Чтение онлайн

Я посмотрела на миниатюрную брюнетку, которая к нам подошла. У нее тоже был вздернутый, милый нос, и у меня не возникло сомнений о том, кто это.

— Я пойду. Рада была увидеться, — поспешно попрощалась я и, не дожидаясь ответа, быстро пошла прочь.

— Это она? — услышала я требовательный женский голос брюнетки и еще ускорила шаг, почему-то не желая слушать продолжение этого разговора.

Я была за него рада. Искренне. Майк заслуживал всего самого лучшего. И нет, я не сожалела, что тогда ушла. Мне не было грустно. Почему-то я была уверена, что все сложилось у нас с ним так, как и должно было. И по-другому быть даже и не могло.

Я вышла на улицу, так ничего не купив в магазине. Так спешила, что бросила корзину с покупками около кассы, желая быстрее покинуть помещение. Закинула голову, всматриваясь в голубое, безоблачное небо. Вот бы и моя жизнь была такой же — простой, ровной, незапутанной. Я не знала… не знала, что делать дальше со своей жизнью. И просто надеялась, что время все расставит по местам.

— Ты видела? — взволнованно сказал Кэт, как только я зашла в квартиру.

Она вышла сразу же меня встречать. И начала настойчиво трясти журналом перед моим лицом так быстро, что я ничего не успевала разглядеть.

— Что видела? — спокойно отозвалась я.

— Держи, посмотри, — Кэт протянула журнал.

Она, наконец, перестала размахивать “News magazine”, который обычно освещал все последние слухи и новости. И я увидела то, что она так хотела мне показать. Моя рука, тянущаяся к журналу, дрогнула, так и не взяв его.

На обложке огромными желтыми буквами было написано “Денис Самойлов стал банкротом и потерял галерею”. Я резко выдохнула и все-таки вырвала журнал из рук подруги. Быстро открыла, чтобы найти страницу с подробностями.

“Денис Самойлов, известный галерист, разорвал контракт с бизнесменом Тимуром Старцевым и был вынужден выплатить огромную неустойку за срыв договоренностей. Старцев подал на Самойлова в суд для компенсации всех убытков. Самойлову теперь придется продать его галерею в Питере, чтобы расплатиться со Старцевым. Что стало причиной разрыва контракта ни один из бизнесменов не комментирует”.

Я подняла шокированный взгляд на Кэт.

— Но как же так? — тихо, на выдохе, в никуда.

— Ты должна что-то сделать, Сэм. Ты не можешь так это оставить, — возбужденно протараторила Кэт.

— Но что? — растерянно спросила в ответ.

Я, правда, не понимала, что именно я могу сделать. Я понятия не имела о том, что за контракт заключил Денис с Тимуром, что там за условия прописаны. Да и не была я сильна во всем этом.

— Поговори со Старцевым, — убежденно сказала подруга. — Пускай не подает в суд. Может, это поможет?

— Ты думаешь, он меня послушает? — скептически подняла бровь.

— Сэм! Это твой муж. Ты должна попытаться.

— Да… Да! Ты права, — вдруг согласилась я.

В это мгновение я решила похоронить все свои обиды на Дениса. Я должна ему помочь. Обязана. Да, наверное, я не признавалась сама себе, что его поведение тогда, в кабинете, когда он взял меня силой, очень меня задело. И задело еще сильнее, потому что потом он не выглядел виноватым, а еще и выгнал меня. Выгнал так просто, в никуда. Не дав толком времени на сборы и осмысление.

Я не имела права обижаться. Ведь это я предала. Я изменила. Я заслуживала все, что он сделал и сказал. Знала это умом, но не могла согласиться сердцем. Внутри я была зла на него, ведь он всегда был для меня примером — слишком правильный по сравнению с тем, как чувствовала сама себя я, чересчур ответственный, справедливый, честный, достойный.

А может… мне просто не хотелось признаваться в том, что я ужасный, гадкий, ничтожный человек. Я разбила сердце тому, кто любил меня сильной и правильной любовью. Чистой, заботливой, оберегающей. Такой и должна быть любовь, такими и должны быть отношения. И вот мне выпала потрясающая возможность — перекинуть хотя бы часть вины на своего мужа. Теперь не только я плохая, но и он… Как удобно. Но правда… правда в другом.

Я все испортила, сломала, разрушила. Именно я. Ради чего? Я и сама не могла ответить на этот вопрос.

Я прошла в квартиру, даже не разуваясь. Побросала вещи первой необходимости в небольшую дорожную сумку.

— Ты куда? — следуя за мной по пятам, удивленно спросила Кэт.

— К Денису, — спокойно ответила.

— Зачем? — последовал еще более удивленный вопрос.

— Прежде, чем говорить с Тимуром, я должна поговорить с мужем.

— Логично, — согласилась подруга. — Я отвезу тебя на вокзал.

Я кивнула, благодарна смотря на Кэт.

Через два часа я уже была на вокзале и держала в руках билет на сапсан. Четыре часа, и я буду в Питере.

Как меня встретит Денис? Что скажет? Будет ли рад? Прогонит?

Мне было страшно, но одновременно я вдруг поняла, что не имею права трусить. Я не могу позволить жизни Дениса разрушится. Жить с таким грузом вины — неподъемно, невероятно. Я должна закончить наши отношения без крушений. Только так и никак иначе. Ведь это я виновата. Недостаточно любила. А он… другой. Он все делал достаточно и как надо, и такого не заслужил.

Сев в сапсан, я прокручивала в голове, как может развиваться наш разговор. Подбирала слова, хотя казалось, что нужным просто не существует. И незаметно уснула, проспав всю дорогу. В Питере села в такси и за двадцать минут доехала до нашего жилого комплекса.

Увидев многоэтажку, которая стала родной и действительно являлась домом для меня, я сжала сильнее ручку сумки. Наверное, только сейчас я до конца осознала, что от моей жизни осталось пепелище. В ней нет больше ничего родного и привычного — ни мужа, ни квартиры, ни работы. Одна пустота.

Лифт не вызывала, решила подняться по ступенькам. Оттягивала встречу с мужем, потому что совершенно не знала, как он отреагирует.

Что следуют сказать? О чем спросить? Извиниться? Нужны ли ему мои извинения? Когда разрушаешь жизнь какого-то человека, разве достаточно будет простых извинений? Разве способно простое “прости” излечить боль человека и вернуть все на круги своя?

Поднялась на наш этаж и уже полезла в сумку за ключом, когда заметила, что дверь слегка приоткрыта. Нахмурилась, еще больше напрягшись и аккуратно открыв, бесшумно вошла внутрь. Поставила сумку в прихожей, взяла с тумбочки статуэтку и крадучись пошла вглубь помещения.

Войдя в гостиную, удивленно застыла. Квартира больше не была похожа на то, какой я привыкла ее видеть. Везде валялись бутылки, мусор, шторы, кажется, даже были подпалены. А еще стоял густой, табачный смог.

Денис сидел на диване, боком ко мне, курил и с горла пил виски. Я неуверенно пошла в его сторону, не зная, что ожидать. Как только встала напротив него, поставив звонко статуэтку на журнальный столик, он поднял на меня взгляд. Пустой, заплывший, невменяемый. Таким я его никогда не видела.