Дорога крови
Шрифт:
– Слишком много вопросов, мальчишка! Мне неприятностей не надо, так что чтоб ноги твоей здесь больше не было. А вещички ваши – хотя навряд ли тут обнаружишь что-то стоящее – я заберу в оплату ущерба. А коли кто придёт их искать, так хоть откуплюсь. – Хозяйка окинула Айзека недовольным взглядом. – Да, знала я, что не к добру появились тут эти жильцы. Грамотные, вежливые такие. Да и щенка своего всё чему-то учили. Непростые они люди. Видать, беглые преступники какие.
– Вы сама преступница! А мои мама и папа – честные и хорошие! – крикнул Айзек.
– Ах ты, щенок! – Женщина ударила мальчонку, и он кубарем покатился на пол, выронив припасённый для мамы пирог. – Серазий! Где ты там ходишь, олух? Немедленно выкинь его вон отсюда!
Здоровенный детина с широкой улыбкой и напрочь лишёнными осмысленности глазами ввалился в комнату и ткнул в Айзека пальцем.
– Этого, маманя?
– Этого.
Схватив отчаянно брыкающегося мальчишку за шкирку, дурачок закинул его на плечо и затопал вниз по лестнице.
– Отпусти меня! Отпусти немедленно!
Жильцы соседних комнат выглядывали на шум, но лишь молча провожали глазами хозяйского сынка, не пытаясь заступиться за Айзека. Серазий же бесцеремонно вышвырнул мальчишку за порог и захлопнул дверь. Айзек мгновенно подскочил и принялся колотить в запертую дверь. Через мгновение на пороге появилась хозяйка.
– Если ты немедленно не уберёшься, я прикажу Серазию утопить тебя в порту.
Дурачок за её спиной довольно закивал, отчего у мальчика мурашки побежали по спине.
– Утопить. Это я могу…
Айзек развернулся и бросился бежать не разбирая дороги.
Спустя пару часов, голодный и усталый, он прибрёл к дубу – одному из излюбленных мест местной ребятни. Мальчишка сел и прислонился спиной к тёплой бугристой коре, вздрагивая от малейшего шороха. Ему казалось, что в безлюдных подворотнях вокруг затаились злодеи, мечтающие утопить его в порту, а то и сами проклятые души из подземного царства мучений пожаловали. Обхватив колени, Айзек до боли в глазах всматривался в сгущающиеся тени.
– Эй!
Айзек вздрогнул и обернулся. Местные мальчишки остановились в стороне, с любопытством таращась на него и перешёптываясь. Айзек улыбнулся им и поспешил навстречу, но вчерашние друзья попятились прочь. Самый старший из них, Ларли, выступил вперёд.
– Нам сказали не водиться с тобой. Иначе нас могут посадить в тюрьму. Потому что ты сын преступников. А может, даже убийц какого-нибудь герцога или даже короля. Ты преступник. Как и твои родители.
– Мои родители не преступники! И уж тем более не убийцы! – со злостью крикнул Айзек, подступая к пацану, который был на полголовы выше его и гораздо крупнее. – Ты сам преступник. Твоя мать ворует куски ткани из красильной, а потом продаёт их. Вся округа знает!
– Закрой рот, сын убийц! – Ларли толкнул мальчишку. – И проваливай отсюда. Пока тебя не отправили гнить в тюрьму. К твоим гадким родителям!
– Не смей так говорить про них! – Айзек кинулся на Ларли и повалил его на землю. – Не смей!
Остальные мальчишки тут же накинулись на бывшего товарища.
На счастье Айзека, их довольно быстро растащили оказавшиеся поблизости взрослые. Но даже грязный и окровавленный, мальчишка всё равно порывался кинуться на оскорбившего его родителей Ларли.
– Бешеный какой-то! – Ларли сплюнул на землю, выражая своё презрение к Айзеку. – Убирайся! И больше не появляйся в нашем районе. Иначе тебе конец, сын трусов и убийц.
– Ты сам такой! – крикнул Айзек, отчаянно вырываясь из рук державших его взрослых. – Ты сам такой!
Никогда ещё родной город не казался Айзеку таким огромным и чужим. Бесконечные переплетения тесных зловонных улиц, сжатых по обеим сторонам мрачно нависающими над мальчиком домами, уводили его всё дальше от дома и прошлой беззаботно-счастливой жизни. Давно уже не понимая, в какую часть города он забрёл, и не имея ни малейшего представления о том, куда он направляется, несчастный мальчишка тем не менее всё шагал вперёд…
Вода не была большой проблемой, чего не скажешь о еде. Айзек бесцельно кружил по городу вот уже третьи сутки, и за всё это время ничего не ел. Он множество раз видел, как попрошайничали на улицах мальчишки – совсем маленькие и постарше – как клянчили деньги у прохожих нищие и калеки. Но родители всегда учили его, что выпрашивать деньги – последнее дело. Надо самому о себе заботиться. И вот теперь, изголодавшийся и отчаявшийся, Айзек тем не менее не мог заставить себя встать с протянутой рукой у дороги.
К вечеру небо заволокли тяжёлые тучи и очень скоро пролились холодным кусачим дождём. Налетавший с моря порывистый ветер гонял мусор по опустевшим улицам нахохлившегося города, хватал и трепал одёжку редких прохожих.
Бредя по чавкающей под ногами грязи, промокший до нитки и замёрзший, Айзек, как умел, молил небеса вернуть ему родителей. Но в ответ на все его просьбы злорадствующие боги обрушивали на мальчишку всё новые потоки воды да сбивающий с ног ветер.
Свернув в первую попавшуюся подворотню, Айзек сжался в комок у стены дома и предался своему горю. Здесь единственным свидетелем его слёз был завывающий и стенающий ветер, который, увы, не мог ни утешить мальчишку, ни дать ему столь нужных ответов.
Ах, если бы Айзек только знал, куда подевались его родители! Пусть даже их и вправду бросили в тюрьму, в самую сырую и мрачную темницу города, кишащую крысами и блохами, он бы со всех ног бросился туда. Он согласился бы на всё, лишь бы снова оказаться рядом с мамой и папой, а не бродить неприкаянно по холодным улицам никому не нужным и всеми забытым.
Выплакавшись, мальчишка поднялся и побрёл дальше. В одном из тупиков он обнаружил кучу мусора. И, судя по откормленным крысам, снующим вокруг, там было предостаточно съестного.
Морщась от вони и преодолевая отвращение, мальчик опустился на корточки перед грудой отбросов и принялся осторожно перебирать их. Крысы с недовольным верещанием бросились прочь. Откопав в куче довольно большой кусок плесневелого хлеба, Айзек повертел его в руках, придирчиво осмотрел, понюхал и отложил в сторону. Вскоре ему попался огрызок яблока.
– Надеюсь, вы не успели до него добраться, – обратился мальчик к крысам и, зажмурившись, принялся жевать яблоко. Желудок, явно недовольный столь мизерной порцией, заворчал. Айзек покосился на хлеб и отвернулся – он вовсе не хотел питаться покрытой плесенью едой.