Чтение онлайн

Когда в очередном походе на речку я шла в строю своего отряда, неожиданно сзади ко мне подбежал Шульц и левой рукой выдернул клочок волос у меня из головы, потом раскрыл правую ладонь и сдул на меня какую-то пыль, после чего быстро скрылся между корпусами. Все, кто шёл рядом со мной, застыли в недоумении, а я, на мгновение вглядевшись в их лица, рассмеялась.

В лагере часто расцветает вера в различные приметы и суеверия, а страшилки у костра про сглазы, людоедов или красное пятно, которое влетает в форточку, кажутся очень правдоподобными. В отличие от сверстников, которые ещё несколько дней обходили меня стороной, боясь подцепить насланную проказу, я в подобные вещи не верила, они меня, скорее, веселили.

Вернувшись домой с багажом весёлых историй о лагерной жизни и до конца разочаровавшись в Вовке Язанове, который за последнюю неделю перецеловал всех девчонок старших отрядов и даже некоторых вожатых, я быстро переоделась и выбежала во двор. Задрав голову к небу я радостно прокричала:

– Аня-а-а!

Мы жили на первом этаже в четвёртой квартире, а Аня и её семья – в двенадцатой, на третьем этаже прямо над нами. Когда нам с Аней было по семь-восемь лет, я принесла из дедушкиного гаража старый вьющийся провод, которого нам хватило, чтобы протянуть собственную телефонную линию с третьего этажа на первый. На оба конца провода мы привязали спичечные коробки и наполнили их бусинами разного размера. Когда нам нужно было «позвонить», мы дергали провод, и бусины в коробке гремели. Затем мы громко кричали в открытые форточки, будто разговаривали по телефону, совершенно не думая о конфиденциальности передаваемых данных, чем веселили весь двор.

Ближе к зиме наши переговоры прекратились, родители заклеили окна, а наш телефонный провод бесследно исчез. Но привычка звать Анку с улицы осталась, тем более что голосом природа меня не обделила, да и соседи давно привыкли к моим воплям.

Аня услышала меня не сразу, на втором этаже собака тёти Шуры зашлась лаем, и мне пришлось крикнуть погромче. Занавеска отодвинулась, и сестра, помахав рукой, уже через минуту бежала вниз по лестнице. После долгих объятий она взахлёб рассказала мне все последние новости двора: о том, что внучки тёти Шуры приехали к нам на летние каникулы, но почему-то стали с ней меньше общаться, что у Эдика появился новый симпатичный друг Мишка, который ни на кого из наших девчонок не обращает внимания, а также поведала о том, что все жители погоревшего дома целы и невредимы, и строительство нового дома продолжается.

Услышав последнее, я с большим облегчением выдохнула, и мы опять отправились гулять по моей любимой дороге.

День сменяла ночь, ночь – утро, утро – день. Мы гуляли по дороге, но нужная белая «Волга» то скрывалась от нас за поворотом, и мы не успевали её догнать, то пряталась в гараже, и мне не удавалось встретиться взглядом с незнакомцем.

Когда Аня уставала ходить со мной по дороге, у неё находилась куча причин от меня сбежать. Тогда с собой на прогулку я брала ребят помладше и, увлекая их историями о королях, разбойниках или пиратах, также пролагала наш путь по дороге за домом.

Прошёл год.

* * *

– Как год?! – воскликнула Гузель.

Дорога от Кирова до дома занимала около шести часов, и времени у нас было предостаточно, чтобы рассказывать эту историю во всех подробностях.

Увидев мой многозначительный взгляд, Гузель улыбнулась и устроилась на пассажирском сидении удобнее, подмяв под себя ноги.

* * *

– Прошёл год, – повторила я.

За это время я встретила своего незнакомца лишь пару раз. Его грустный взгляд при встрече со мной становился веселее, он, проезжая мимо, улыбался мне, а я, краснея, первая отводила глаза в сторону.

Мои родители официально оформили развод. Папа пришёл в суд последним и очень удивился, когда увидел документы, в которых уже расписались все члены семьи.

– Вот же моя подпись стоит! – уставился он в недоумении на лист бумаги.

