Чтение онлайн

Карен. Она звала нас. Она звала хоть кого-нибудь.

«…там? – услышал я. – Аджай? Луис? …слышите меня? …Аанбек, …тор Нэйш, отзовитесь!»

«Алло!» – радостно завопил я. Надежда! Она выжила! Мы найдем друг друга, мы найдем дорогу домой!

«…слышите меня? – продолжила она. – Гэри?»

«Да!»

«Аджай? Кто-нибудь?»

«Карен, это я! – закричал я так, что оглох от собственного рёва.

«…на выходе, но я не могу… "Кихот". Здесь ничего нет, кроме… кто-нибудь? "Кихот", где вы? Где я…?»

А потом я перестал ее слышать, да так с тех пор и не услышал.

НУ, НУ, МОИ МАЛЕНЬКИЕ ПАРАЗИТЫ! Что? Поймал вас на горячем, да?

Я решительно поворачиваю за угол. Так. Они еще меньше, чем я думал, жалкие тощие гремлины, которые едва достают мне до пояса. И такие хрупкие, что непонятно, как они ходят по этим чертовым коридорам в своих смешных костюмах. На них серебристые скафандры и шлемы-аквариумы, как для золотых рыбок. Везде горят маленькие лампы, видно эти нашептыватели мыслей боятся темноты. Даже сейчас, когда я предстал перед ними, как голый король демонов из плохой пантомимы, их голоса продолжают звучать у меня в голове, как стаи саранчи, как хихикающие черти, как призраки обиженных мертвецов. Мне кажется, среди этого щебета я слышу имена моих исчезнувших товарищей: Мартино, Аанбек, Ренделл. Они знают, как меня зовут. Эти мерзавцы знают мое имя!

Мне так хочется раздавить их в лепешку, раздавить каблуком за все эти шепоты и царапанье, давить, пока на камнях не останется ничего, кроме мокрого пятна, но я человек. Все еще человек? Я же разумен, Тото, разве нет? Я могу убить их всех? Но нет, я буду милосерден, если только они скажут мне, зачем они меня мучают.

И я спрашиваю. Похоже на рёв. Но я реву с тех пор, как началось это царапанье; они пилят мою психическую клетку, а я не могу сопротивляться моим мучителям. Теперь лев вырвался из клетки, и он чертовски зол, могу вам сообщить. Вы, маленькие гоблины, маленькие мерзавцы, трясли мою клетку, вы шипели, скрипели и шептали у меня в голове, и теперь я собираюсь, собираюсь, собираюсь…

Нет. Пока не буду. Пока нет. Дам им шанс. Пусть объяснят. И поэтому я спрашиваю снова, а они в ужасе цепляются друг за друга. Я выплевываю вопросы на английском и на датском. Я вижу, как их бледные маленькие личики белеют, рты открываются и закрываются, но из дурацких шлемов не вырывается ни звука, а царапанье становится все громче, у меня в голове звучит уже пронзительный хор.

– Просто заткнитесь! – говорю я им. – Просто прекратите, просто, просто… – я не смогу остановиться, – просто прекратите делать это со мной, и я уйду, да, уйду! Просто – прекратите!

Вялый круг рта, открывается и закрывается бессмысленно, ну точно, золотая рыбка в аквариуме. Я хватаю одного из гоблинов, встряхиваю другого, а затем беру того, который поближе, и швыряю об стену, чтобы разбить шлем и выпустить, наконец, наружу слова. Никаких слов больше нет, а есть только много крови и осколков черепа, и еще жирной серой слизи, она покрывает руки. Так, этот готов, он больше не будет петь цикадой у меня в голове, но жужжащий писк становится только громче. Они, похоже, запустили на полную мощность пилу у меня в черепе и пытаются сделать со мной то же, что я только что сделал с их приятелем.

