще-то, программировали всерьез. Надо посмотреть программу поближе. Не то, чтобы оранжерея могла легко туда поместиться… Так ведь в запасе будет не три недели, а полгода — можно что угодно на винтики разобрать. А тогда, если все получится, наверное, можно надеяться на те же три года. Ну, пусть два — но зато на поверхности…