Чтение онлайн

Вдруг воцарилась тишина. Затем раздался вопль, за ним одиночный выстрел. Потом мы увидели нашего гиганта унтера посреди дороги, махавшего нам каской.

Русских было четырнадцать человек, каждый с автоматом. Трое были мертвы, пятеро ранены. Один лежал и стонал в красном от крови снегу. Он был безнадежен.

Оставшиеся невредимыми русские бросили свои автоматы и стояли в ожидании с поднятыми руками, с тревогой следя за нашими действиями. Штрауб позволил им позаботиться о своих раненых и раздал нам их оружие. Мы двинулись в обратный путь; впереди был сержант Фогт, у которого было легкое пулевое ранение. Затем следовали пленники, волоча своих раненых. Умирающего мы оставили на месте.

Несмотря на его протесты, Францл и спасатель положили Шейха на импровизированные носилки и понесли. Шейх протестовал, говоря, что может идти сам, если его будут поддерживать.

– Ты болван, – прикрикнул на него Францл, – помолчал бы уж! Лежи спокойно и заткни пасть.

Лейтенант Штрауб пропустил нас вперед. Через мгновение мы услышали пистолетный выстрел. Я ждал этого – я знал, что он поступит так, как надо. Не торопясь он нагнал нас.

В тот же день ближе к вечеру вся рота двинулась длинной, извилистой колонной к деревне, чтобы занять ее. Только третий взвод оставался на прежней позиции. Штрауб сказал, что мы с Францлом можем остаться и присоединиться к остальным позднее. Но мы хотели быть с нашими друзьями и сказали, что нам не требуется отдых.

Было нелегко расставаться со стариной Шейхом. Мы пожали друг другу руки и не знали, что говорить.

– Передавай наши наилучшие пожелания своим родным, когда вернешься домой… Береги себя, старина.

Для Пилле расставание, казалось, было самым тяжелым – он потерял своего старого спарринг-партнера.

– Катись, – пробурчал Пилле. – Чертовски здорово, что я тебя больше не увижу. – Но он так сильно сжал его руку, что Шейх поморщился от боли.

Велти приказал атаковать, но развертывание было не таким уж легким. Нам приходилось карабкаться по крутым склонам. Нужно было во что бы то ни стало взять русских в клещи. Наконец мы двинулись вперед.

Они встретили нас бешеным огнем из стрелкового оружия. К нему присоединилась пара пулеметов. Второй взвод первым понес потери. Без прикрытия мы бежали по снегу, время от времени падая в снег, передвигаясь ползком на животе. Как только достигнем домов, двигаться станет легче.

Выделенные нам тяжелые пулеметы образовали перед деревней огненную завесу. Как только они обнаружили себя, по ним был открыт ураганный огонь. Сам я тоже вел непрерывный огонь. Отдача оружия и ужасный грохот поддерживали наш моральный дух. Они давали нам ощущение силы и уверенности в себе. Внешний ряд домов превратился в решето; в стенах были дыры; окна выбиты.

Русские стали отходить. Мы ворвались в первые дома, обыскали их и заняли каждый из них с боем. Несколько раз мы встречали сильное сопротивление, но неуклонно продолжали продвигаться вперед.

С нашей стороны также были потери. Я видел, как Ковак тащил одного из наших солдат в укрытие, у него был разорван живот. Фельдфебель рухнул, обливаясь кровью, у своего пулемета. Рвались ручные гранаты. Штрауб указал на один из самых больших домов. Я стрелял по дверям и окнам. Пятеро русских выбросили на дорогу винтовки в знак того, что сдаются, и вышли с поднятыми вверх руками. Лейтенант Велти носился, размахивая пистолетом и выкрикивая команды. Горела крыша одного из домов.

Сдавалось все больше и больше русских. Кое-где мы все еще встречали некоторое сопротивление, но, наконец, деревня оказалась в наших руках.

Лейтенант сразу же расставил аванпосты на холмах по краю деревни.

Велти распорядился собрать всех пленных на маленькой рыночной площади. Многие были уверены, что будут расстреляны. Но Велти отослал их с небольшой охраной вниз по оврагу в самый его конец, и они побитой толпой поплелись понурив голову и неся или поддерживая своих раненых.

Мы сидели на ящиках из-под противогазов в ожидании дальнейших приказов.

Примчался один из часовых сторожевой заставы.

– Где лейтенант?

– В штабе, вон там, впереди. В чем проблема?

– Русские… они идут сюда по низине. По меньшей мере батальон и два танка. – И он ушел.

– Танки, – проворчал Ковак. – Только этого не хватало. И ни одной противотанковой пушки. Опять нам придется уходить.

– Ты хочешь сказать, что все это было напрасно? – простонал Вилли.

– Ты к этому привыкнешь, – проворчал старый солдат. – Вся эта чертова кампания вообще не имеет смысла.

– Все, что мы должны сделать, это подбить танки сосредоточенным огнем, – сказал Пилле задумчиво.

– Неужели? – язвительно заметил Зандер. – Предлагаю тебе попробовать. Вот это будет номер…

Но его сарказм как-то не удался – он потерял свою остроту. У меня вдруг возникло впечатление, что это была лишь маска, за которой Зандер скрывал свое истинное лицо, и что парню уже надоедает носить эту маску.

Подошел лейтенант:

– Пошли, ребята, следуйте за мной! Деревню придется защищать. Приказ начальника.

– В таком случае, – вздохнул старый фельдфебель, – нам придется готовиться к худшему.

Небольшими группами мы окопались на окраине деревни и на окружавших ее холмах. Лейтенант Велти быстро прошел мимо.

– Никому не покидать позиций – или отдам под трибунал!

Францл, больше пораженный, чем разозленный, просто смотрел вытаращив глаза.

– Этот маньяк на самом деле сказал «под трибунал»? – спросил он.

Русские прибывали большими беспорядочными группами. Они заполнили всю низину. Два танка, по-видимому Т-34, медленно, но верно ползли в сторону деревни. Сейчас они казались размером со спичечный коробок.

Сержант Бакес, выбрав позиции для своих тяжелых пулеметов, возбужденно носился от одного к другому, отдавая последние указания. Этим пулеметам предстояло открыть огонь с нашей стороны. Никто не должен был стрелять до этого момента.

Я залег в зарослях кустарников, которые служили прекрасным укрытием. Францл передал мне патронную ленту, а Ковак в бинокль Зандера все время зорко следил за приближающимся противником. Русские перегруппировывались для атаки. Зандер, казалось, потерял интерес к происходящему. Он прислонился к дереву и погрузился в свои мысли. Я видел, что он уставился r небо на западе, где заходящее солнце заполняло все увеличивающуюся черную массу тучи алым светом.

– Эй, Зандер! – позвал я, но мне пришлось позвать еще раз, прежде чем он услышал. – Ради бога, проснись! Что с тобой?

Зандер вскочил и бросил на меня беспокойный взгляд.

– А? Что? Что случилось? – вопрошал он меня. Когда я сразу не ответил, он кивком указал на солнце и сказал благоговейно, так будто только что сделал выдающееся открытие: – Посмотри на этот пылающий закат солнца… Когда мы были детьми, то думали, что это ангелы пекут хлеб…

Я не верил своим ушам. Неужели это был тот самый Зандер, циничный Зандер?