Чтение онлайн

— Спасибо, — вежливо сказал я, — можно ли мне воды? Нет, не для виски, для брюк.

Сверху застонала его супруга, словно разбуженная брызгами холодной воды. Или я начал уже фантазировать?

Как раз в этот момент моего собеседника качнуло в сторону. К сожалению, влево, и он решил вздремнуть прямо на моих коленях. Я резко поднял его, от чего он наклонился вправо и зацепился плечами за спинку дивана, но голова все равно осталась висеть в пустоте. Я оставил его в таком состоянии и поднялся наверх, в свою дыру.

— Линтон, — молился я перед сном, — Линтон, я иду. А вы, Норны [118] из туристического агентства, берегитесь! С этого момента я буду сам устраивать свою судьбу.

Путешествия в Англию. Со времени приватизации Британской железной дороги всегда приходится выбирать между беззастенчиво дорогими поездами, которые к тому же до сих пор находятся в убогом состоянии (нередко пассажиры натыкаются на надпись: «По указанию ее величества королевы Виктории»), и междугородными автобусами, чья сеть такая же густосплетенная, как социальная сеть во времена Железной леди.

Из различных отрезков дороги я мастерил хоть сколько-нибудь приемлемый маршрут, включая ночной переезд, а точнее, переезды. Вместе с горой моего багажа мне нужно было выходить на непонятных вокзалах, так что о сне нельзя было и мечтать. В конце моего пути я сел в утренний автобус, следующий из Барн-стэйпла в Линтон. Несмотря на постоянную тряску, моя голова прислонялась к окну. Попеременно я тосковал то по моей венской кровати, то по моему любимому лондонскому индейцу. Если не считать пары плиток «Кэдбери» и едва теплого чизбургера с полусгнившими томатами на вокзале в Таунтоне, то прошло уже больше пятнадцати часов с момента моего последнего приема пищи.

— Мэрия Линтона, — объявил водитель.

Когда автобус остановился, я не мог поверить, что моим мучениям пришел конец. Неплохо по крайней мере для начала. Я выгрузил багаж из автобуса и поставил его на землю, прямо перед собой. Я был похож на огромного жука скарабея с шариком из навоза. О море не было даже и речи. Я перевел дыхание и позволил себе «Бенсон», сев верхом на самый большой чемодан. Мой взгляд блуждал по незнакомым фасадам в поисках вывесок, обещающих что-нибудь съестное. При этом я оставался абсолютно хладнокровным к цветочным композициям в палисадниках обычных домов. Когда я повернулся, чтобы достать из карманчика маленькой дорожной сумки последнюю пачку сигарет, то только тогда заметил, где я расположился. Позади меня, в лучах раннего солнца, нахохлилось поистине импозантное создание — важный петух, стоящий на птичьем дворе здания викторианской эпохи. За ним — две восьмиугольные башни, смыкающиеся в виде триумфальной арки, поддерживают мощную крышу с тремя фронтонами. На балюстраде перед центральным фронтоном красовался герб, обвитый гирляндами, похожими на водяных змей. И над всем этим была золотая надпись: «Lynton and LynmouthTown Hall». [119] На самом гербе можно было различить смесь мятно-зеленого и оранжевого цветов, окруженную маленькими черными брызгами. Я сделал пару шагов вперед, чтобы удостовериться, в самом ли деле Линтон имеднастолько абстрактный герб. Уже через несколько секунд я смог идентифицировать зеленые пятна как скалы. Черные кляксы, без сомнения, составляли голову, туловище и ноги козы. Итак, город, который я сам выбрал в качестве места жительства (и в определенной степени станет моей временной родиной), — выбрал себе в качестве изображения на герб обычную козу!

В каменной кладке одной из башен в окно был вмонтирован железный крест, а на самом стекле виднелась наклейка — открытие, заставившее меня забыть об урчании в желудке, — непропорциональная, простая надпись, тощенькими буковками приглашавшая в «Lynton and Lynmouth Tourist Office». [120] Оказывается, здесь находилась моя безжалостная телефонистка. Я уничтожил «Джона Смита» за две-три затяжки и был готов.

