Чтение онлайн

Ал осушил свою чашку.

– Если не возражаешь, я бы предложил тебе отдать твою Гендзико моему старшему сыну в качестве второй наложницы...
– Он неуверенно покосился на бутылку, и Ал, не заставляя себя просить, плеснул в чашки.

– Я хотел спросить тебя, Ким, - Алу никогда не нравилось саке, но Кияма не подумал предложить гостю вина.
– Что, если я захочу вернуться обратно?
– Рука Ала скользнула под кимоно, вытащив оттуда подарок Кияма - амулет со змеей.

Наблюдавшему за действиями Ала Кияма на секунду показалось, что тот вынул из груди сердце.

– Ты же уже пользовался эликсиром, принимаешь, задумываешь, где хочешь очутиться, и... Ты твердо решил?

Ал медлил с ответом.

– Дети выросли, Минору возглавит род, Амакаву...
– Он поморщился то ли от саке, то ли от воспоминаний.
– Не хочу его видеть, пусть служит где-нибудь подальше... Конечно, торговля с Англией...
– При воспоминании о работе он оживился.
– Не хотелось бы все вот так бросать на полпути, но... всех дел не переделаешь. А я... я не могу здесь оставаться, Ким! Я не стал японцем! Я не могу обез?главить собственного ребенка. А раз так, мне нет места здесь. В моем доме меня вечно будут презирать. Мои самураи будут плевать мне вслед. Я не выдержу такого позора, Ким!

– Я понимаю.
– Кияма казался задумчивым.
– Я вообще удивляюсь, как ты сумел продержаться здесь столько лет, и... я стал уважать тебя.

Оба замолчали.

– Мент родился, - ухмыльнулся Ал.
– Какой дома год?

– Да какой пожелаешь. Ты мог бы, конечно, вернуться в тот год, когда отправился сюда, но как ты объяснишь, отчего постарел на 16 лет? Мой тебе совет, выбери другой город, где тебя никто не знает, я дам тебе золота. Ты устроишься, где захочешь.

– А как будет здесь?
– Ал беспомощно развел руками.
– Ты ведь так и не сказал мне, Ким, когда умрет Токугава. Я помню только, что сразу же после смерти Токугава-но Иэясу власть в стране достанется его сыну, после чего все его приверженцы будут отстранены от дел, а значит, мне будет уже нечего делать. Наверное, и торговлю с Англией у меня отберут...

– Все так, все так.
– Кияма задумался, опускаясь напротив Ала на свою подушку.
– Уже решил, куда девать семью, на случай если новый правитель захочет поквитаться с тобой?

Ал побледнел, но сумел взять себя в руки.

– Еще дома я читал, что Хидэтада-сан не был расположен к Адамсу, место которого я занял, перестал поощрять его, давать новые посты, но это ведь еще не изгнание. Не казнь для всей семьи...

– Согласно реальной истории, тот, чье место ты теперь занимаешь, не покидал Японию, разве что ездил по торговым делам в Таиланд. Он продолжал служить на своем месте, и это вполне всех устраивало. Ты же хочешь исчезнуть, оставив Фудзико и детей без помощи. Согласись, что умереть и иметь могилу и исчезнуть - не одно и то же. Впрочем, все решаемо.
– Кияма похлопал по ляжкам ладонями, восстанавливая кровообращение.
– Ты уже сказал Гендзико, что она может доверять мне как тебе. Теперь ты напишешь письмо жене о том, что вынужден спешно уехать куда-нибудь на Хоккайдо, а она должна немедленно приехать с детьми и слугами ко мне, так как ваша дочь с этого момента - невеста моего старшего сына. А дальше уже либо они решат жить в своем замке, и тогда мы будем охранять их, либо, еще лучше, переедут сюда, и я, слово чести, не позволю волосу упасть с их голов. Если хочешь, я могу вообще спрятать их в одном из своих дальних замков, так что даже ветер их не обнаружит, не говоря уже о шпионах Токугава.

– Когда Токугава умрет?
– Ал выглядел человеком, прошедшим весь путь от Иокогамы до Хиго пешком.

– Скоро уже, скоро. В следующем году.

– Ты помнишь все наизусть или периодически штудируешь лекции по истории?

– Хочешь посмотреть исторический материал?
– Глаза Кияма сузились в две блестящие щелки.

Ал кивнул.

