Чтение онлайн

Руки опять в чужой крови. Как в доме с могилой. Как раньше, когда нож плясал в ладонях, а он все не умирал и кричал, кричал, кричал… другие не успевали, сразу захлебывались, но последний…

Как совсем давно, крыша. Стекло.

Нет, в тот раз была моя.

Повинуясь странной идее, иду к Нине.

– Мне нужен нож.

Стилет находится в кармане кителя. Закусив губу, резким движением рассекаю шрам. Нина, не приходя в сознание, беспокойно отворачивается. Скорей.

Прижать рану к калитке, воскрешая в памяти осколок и живую темноту под ногами. Откройся!

Хлопок. Вспышка. Удар в плечо, лицом по земле, а сзади воздух сияет и целлофаново рвется, поднимается утробный вой: сирена. Я отползаю и оборачиваюсь – боже мой, до забора теперь метров пять! Нащупываю колбу… остатки колбы. Под пальцами влажно, в узлах веревки колется стекло.

– Нет! Только не это!

Поверх колец проволоки взвивается, роняя искры, вязь узоров. Расходится дальше и дальше, от пляски символов кружится голова. Шатаясь, ползу на коленях прочь. Смешно: вот тебе и беги…

Девушка лежит в прежней позе, но глаза открыты. Зрачки до краев заполяют серую радужку. Всполохи в небе красят бледную кожу в мертвенные тона, под стать ее сиреневому лавандовому запаху. Проглотив пыль, сиплю:

– Это плохо?

Она медленно моргает: да. Вой падает на октаву ниже, потом еще, мерцает в позвоночнике. Сжимаю кулак с раной.

– Звонок не работал, – зачем-то объясняюсь. Нина кривится. – В следующий раз просто брошу тебя, обещаю.

Вздыхает. Накрываю ее руки своими:

– Главное, не умирай.

Я успеваю расслышать шаги, но не пошевелиться. Нина меняется в лице. Ледяная резь опутывает шею. Я пытаюсь просунуть пальцы под удавку, когда меня дергают назад, опрокидывая на спину. Сверху вырастает фигура. Размытое движение – и тонкая цепочка вспарывает предплечья морозом и болью. Мелькает второй человек, склоняется над Ниной.

– Как она? – спрашивает затягивающий путы мужчина. Успеваю напрячь мускулы, отвоевав кусочек свободы, смаргиваю слезы: цепь, разрезая свитер, вгрызается в кожу.

– Жить будет, – после долгой паузы отвечает другой. Мужчина… нет, парень – чуть старше меня – коротко улыбается. Облегченно – Нинин друг?

– Ты ее знаешь?

Нина сосредоточенно кивает, каркает:

– Ва… лен…

– Понял, – девушку оплетает волшебная паутина. Стоящий на коленях складывает ее – из пыли и камешков, порхающих в воздухе.

– Ты можешь встать? – не дожидаясь ответа, друг Нины подхватывает на руки. От него пахнет сигаретным дымом. Вдруг вижу: не друг, брат. Пусть смуглый и черноглазый, а резкий нос гораздо крупнее, чем у сестры, но в остальном сходство разительное.

– Не бойся, – говорит он. Добавляет в рацию на плече:

– Код пятнадцать. Прием.

– Кан! Ты с ума сошел?! Еще рано отклю… не трогай ее! Надо дождаться подкрепления! – орет его напарник. – Она может быть…

Звук и сияние над оградой гаснут.

– Она связана. Позаботься о Нине, а я разберусь с ней, – парень кричит что-то вслед, но Кан лишь ускоряет шаг. Летит, будто я ничего не вешу.

– Извини за это. За удавку. Иначе нельзя. Лучше не напрягайся, тогда будет не так больно. Расскажи мне, что случилось. Быстро и честно, у нас мало времени, – я молчу. Мы минуем калитку.

– Ладно, неважно. Главное я понял. Ты маг огня.

– … кто? – цепь впивается в горло.

