Чтение онлайн

Ящеры тоскливо переглянулись. Никому не хотелось первым вызывать гнев князя. Так и разошлись бы к облегчению Игидара, да тут вперед выдвинулся Путятий.

– Не вели казнить, Ваше высокородие, – мягко начал он, и князь мысленно приготовился к подлянке. Первый советник и отец Услады всегда тщательно подготавливал помост, на котором с легкостью рубил голову противника. Когда только он успел и его, Игидара, во враги записать?! А тот продолжал стелить: – Да только не дело это медоедке ящерами править. У нас и свои молодки на выданье есть! И семьи получше будут!

– Что же ты, Путятий, крутишься, как червяк на крючке? – усмехнулся Игидар, не сводя с советника тяжелый взгляд: – Раз уж нарушил один порядок, то и другой нарушай. Чего робеешь? Засылай ко мне сватов, – едко закончил он. – Ты ж поди и ждать устал. Не за других же молодок бучу поднял!

По залу разнеслись смешки. Бояре фыркали, прижимали кулаки к губам и весело переглядывались. А князь-то не в бровь, а в глаз!

– Как можно, князь? – хитрый взгляд Путятия сменился злорадным: – Услада моя мала слишком для таких почестей. Я ей кого помоложе сыщу. Я же не за себя радею. За Варнаград обидно. Где это видано, чтобы отверженная кланом правила.

Главный козырь Услада по его настоянию приберегла на потом. Медоедка-то на троне, конечно, неприятно, но отверженная – совсем другое. Новость взбудоражила бояр и рокотом голосов пронеслась по зале. На то и расчет. Без внезапности никак, ибо перегорят, остынут и не сумеют выступить супротив. Вот только не все поддались власти толпы.

– Ты чего несешь-то? – Гордей – второй советник князя, встал напротив Путятия. – Говори, да не заговаривайся. Отверженную за версту видно. Святош… Святослав не ошибся бы.

– Отчего же целый хутор от проказы полег? – бояре с интересом следили за перепалкой двух советников. О задумчивом князе все как-то позабыли.

– А то без отверженной проказы не бывает? – второй советник не уступал статью самому князю. А вот серебра в волосах поболи будет. Да и хвост, стянутый кожаным шнурком, короче.

– Шаман ее изгнал за нарушение заветов Зверя! – Путятий размашисто начертал знак, загоревшийся зеленым пламенем в полумраке залы: – Вот тебе знак Зверя. Не вру!

Стихшие перешептывания, хлынули с новой силой. Знак Зверя – это серьезно. Тот за ложь и покарать может. Знак горел, первый советник стоял, а князь не спешил опровергать сказанное.

– Отверженная не может быть княгиней, – робко заметил один из бояр.

– Гнать отверженную! – поддержал другой.

– Гнать пока проказу не навела!

Игидар молча поднял обе ладони. Крики стихли на полуслове.

– Отверженную нельзя гнать. Хутор уже прогнал! Хотите повторения? – веско обронил он, и толпа растерянно смолкла. Гнать нельзя. В княгини нельзя. Чего делать-то?

– Молодцы, отверженную на трон посадить собрались, – не сдержал горечь Путятий.

– Нельзя на трон! – заволновалась толпа. Князь вновь поднял руки и почти ласково вопросил:

– В Варнаграде объявлен праздник? Иль я объявлял о том, что нашел суженную? – раздались смущенные покашливания. Не было подобных речей. Ни разу. – Так с чего мои бояре верят досужим бабьим сплетням? Ладно Путятий, общество Услады до того ядовито, что немудрено заразиться. Неужто и вы поверили речам вздорной девицы?

Толпа молчала, переглядывалась и наотрез отказывалась признаваться в том, что окончательно запуталась в разборках советника и князя.

– Гнать отверженную нельзя. Она от обиды много дел наворотить может, – поддержал Игидара Гордей. – Да и нет на ней самой проказы. Такое не скроешь.

Толпа с облегчением вздохнула и начала на перебой виниться. Шутки сменялись смешками, да все больше хохм летело в Путятия и Усладу. Гроза миновала. Почти. Игидар отлично понял, что главного дочь первого советника таки добилась. Он рассеянно отвечал на извинения и, прищурившись, изучал второго советника. Хороший ящер верный. То, что надо. А первому советнику недолго таковым быть осталось.

Много позже, когда бояре разошлись, а споры стихли, князь вызвал Усладу все в тот же тронный зал, где ненароком из-за вздорной девицы решилась его судьба. Раз так, то и ее судьба пусть тут поворотится. Справедливо будет.

Она вошла, отчаянно вихляя бедрами и зазывно улыбаясь. В глазах горело торжество, которое не смог скрыть виноватый вид.

– Прости, Иг-ги. Прости! – она упала на колени и припала к его ногам. – Это все ревность глупая. Не смогла совладать. Но что поделать, коли я люблю тебя, что мочи нет?

Князь заломил бровь, брезгливо сморщился и подумал о том, что эта зверева кукла не способна любить никого, кроме себя. Вслух же сказал:

– Будь, по-твоему, Услада. Чужачку я суженной не назову. Ты добилась своего. Только на тебе не женюсь тоже. Мне жена, что втыкает кинжал в спину, без надобности. Подберу тихую, да спокойную. Родит наследников, отправлю к служителям Зверя. И тебя к нему же, за бунт против своего князя.

Он ушел, а Услада еще долго сидела, уставившись пустым взглядом на затухающую свечу. Услышать-то она услышала. Принять сказанное, куда сложнее. Вроде и победа, да какая-то неправильная. Словно в ссылку отправили в ту самую деревню, откуда сбежала проклятая медоедка.

Игидар пришел затемно, когда Веста уже и не ждала. Она давно не роптала и ни о чем не спрашивала, доверяя тоненькому голоску, что убеждал ждать и терпеть. Одетая в длинную плотную ночную рубаху, она сидела за шитьем. От зажженной свечи валил густой дым, скрывающий те краюхи света, что давала. Молодая женщина словно не замечала этого, неторопливого работая. Стежок к стежку ложился разноцветный узор на чепчик такой маленький, что и на собаку не надеть. Стоило шаркнуть двери, как она торопливо отложила работу, споро упрятав в туесок, и бросилась встречать гостя.

– А поздно-то как. Думала не придете уж. Случилось чего?

Она ловко стянула с него сюртук, насквозь пропитанный едким дымом. С неудовольствием посмотрела на чеботы, заляпанные грязью по щиколотку. Влажная рубашка пропахла потом и прилипла к телу. Темные круги очертили глаза князя, щеки впали, придавая болезненный вид. Веста тряхнула колокольчик, вталкивая мужчину в спаленку и перегораживая проход.

– Воды в купальню натаскай. Да поживей, – приказала она явившейся на звон Галке. Та злобно стрельнула взглядом на дверь, растянула губы в жутком оскале, но спорить не рискнула. Угодливо кивнула и выскочила вон. «Знает. Весь терем знает», – закручинившаяся Веста тоненько вздохнула, нацепила улыбку и вошла.

Князь распахнул створки окна и перегнулся через подоконник, подставив тело ночной прохладе. Длинный худой силуэт отлично просматривался в полутьме, и без сомнения был виден со двора. «А как же я?», – сердито подумала медоедка, но открыто перечить не рискнула.

– Простудитесь, Ваше высокородие. Нельзя такому разгоряченному сразу на холод.

Игидар обернулся, с надменной насмешливостью разглядывая маленькую хозяйку покоев. Гибко потянулся, с нарочитой медлительностью закрыл окно.