– Смотри.
– Кияма подошел к стене и, поколдовав немного перед ней, отодвинул одну из кедровых панелей, извлек оттуда пожелтевшие от времени, распечатанные на принтере листы.
– Конечно, с собой не разрешается брать ничего такого, - извиняющимся тоном начал Кияма, - но я ведь не на один день собирался... мало ли что...

– Я никому ничего не скажу.
– Ал благоговейно принял драгоценные листки, на которых было прописано будущее Японии.

– На букву 'Т'.
– Кияма поспешно опустился рядом с Алом на колени, точно школьник, заглядывая ему через плечо.
– Никто, никто в целом мире не знает об этом тайнике. Ни жена, ни дети... вообще никто...

– Отвали, свет загораживаешь.
– Ал невольно отстранился от ставшего вдруг невероятно суетным Кима.
– Токугава Иэясу (1542-1616), - прочел он, чувствуя, как кровь бросилась к голове, в висках стучало, сердце торопилось к своему первому инфаркту.
– 1616-й - это же совсем скоро! А какой месяц не сказано? Гадство!

– Ну, ты многого хочешь, скажи спасибо, что хоть это удалось добыть.
– Кияма выглядел недовольным.

– 'Основатель династии сегунов Токугава'.
– Ал перелистнул несколько страниц и, увидев портрет жирного японца в черном кимоно со смешной шапочкой на голове, не смог признать в нем старого Иэясу. Должно быть, портрет был сделан позже.
– 'Сёгунат Токугава (Токугава бакуфу) или Эдо бакуфу - феодальное военное правительство Японии, основанное в 1603 году Токугава Иэясу и возглавляемое сёгунами из рода Токугава. Окончил свое существование в 1868 году'.

– Историки назовут это время периодом Эдо, - мечтательно вздохнул Кияма.
– Эдо ведь потом переименуют в Токио? Верно? Ты был в Токио?

Ал кивнул, продолжая вчитываться в скупые энциклопедические строки.

– А вот я не был...
– Кияма снова было приложился к бутылке, но она оказалась пустой, поэтому князю пришлось позвать служанку, и вскоре перед ними были выставлены напитки и угощение.
– Позже поедим вместе с Гендзико. Ты ведь, помнится, мясоед. Я велел зажарить фазана и перепелок. А пока, может, расскажешь мне об Эдо двадцать первого века?

– У тебя есть эликсир, в чем дело, отправляйся куда хочешь, - отмахнулся Ал.

– Что, я его тут канистрами держу?
– обиделся Кияма, - Свой медальон я тебе передал, а чтобы получить новую порцию, нужно писать в орден, объяснять необходимость перемещения...
– Он махнул рукой.
– Да и что я потерял в этом вашем Токио? Народишко все тот же, только торгаши перерезали всех самураев. Что, не так? Думаешь, если эта одеть в шелковое кимоно, посадить в паланкин с гербом или за руль 'лексуса' он перестанет быть эта?
– Кияма хотел сплюнуть, но постеснялся в собственном доме.
– Нет, лучше чем здесь, мне нигде не будет, любопытно только.

– 'Токугава Иэясу являлся ближайшим сподвижником и последователем Ода Нобунага и Тоетоми Хидэеси', - продолжал читать Ал.

– Ну, это мы знаем.
– Кияма подошел к окну, отодвинул седзи.
– Погляди, Ал, какой нынче замечательный закат.

Ал поднялся и встал рядом с Кияма. Рыжее солнце плавало на волнах озера.

– Знаешь что, Ким, - Ал почувствовал, как на глаза ему навернулись слезы, - а уйду-ка я прямо сейчас. Сообщу о нашем решении Гендзико, чиркну пару строк Фудзико и...

– Что ж, раз ты решил...
– Кияма не отрываясь смотрел на воду.
– Ничего не поделаешь. Странно это как-то, - он застенчиво улыбнулся Алу.
– Годами, можно сказать, не виделись, сидели каждый в своем замке, а сейчас расстаемся, словно близкого человека теряю. Тоже мне - игровик! Ни кольчугу толком сковать, ни мечом пользоваться, одна радость - высокий рост да светлые патлы бабам на забаву! Король Артур! Хиппи недобитый!..

– 'Мы не хиппи, мы не панки, мы стиляги, мы с Гражданки!' - парировал Ал.
– На самом деле все время, что я находился здесь, я всегда расспрашивал о тебе, Ким.