Чтение онлайн

О нашествии некой коалиции азиатских племен, традиционно именуемой «гиксосами», мы знаем от египетского историка Манефона, труд которого, как мы уже говорили, сохранился только во фрагментах, переданных учеными более позднего времени. В передаче Иосифа Флавия этот примечательный эпизод выглядит следующим образом: «Неизвестно, за что прогневался на нас бог: явились с востока неожиданно люди неизвестного происхождения. Дерзко пошли они против нашей страны и легко покорили ее без битвы. Одолев князей страны, они беспощадно сожгли города и разрушили храмы. Со всеми местными жителями они обращались крайне неприязненно: одних убивали, других с женами и детьми обращали в рабство. Наконец, одного из своей среды они сделали царем; он назвался Салитис. Он прибыл в Мемфис, наложил подати на Верхнюю и Нижнюю страны и поместил гарнизоны в наиболее удобных местах. Более всего он укрепил восточную границу… Удобно расположенный город Аварис… он населил и сильно укрепил и поместил там гарнизон из 240 тысяч тяжеловооруженных». [150]

Несмотря на эмоциональный стиль повествования, совершенно не похожий на суховатое изложение Манефона, подлинность этого фрагмента не вызывает у ученых сомнения. Изложенные события находят подтверждение как у других древних авторов, так и в исследованиях современных археологов. Вопрос в другом: какое же государство или племенной союз могли противопоставить себя Египту, мировой сверхдержаве, пусть и ослабленной смутами, так, чтобы «легко», «без битвы» практически в одночасье покорить ее в решительном натиске? Какие надо было иметь силы, чтобы более столетия удерживать над ней контроль? Кто мог выставить в одной только крепости гарнизон численностью в почти четверть миллиона тяжеловооруженных солдат?

В книге Вернера Келлера приведена карта [151] ближневосточного региона, на которую нанесено так называемое Царство гиксосов, охватывающее огромные территории Египта, Палестины, Сирии и Верхней Месопотамии, и где Ассирия, например, предстает небольшим княжеством в среднем течении Тигра. Нет нужды долго рассуждать о том, что перед нами всего лишь домыслы, основанные на эмоциях: никакого такого «тридевятого царства-государства» на Древнем Востоке никогда не существовало. В своем изложении истории гиксосского нашествия Вернер Келлер почему-то теряет всякую историческую объективность. «К власти пришли чужеземцы, и страна утонула в крови. Гиксосы – семитские племена из Ханаана и Сирии – не знали жалости… Среднее царство фараонов пало под бешеным натиском этих азиатов, „царей чужеземных стран“ (так переводится название „гиксосы“)». [152]

В самом деле, среди многочисленных толкований значения термина «гиксосы» некоторые современные исследователи, действительно, допускают и такое. И. Тантлевский приводит еще одно, очень поэтическое: «властители пустынных нагорий». У Манефона (в передаче Иосифа Флавия) находим два варианта трактовки этого термина: «цари-пастухи» или «пленные». По этому поводу Б. Тураев иронизирует: «Этимология „цари-пастухи“ или „пленные пастухи“ – глоссы досужего читателя манефоновского творения, который несколько был знаком с египетским языком, но не заметил несообразностей, вытекающих из его соображений: весь народ должен называться „цари-пастухи“, или сам себя народ называет „пленные“. [153]

По мнению большинства современных исследователей «гиксосы» – это греческая трансформация египетского названия, звучащего как «хека хасут», означающего «иноземные властители». Первоначально так, возможно, называли только правящую верхушку пришлых завоевателей, а потом в трудах древних историков этим термином стали обозначать весь народ или коалицию племен, принявших участие в завоеваниях. [154]

Попытки ученых определенно идентифицировать этническую принадлежность гиксосов до сих пор оказывались несостоятельными. В уже известном нам фрагменте Манефона в передаче Иосифа Флавия упоминаются «арабы». Христианский историк Африкан, опираясь на тот же фрагмент, говорит о финикийцах. Подобное мнение Б. Тураев называет «домыслами географов птолемеевского времени, а может быть, более поздних, для которых Восток был населен семитами – арабами и ханаанейцами…». [155] Примечательно, что еще многие древние историки хотели видеть в гиксосах предков евреев, а некоторые, Иосиф Флавий, например, усматривали в этом причину возвышения при египетском дворе библейского Йосефа, сына Иакова, и даже находили связь с деятельностью Моисея и, соответственно, Исходом евреев из Египта. Сегодня эту версию рассматривают такие разные авторы как Вернер Келлер и Игорь Тантлевский.

Вообще утверждение преимущественно семитского происхождения гиксосов чрезвычайно распространено в современной литературе и, похоже, является общепринятым. «Разрозненные орды пришельцев в массе своей состояли из западно-семитских, т. е. аморейских и ханаанейских племен. Это были вооруженные скотоводческие отряды, к которым примкнули и отдельные несемитские группы». [156]

Косвенным подтверждением активного участия «семитов» в гиксосском нашествии являются скарабеи, [157] датируемые временем II Переходного периода, с семитскими именами царей Анат-хар и Иакуб-хар; последнее некоторыми исследователями даже идентифицируется с библейским Иаковом, имя которого в современной арабской передаче звучит как Иакуб (Якуб).

