Чтение онлайн

То была первая попытка объясниться с Эльвирой после инцидента с Пылевой. Поджидал тогда Элю у салона в конце рабочего дня. Какое-то время, оставаясь незамеченным благодаря не к месту припаркованной машине Рубальских, слышал большую часть разговора.

— Он с мамой помог, — ничего не выдумывая и не скрывая, произнесла Эльвира, подняв на собеседника взгляд. — Операции сложные были. Первый раз — безрезультатно. Второй — вроде удачная. Обе оплатил. Сейчас — лечение. Я бы не вытянула.

Знал он, во сколько порой обходятся операции. Сам подобными занимался. Боролся с ценниками, как мог. Вот только не многое зависело от одного желания.

— Сумма большая? — поинтересовался, отходя к подавшей звуковой сигнал печки.

Как-то до сих пор не интересовался всерьез жизнью мадемуазель Соколовской вне работы и общения с ним. А пора бы уже. Тем более, что мама для неё — важное звено в жизни. Что там могло произойти… С собственными проблемами нигде не успевал. Как бы в самом обозримом будущем боком не начало выходить.

— Вместе со второй операцией больше трех вышло, — врываясь в размышления Аристова, негромко продолжала Эльвира, делая из своей чашки осторожный глоток кофе. — Препараты…

— Да, препараты главное зло, — здесь не мог не согласиться. — Эль, я сколько раз спрашивал: нужна помощь? — продолжал Константин, припоминая их разговоры при нечастых встречах. — Ты даже говорить не хочешь, в чем проблема. Что за болезнь?

— Всё хорошо уже, — словно чего-то испугавшись, спешно выдала Эльвира. Вот тут никак не шла на контакт. Причины понять не получалось. — Правда. Намного легче стало. Врач уверенно говорит, поживем еще.

Сам подобную фразу ронял не раз. И больным, и их родственникам. Надежду давал. Зачастую — оправданную. Но сколько до данной фразы пережить приходилось…

— Может, посмотрим у нас? — оглядываясь к Эльвире предложил Аристов, раскладывая выпечку по тарелочкам. — Лишним не будет.

Домохозяйка на этот раз испекла штрудель, только не яблочный, классический, а вишневый, зная любовь владельца квартиры к этой ягоде.

— Спасибо, но мы очень устали от больниц, — отрицательно качнула головой Эля, наблюдая за тем, как Аристов выкладывает рядом со штруделем мороженое. Вкуснотища. А у нее к горлу ком подступил. Неожиданно.

— Что-то не так? — он замер, с тарелкой в руках, уловив изменения в её настроении.

Остановившись прямо перед ним, поднявшись на цыпочки, обняла за шею. А затем…

Когда содрогнулись плечики и до слуха донёсся первый всхлип, медленно выдохнул. Вот она, разрядка, так ей необходимая. Вернув тарелку на столешницу кухни, осторожно обнял.

— Не сдерживайся, — гладя по голове, как маленькую прошептал ей в волосы. — Легче станет.

Слёзы — лучший психолог. По крайней мере для них, на данном этапе. Сколько носила всё в себе, не позволяя показать слабость. А ведь совсем молоденькая. Самой защита и поддержка нужна.

Рыдания содрогали несколько минут. Не истерика, а именно плач. До вскриков. А затем резкая тишина. Секунда. Вторая. Подняла на него взгляд… Совсем другой. Ощущение, что человечек заново родился. Глаза красные от слез, но… смотрят совсем по-другому. Живыми стали.

Смешно, совсем по-детски шмыгнув носом, заглянула за спину Аристова на тарелочку со штруделем, поинтересовавшись:

— Это что?

— А сама не видишь? — ответить постарался без видимого напряжения, с усмешкой. Хотя взгляд оставался чуть настороженным. Всё-таки медик в нем на данный момент времени превалировал. — Или не любишь? Можем сделать бутерброды, только скажи.

Такая, маленькая идиллия. И невероятная легкость. Ощущение, что нечто сдерживающее, страшное, наконец-таки отпустило.

— Любишь выпечку?

А ему показалось, за прозвучавшим вопросом Эльвира элементарно попыталась спрятаться. От кого? Или от чего?

— Открою маленький секрет — обожаю вишнёвые пироги, — произнес он вслух, подвигая Эле стул и помогая присесть. Поставив перед ней тарелочку с необычным штруделем (все же тот должен быть яблочным, согласно классическому рецепту), добавил мороженое. — У меня предложение относительно сегодняшнего дня, — спокойно и, одновременно, уверенно продолжал звучать голос, — Сейчас завтракаем и едем в клинику. Надо кое-какие бумаги подписать и с родственницей одной пациентки встретиться. Никак состыковаться не получается. — пояснил к чему-то, хотя Эльвира о чем-либо спрашивать не собиралась. — Потом — знакомиться с твоей мамой.

— Сегодня?

В растерянности замерла с ложечкой в руке, не донеся кусочек штруделя до рта. Столь стремительного развития отношений явно не ждала. Знакомство с мамой…

— А ты хочешь отложить нашу встречу до того момента, как в нашей с тобой семье ребенок родится?

Встречный вопрос Аристова вызвал улыбку Эльвиры. Вот сейчас, а не после откровенного разговора чуть более часа назад, почувствовала себя в его обществе спокойно и уверенно. Ему можно довериться, не сомневалась. Хотя и знала не так долго, как Игоря. И пусть ревнует. Это куда лучше, чем находиться рядом, оставаясь тенью.

Он к своей порции штруделя практически не притронулся. Отпивая небольшими глотками крепкий кофе, любовался молоденькой женщиной, сидящей сегодня напротив, в его рубашке, с непросушенными волосами, распущенными по плечикам, с заплаканными глазками. Но такой милой, очаровательной, желанной…

За ним пришла служебная машина. Собственная, со вчерашнего дня, оставалась на стоянке клиники.

Эльвира ждала, что владелец заводов и пароходов займет место рядом с шофером. Помнила детство, когда родители жили вместе. Отец никогда не садился рядом с мамой, если куда-то отправлялись вдвоем. Когда же Аристов уверенно «приземлился» на сиденье около неё, даже вздрогнула от неожиданности. Нет, не от испуга, а именно — от неожиданности!

— Не так что-то?

И реакция на его слишком близкое нахождение не осталась незамеченной. Понять, что снова случилось — не мог. Вроде с основными демонами за минувшие ночь-утро благополучно разобрались. Да и в одной машине уже ездили. А Эля переместилась от него чуть не к самой двери, что с противоположной стороны.

— Нет, — спешно отрицательно качнула головой. — Я просто…

— Закрыто сейчас всё, — кажется, догадавшись, что может смущать мадемуазель Соколовскую, заметил вслух.

В какой-то момент, когда помогал занять место в салоне, почувствовал необъяснимое беспокойство. С чем связано? Мог ошибиться, но успел перехватить брошенный на неё взгляд шофера. Вслух тот вряд ли выскажется, но в глазах — немой вопрос. Да, не мог не согласиться — наряд Соколовской выходил за рамки разумного. По крайней мере для него, Аристова. Даже Пылева в его обществе одевалась менее вызывающе.

Всю дорогу до клиники Аристов с кем-то говорил по телефону, несколько раз сбрасывая и набирая новые номера. При этом не давая своей очаровательной спутнице почувствовать себя лишней. Свободная от телефона рука держала её за руку, легонько поглаживая пальчики. Такое теплое, интимное, но совсем не возбуждающее действо.