– И это всё, на что вы способны? – ору я, или пытаюсь орать, но получается только какая-то пена на губах, а звука нет. Последний гоблин пытается удрать, ползет в дальний угол, скафандр скребет по камням. Он уронил светильник, и теперь свет бьет ему в лицо, как на допросе. Бледное, перепуганное лицо, глаза широко раскрыты от ужаса, пятно крови с внешней стороны на шлеме, словно пятно грязи на щеке сиротки из Диккенса. Довольно артистично, правда, даже постарайся я, лучше бы не получилось. Гоблин кричит, а я хочу сказать ему, что, во-первых, я его не слышу, а во-вторых, он вполне может отключить внешние звуки. Что я, этих шлемов не знаю? Наверное, он умоляет сохранить ему жизнь. Гоблины всегда так делают перед тем, как ударить тебя в спину, разве нет?

Вот, Тото, такие дела.

Но я же человек. Я цивилизованный. Я посол человечества к звездам. Ладно, я убил одного из них, но это был несчастный случай, посольства спишутся, обменяются нотами… Я пытался поговорить. В конце концов, я не виноват, что у них нет проверенных дипломатических протоколов.

Ладно. Попробую еще раз. Гоблин съежился и беззвучно кричит – более того, я понимаю этот крик, пропитанный горем и страхом. Я просто щелкаю по передней части его шлема, просто большим и указательным пальцами, как будто муху убиваю. Наверное, я ждал треска, но пластик шлема разлетается вдребезги, осколки попадают ему в лицо, в глаза, зато теперь я могу его слышать. Вот, установлена возможность диалога.

– Просто вылезай из моей головы, – реву я. – Прекрати эту скрёб-скрёб. Я не могу с этим жить. – Согласен, со стороны это может показаться не очень вежливым. Но когда имеешь дело с мозговыми паразитами, все средства хороши.

Он все кричит. Много крови… Похоже, он совсем не стремится к взаимопониманию. Я беру его на руки и еще раз объясняю свою точку зрения, излагаю свои претензии и предлагаю какое-то решение, потряхивая эту тварь для усиления восприятия особо важных моментов. Мы же можем сесть за стол переговоров и урегулировать наши разногласия, как цивилизованные монстры? Но в какой-то момент он замолкает и отказывается от переговоров.

Тишина! Блаженство! Почти полное отсутствие скрипучего шепота – это почти божественно. На этот раз я попал точно, это они виновники моих бед. Я сажусь, устал, истощился. Знаешь, Тото, не просто выжить затерянному в Склепах, особенно если счет идет на недели, месяцы или годы. Надо же иногда получать удовольствие от простых вещей.

Кстати, желудок напоминает мне, что вокруг быстро остывают мертвые гоблины, и, в конце концов, это неразумно, оставлять столько еды, разбросанной по полу.

Я пробую жевать их скафандры – совершенно несъедобно, как будто ешь фольгу или пищевую пленку. Тогда я выколупываю их из скафандров, просто разрываю неподатливую ткань, оставляя бейджи с именами. Первого, оказывается, звали Карсвелл П., а второго – Прошкин М. Довольно странно, если подумать.

Будучи рациональным человеком, мне, вероятно, следует немного поразмыслить, но желудок меня подталкивает, поэтому я решаю отложить процесс осмысления на после обеда, и с жадностью начинаю питаться.

Боже, как они хороши! Ты же помнишь, мой модифицированный желудок долго боролся с дюжиной различных инопланетных биологий, с белками, эволюционировавшими под светом других звезд, более или менее эффективными способами хранения в виде жира на животе, странными сахарами, от которых гниют зубы. Я хочу сказать, что вариантов немного, если твое тело построено вокруг атома углерода, просто многие из таких мест очень далеко от Земли. Но эти гоблины, о, эти гоблины! Я никогда ничего вкуснее не пробовал! Они похожи на свиные отбивные или на сосиски. Никаких тебе долгих часов тошноты, пока желудок пытается справиться с очередной незнакомой биохимией. Можно подумать, что их создали с гастрономической целью. Единственная проблема в том, что они маленькие. Я съел их, как попкорн, а попкорн какая еда?