– Ну слава богу. Я уж было решил, что немая, – фыркает. – Серьезно, что произошло?

Я коротко рассказываю о девочке, призраках, портале на парковке. Вру, что выбросила леденец. Уменьшаю количество времени, проведенного в слежке за столбом. Он хмыкает. Я меняю тему:

– Почему сработала сирена и этот… свет… когда я дотронулась до калитки? – вокруг нас редкие фонари скорее размечают пространство, чем рассеивают мрак. За раскидистыми деревьями и под покрывалом вьюнков угадываются корпуса цехов, крытые переходы и секции огромных труб. Завод. В окнах темно и так тихо, будто случившееся у калитки мне приснилось. Далеко воет собака.

– Маг огня управляет и тьмой тоже. Защитный контур отреагировал на эту сторону твоей силы. Что ты сделала?

– Кровь… ничего больше, – и страх, и отчаянное желание, чтобы Нина жила.

– Ясно. Слушай, – Кан вдруг шепчет, – если спросят: ты раньше Нину не встречала. Это важно. Она обязана была доложить о тебе. Никто не должен знать, что она нарушила приказ. Поэтому: ты увидела, что ей плохо, и помогла. Все. Руку порезала случайно и позже – об удавку. Тронула калитку, когда мы проходили. Поняла? Пришли, – ставит меня на землю у зеленой шуршащей громады здания: плющ заплел стены по самую крышу, не сосчитать этажей. – Сможешь дальше сама?

Легкость в голове уже рассеялась. Плечо и щека ноют, горят порезы под чешуйчатыми зубьями цепочки. Делаю несколько шагов на пробу. Под ногами – разбитый асфальт, сорняки и трава в глубоких трещинах. Кан сует ладонь в листья. Щелчок. Со скрипом отворяется дверь.

Сзади из ночи выступают двое. Вздрогнув всем телом, я разворачиваюсь к ним, сердце срывается в галоп – мои тени вернулись!

И тоже вскинулись.

– Спокойно! – Кан встает между нами. – Все под контролем.

– Протокол, – невыразительно отвечает одна из теней. Выдыхаю. Нет, всего лишь люди.

Люди страшнее всего, – что, если я смертельно ошиблась?

– Она неопасна. Просто следуйте за нами.

– Почему сюда? Огненных магов необходимо доставлять к Адамону Влодеку.

– Адамон разбирается с последствиями драки на тренировке. Он может быть где угодно. Я не пойду искать. Рабинский сойдет.

Закрываю глаза и набираю полную грудь осеннего ветра.

Кан подталкивает в спину:

– Осторожней, там ступеньки.

II

Мы спускаемся в кромешной тьме. Я иду первой, нащупывая ступеньку за ступенькой, сзади – Кан и двое других. Сверху гудит электричество. Паника бьется за ребрами пойманной птицей. Стиснув зубы, потихоньку ослабляю цепи. Без особой цели: у меня не хватит сил справиться с тремя мужчинами. Через несколько пролетов, искромсав внутреннюю сторону предплечий, путы повисают на запястьях. Становится светлее. Мутное сияние обозначает толстые жилы кабелей на стенах и – знаки. Хаотичные росчерки баллончиком, еще час назад я бы решила: просто граффити. Символы едва уловимо меняются, если не смотреть в упор. Я быстро перестаю.

Лестница обрывается решеткой. За ней над массивной железной дверью горит забранный металлом фонарь. Кан касается ржавой пластины. Лязгают, открываясь, замки. Парень говорит:

– Дальше сама.

Оглянувшись, я вижу, что все трое одеты в знакомую черную форму, со щитами на груди. Вооружены: подмышечные кобуры, к кольцам на поясах крепятся набедренные сумки и массивные ножны. Нинин брат ободряюще улыбается, но сведенные на переносице брови выдают напряжение:

– Иди, все будет нормально, – стоящий рядом с ним поднимает пистолет. Я тяну за ручку.