Чтение онлайн

Каждого бойца тут же окружили секунданты: у сельского паренька их было пять, Григорию шнуровали перчатки Джек с Павлом, у ворот выстроилась группа поддержки -Наталья с Вероникой. Дед при этом занял место Павла около ружья. Бойцы уже были готовы к бою, когда Джек выдал последнюю "домашнюю заготовку": он предупредил парней, что любые возможные вспышки агрессии в ходе поединка будут пресекаться по законам военного времени.

– Это как так?
– озадаченно поинтересовался низкорослый.

– Вплоть до применения оружия, - сухо пояснил Евгений, - любые перемещения наших людей вне базы контролируются снайперами.

Первоначальное удивление селян вскоре сменилось ироничными ухмылками недоверия: ври, мол, да не завирайся. Джек выдержал паузу и попросил всех отойти в сторону от ворот, потом повернулся лицом к убежищу, от мансарды которого до ворот было по прямой чуть больше трёхсот метров, и два раза резко махнул рукой. Через секунду раздался выстрел, и в верхней перекладине ворот образовалась аккуратная дырка. Воцарилось длительное молчание. Селяне боялись пошевелиться, почувствовав себя на мушке снайперов. Джек, поняв это, расхохотался:

– Даже за вашу победу в боксе снайперы стрелять не будут - только в случае угрозы жизни любому из нас, - он посмотрел во двор и добавил, - жители этого дома тоже находятся под нашей охраной.

Теперь бравый дипломат мог говорить что угодно - полное доверие было обеспечено. Парни, наконец, зашевелились, но в бой как-то рваться перестали. Григорий попросил очертить на утоптанном снегу контуры ринга, и бойцы встали в его центре. Судьёй без споров выбрали Джека просто потому, что никто из селян толком не знал правила бокса.

– Два раунда по три минуты!
– объявил судья, и никто не стал возражать.

Вместо гонга раздался свисток судьи, и оба бойца в раз отскочили друг от друга, чем вызвали смех окружающих. Никто из участников боя даже примерно не знал возможности противника, а рисковать оба не хотели. Но уже по вязи шагов, стойке, лёгкости перемещения каждый понял, что встретились достойные соперники. Предупреждение Джека о мастере спорта поубавило спеси у Григория, заставило его максимально сосредоточиться, что помогло избежать случайного нокаута в начале встречи. А дальше всё было, как говорится, делом техники: постепенно вырисовывалось преимущество бойца "спецназа ГРУ", что теперь уже воспринималось всеми окружающими как должное. Как выяснилось позже, сельский боец оказался студентом и тренировался в крупном городе. В селе, да и в районе ему не было равных, но до уровня чемпиона области он явно не дотягивал. Когда сельский боец пропустил ощутимый удар в челюсть, и селяне поняли, что сенсации не будет, они сразу приняли предложение судьи прекратить бой досрочно.

После боя обе стороны уже не стояли стенка на стенку, а перемешались в одну дружную компанию. Когда кто-то из селян уважительно спросил у Джека об уровне его мастерства в боксе, тот честно ответил, что его любимый вид - боевое самбо. Когда через несколько секунд в кармане зазвенел телефон и очень вежливый голос отца спросил, когда у них закончится вечеринка, самбист понял, что пора идти на базу - получать заслуженные "награды".

22. Арова, лрова^

"Наград" обоим "героям" на семейном совете всыпали столько, что хватило бы на целую роту спецназа ГРУ. Все перипетии "перетягивания каната" с селянами семья наблюдала с мансарды, толпясь у окошка-бойницы и вырывая друг у друга бинокль. Так как звука у изображения не было, зрители могли только догадываться, в какую сторону повернёт сюжет "вечеринки". Переживали за парней все, но больше всего, конечно матери участников события. Поэтому мужчинам пришлось поднапрячься, чтобы не допустить в первые минуты - процедуры таскания за волосы, а потом - облизывания любимых чад.

В конце концов, Совет всё-таки выслушал в подробностях доклад о случившемся. Итоги встречи были признаны удовлетворительными, а вот за поведение в целом Григорий был приговорён к месяцу запрета на выход за территорию базы (кроме совместных выходов с взрослыми членами семьи). Но, учитывая самоотверженность при проведении боксёрского поединка и значительный вклад в укрепление авторитета семьи перед селянами, Совет счёл возможным три четверти срока считать условным. Схожая формулировка приговора была принята и в отношении Джека. Только срок домашнего ареста был - неделя и три дня за минусом условного.

Потом Джек долго пояснял по телефону Веронике, почему он не сможет прийти в гости в ближайшие дни. По заключительным фразам можно было понять, что молоко по утрам теперь селяне будут приносить вдвоём.

Утром дождь усилился, видимость на улице стала минимальной, возникала опасность раскисания грунтовой дороги и проезда к роще. Поэтому было решено, во что бы то ни стало сделать две ходки за дровами. Тем более, что съезд-выезд в рощу и обратно был отработан, "журавель" сооружён, а главное, как считал отец, бригада лесорубов значительно усиливалась за счёт включения в неё ветерана лесоповала.

В итоге, шуму на лесозаготовке в первый час работ стало значительно больше, чем в предыдущий день, что мешало работать, Но, когда Николай согласился уступить своё руководящее место на "журавле" отцу, тот перестал вмешиваться в работу на других участках, и дело пошло гораздо быстрее. В конце концов, за день, хотя и с трудом, удалось осилить тридцать кубометров дров. В былые времена сорока пяти кубометров хватило бы на десяток лет, но, учитывая надвигающуюся круглогодичную зиму с небывалыми морозами и наличие четырёх(!) печек, этого вряд ли хватало и на год. Но при ещё более усилившемся ливне КАМаз на следующее утро уже невозможно было использовать на раскисшей дороге.

Следующий день использовали на распиловку брёвен.

Первым делом нарезали полуметровые чурки для консервации КАМазов - у всех грузовиков, кроме одного, Герман с Григорием меняли колёса на чурки. Остальные мужики резали и кололи дрова двух размеров по длине: побольше -для печи в зале, поменьше - для "буржуек". Параллельно, наиболее прямые стволы средней толщины обрезали точно по размеру для стоек в гараже (в случае сверхбольшого давления снега) их пока складывали в гараже отдельным штабелем.

Учитывая, что ждать прекращения ливня не приходилось, а на всех непромокаемых штормовок с капюшонами не хватало (в первую очередь ими снабдили камазистов), решили таскать брёвна в гараж и там организовали распиловку и колку дров. В гараже сразу стало тесно, так как вдоль стен, кроме стеллажей, располагались штабеля стройматериалов и продуктов в металлических бочках (мука, сахар, соль, крупы и т. д.). Бочки с горючим, к счастью, разместили под навесом у наружной стены гаража, (кроме двух - для электрогенератора и одной, с керосином - для освещения) иначе, в гараже было бы уже не повернуться. Для компактности складирования Никита с Глебом тут же складывали колотые дрова в поленницу (до уровня своих голов, а выше - продолжали взрослые). Гараж окончательно превратился в склад, поскольку места ни для какого автомобиля совершенно не оставалось.