– Это моя, пап! – гордо ответила я, а он немного повеселел.

Развод родителей переживают все. И дети, и родители, и родители родителей, и все остальные родственники, особенно если до этого они были одной большой семьёй. Той самой, когда у бабушки за большим столом собираются все: и дедушка с аккордеоном, и три сына с жёнами, и у каждой пары по сыночку и по лапочке-дочке.

Мне было грустно от того, что папа больше не будет жить с нами, что болезнь брата прогрессировала, и что я совершенно не видела дома ни его, ни маму. Так в 14 лет я стала проживать свою собственную взрослую жизнь, в которой научилась самостоятельно готовить гречневую кашу – что плюс, и курить – что минус.

Ближе к осени, в очередной раз проходя мимо дома незнакомца, я увидела Ваньку, соседского мальчишку, которому едва ли исполнилось восемь лет. При своём невысоком росте он тащил на спине огромный мешок, набитый строительным материалом, который был больше него в два раза. Поздоровавшись со мной, он свернул в зелёные ворота и скрылся во дворе дома моего незнакомца. Вечером этого же дня я поймала Ваньку возле гаражей и стала расспрашивать его о том, что он там делал, и как зовут молодого человека из дома за зелёными воротами.

Ванька долго с прищуром смотрел на меня, потом улыбнулся и протянул:

– Вы что, оба с ума сошли? То он! То ты! Как зовут! Да как зовут! Витя его зовут!

Я на мгновение растерялась. Ванька, воспользовавшись моментом, решил удрать, но я поймала его за воротник и строго спросила:

– Что это значит: то он, то ты?

– Ну… – замялся Ванька, поняв, что сболтнул лишнего, но под моим пристальным взглядом, ощущая твёрдую руку у себя на воротнике, раскололся. – Витя тоже спрашивал, как зовут девчонку в белой куртке, вокруг которой постоянно водится один детский сад.

Я расплылась в улыбке.

Двустороннюю белую куртку из кожзама мне привезла моя тётя из Казани, такие модели в наш город ещё не завозили. Зная это, я с гордостью надевала её по поводу и без, игнорируя просьбы мамы носить её только в школу.

Щёки обдало жаром. Справившись с волнением, я взяла с Ваньки слово, что о нашем разговоре никто не узнает, и отпустила беднягу домой. Витя – теперь я знала имя своего незнакомца.

Зима проходила весело. В новой школе у меня появилась подружка Люда, с которой мы вместе возвращались домой. Спускаясь через Ленинский Парк, мы скатывались на портфелях вниз по горе, огибая огромные ели. Все каникулы мы не вылезали из Пушкинского сада, где мой папа работал Дедом Морозом. С утра до обеда он проводил новогодние ёлки, а его помощники – Снегурочка, Кот, Иван-Дурак и ещё пара сказочных персонажей – набивали наши рюкзаки сладостями.

К вечеру в парке появлялось больше взрослых, дети незаметно исчезали с каруселей, значит, наступало время молодёжных дискотек. На одной из таких дискотек я познакомилась с Созоновым Володей – довольно находчивым молодым человеком ненамного старше меня.

Увидев в моих руках фотоаппарат, он подскочил к нам с Людой и предложил сфотографироваться вместе. Чуть позже подошёл его друг, и мы развернули фотосессию в ледяных скульптурах парка, а в конце вечера молодые люди напросились проводить нас до дома.

Последний девятый автобус уже давно уехал в депо, и мы решили идти пешком. Ветер стих, белый снег мягко падал на землю огромными хлопьями. Через сорок минут, дойдя до остановки имени Ленина, ребята переглянулись, и Люда с новым знакомым пошла по главной дороге, а Володя побрел налево за мной.

Как только мы вышли на ту самую дорогу, по которой я выхаживала последние полтора года в надежде встретить Витю, нас ослепил знакомый свет фар. Недолго думая, я схватила своего спутника за руку и потащила по тропинке за гаражи, чтобы скрыться в глубине дворов. Белая «Волга» проехала мимо, и Витя нас не заметил. Подходя к подъезду, я немного опередила Володю, чтобы быстрее проститься, но он ухватил меня за руку, подтянул к себе и поцеловал.