Внутри висели написанные от руки объявления местного значения; стопка неприлично дорогих туристических карт, а по сути дела — сложенные в несколько раз гектографические карты; фотографии отелей под оргстеклом и загородка от посетителей, за которой несли службу двое краснолицых мужчин. Моей Снежной королевы не было нигде.

— Я хочу, — сказал я одному из двух краснощеких сотрудников, — номер с видом на море, люкс, если такие здесь вообще есть, очень большую ванную. Сильная никотиновая зависимость должна быть не только у хозяина, но и у хозяйки гостиницы. Кроме того, я хочу, чтобы все это было по возможности не очень дорого. И прямо сейчас!

Худощавый молодой человек разглядывал мое тучное тело, пожалуй, дольше, чем этого требовали приличия. А потом, мобилизовав весь свой потенциал, презрительно спросил:

— Are you German? [121]

Его выдох был подобен арктическому порыву ветра. Молча он судорожно сглотнул, словно ему пришлось проглотить поднявшуюся желчь. Лишь от одного его взгляда вены могли вскрыться сами собой.

— Нет, — поспешил я с ответом, — совсем не немец, я из старой доброй Вены. Преподаю там английскую литературу. Но и в повседневной жизни я до умопомешательства люблю все английское.

Сидящий напротив немного расслабился, но больше не удостоил меня своим взглядом. Он наклонил голову примерно на тридцать градусов, а его позвоночник издал при этом металлический звук, словно где-то внутри болт зашел в паз.

Его пальцы ловко перелистывали страницы, иногда он обводил карандашом телефонные номера. Потом снимал трубку и, получив отрицательный ответ, продолжал листать. Я ждал и курил. Курил и ждал. Так прошло все утро. Когда я почувствовал, что моя спина уже не может выносить столь долгого стояния на одном месте, и уже хотел было сказать служащему, что выйду на свежий воздух всего на несколько минут, так как уверен, что он отлично справится без меня, я услышал, как изменился его голос. Кажется, он получил хорошие новости с другой стороны телефонной линии. Спросив, как меня зовут, он продиктовал по буквам мое имя, назвал сумму и повесил трубку.

— Очень хороший дом, — сказал водитель такси, пытаясь запихнуть весь мой скарб в багажное отделение, — хороший выбор, без сомнения. Подождите-ка, Я вам сейчас покажу. Он виден отсюда.

Водитель показал мне дом — в самом деле красивое здание с бело-голубым фасадом. Располагаясь на утесе, он возвышался над городом. Очень высоко над всеми жителями. По предварительным подсчетам — шестьсот футов над городом.

— К сожалению, — сказал водитель, — я не смогу доставить вас на самый верх. С середины горы дорога становится намного уже, вы же понимаете.

Я понимал. Еще как! Норны, эти коварные старые нельмы, снова завязали узелок на моей нити. И возможно, сейчас они сидели у своих кристаллов и наблюдали за тем, как черная повозка взбиралась по отвесной скале наверх.

Водитель высадил меня и предложил подождать, пока я не закончу с транспортировкой багажа. Естественно, за дополнительную плату. Действительно, его предприимчивая идея заслуживала восхищения.

Мне понадобилось всего три часа, чтобы перетащить весь мой багаж к гостинице. По сравнению с этим мое восхождение на Скиддау показалось мне безобидной пасхальной прогулкой. Моя одежда промокла до нитки, soaking wet, [122] как говорят британцы. Когда же я погрузил свое измученное тело на один из чемоданов, мои легочные пузырьки превратились в остроконечные языки пламени. И я никак не мог избавиться от подозрения, будто сам Гефест устроил в моей подложечной ямке новые соревнования.

Седой джентльмен открыл дверь и, увидев меня, распластавшегося на чемоданах, как Гете на итальянской софе (но скорее всего не так элегантно), поспешил ко мне и положил руку на мой лоб.

— Мне вызвать врача? — спросил он.

— Ни в коем случае, — едва переведя дыхание, ответил я, — мне уже лучше, просто небольшие проблемы с кровообращением. Но я был бы вам очень признателен, если бы вы помогли мне с багажом…

— Без проблем, — ответил мужчина.

На некоторое время он исчез в доме. Вернулся со складным креслом, поставил его прямо передо мной и тут же пересадил меня в него. И прежде чем я смог возразить, перетащил всю эту гору вещей в мою новую комнату.