Археологи установили, что в XVII веке до н. э. в Палестине резко возрастает число находок египетского происхождения, которые указывают не только на торговые, но и на тесные государственные отношения с гиксосским Египтом. Там появляются также богатые двухэтажные здания, возведенные по египетской технологии. Однако все эти факты не способны опровергнуть главного: для успешного осуществления военной кампании такого размаха совершенно недостаточно объединения даже всех имевшихся в наличии аморейско-ханаанейских сил на территории Леванта. Здесь нужен, как сказали бы сегодняшние политологи, государственный ресурс, т. е. поддержка, пусть и неявная, какого-то значительного государства, например, Митанни, набиравшего силу в Северной Месопотамии. Среди имен гиксосских царей, известных как из списка Манефона, так и из археологических исследований, есть и явно несемитские имена. Не возможно отделаться от ощущения, что за гиксосами стоял какой-то их могущественный союзник, заинтересованный в падении Египта. Впрочем, никаких убедительных документальных подтверждений этой точки зрения в исторической науке до сих пор не предъявлено.

Вряд ли гиксосы, обосновавшиеся в штаб-квартире у восточной Дельты и опиравшиеся на свои позиции в Южной Палестине, могли долго контролировать всю территорию Египта. Во всяком случае, едва ли не с начала гиксосского владычества (XV и, возможно, XVI династии по Манефону) в Фивах «параллельно» царствует местная XVII династия. В начале XVI века до н. э. гиксосские цари окончательно теряют престол, завоеватели частично ассимилируются, частично под натиском восстановленной военной мощи египтян убираются восвояси. Впрочем, события этого периода египетской истории выходят за рамки нашего нынешнего повествования. Мы и так слишком долго задержались на берегах Нила. Взглянем только напоследок, как современные историки интерпретируют в своих сочинениях более чем столетний период владычества гиксосов. Вот что пишет Вернер Келлер: «Около 1730 г. до н. э. внезапно прекращаются хроники, которые не прерывались почти веками. С этого времени Египет погружается в непроглядную тьму». [158] С ним, кажется, не согласен Игорь Тантлевский: «Введение в долину Нила лошади, колеса, усовершенствование многих орудий и оружия (в частности, появление двухколесных колесниц (повозок), запряженных лошадьми, азиатского лука и другого оружия, в производстве которого применялась бронза), строительство новых мощных четырехугольных фортификационных сооружений и комфортабельных жилищ нового типа, появление новых пород животных и сельскохозяйственных культур, новых музыкальных инструментов и музыкальных стилей совпадает по времени с гиксосским владычеством в Египте. Гиксосы усвоили египетский язык и развили традиции египетской письменности». [159]

А как же «непроглядная тьма»?

Кому верить? Где истина? – спросит недоумевающий читатель.

История, как мы уже смогли, вероятно, понять, не знает истины абсолютной, только относительную, да и та более зависит от вкусов историков, чем от скудных фактов, имеющихся у них в наличии. Каждая эпоха принадлежит истории, каждый историк – своей эпохе. Эпоха порождает свою относительную истину, историк интерпретирует ее по своему разумению, воспитанию, социальному заказу. А вообще-то, господа мои, относительная истина всегда по середине. По середине, т. е. в пространстве между разными точками зрения. Только там ищите ее, если хотите обрести исторический ориентир, понять исторический смысл. Правы все, и – не прав никто. Мы никогда не узнаем, как было в действительности. Но мы можем понять исторический смысл действительных событий. Представить варианты вероятного. Смысл не всегда соответствует истине. Истина подчас бессмысленна…

Конечно же, завоевание Египта гиксосами не было единовременной военной акцией, обеспечившей тотальный захват страны. В течение многих лет, предшествовавших сокрушительной атаке главных сил, происходило медленное проникновение в Нильскую долину отдельных отрядов и семейных кланов «жителей песков». Собственно, подобная стратегия не нова: именно по такому сценарию проходило завоевание племенами амурру Северной Месопотамии, закончившееся основанием Старо-вавилонского царства. Постепенное, «мирное», заселение продолжалось до тех пор, пока масса эмигрантов не становилась критической, и ситуация не выходила из-под контроля местных властей. Далее следовал внутренний бунт и одновременно внешний военный натиск, по всей видимости, хорошо скоординированные.

Скорее всего, именно засилие «пришлых людей» стало причиной очевидной социальной нестабильности во времена XIII и XIV династий. А решительное наступление извне положило конец великому многотысячелетнему царству.

Вряд ли появление Аврама со своим отрядом вблизи египетской границы буквально накануне вторжения гиксосских войск было простой случайностью. Как мы уже знаем, патриарх прибыл в Ханаан из Дамаска, где, по некоторым данным древних историков, находился отнюдь не в качестве мирного гостя, и направился прямиком в Шхем – центр военной и политической активности гиксосской коалиции перед экспансией в Египет. Затем он продолжил движение на юг и появился в Хевроне, только что отстроенном, возможно, также в связи с готовящимся вторжением. Путь из Хеврона лежал прямиком в Дельту… Трудно вообразить, чтобы вся эта совокупность фактов была простой цепью совпадений, не имеющей отношения к последовавшим вскоре событиям.