Чтение онлайн

Лана убрала руки с оконной рамы и шагнула ближе к краю, расставляя руки в стороны, как птица крылья в полёте. Безразличная луна продолжала освещать одинокую фигуру, стоящую на краю пропасти.

Дверь в комнату тихо раскрылась, и в неё вошёл Бальтазар. Он увидела Лану, стоящую на окне с расставленными в стороны руками. Его сердце бешено заколотилось в груди. Ветер развивал подол её сорочки, а благодаря лунному свету он мог разглядеть её прекрасное обнажённое тело, облаченное в тонкую ткань.

Он стал медленно приближаться к окну и увидел, что глаза девушки закрыты, а по подоконнику стекает кровь. Она лилась из её ног, порезанных осколками разбитого окна. Лана как будто спала, но вдруг слух Бальтазара уловил слабое волшебное пение. Это принцесса напевала эльфийскую колыбельную, делая шаг вперёд. Бали быстро подбежал и схватил девушку в охапку. Она стала отбиваться, не открывая глаз, как будто совершенно не понимая, что делает.

– Она зовёт меня.
– Повторяла не прекращая она.

Были стал её будить, тряся за плечи, но она всё отбивалась. Когда луна скрылась за густыми тучами, девушка раскрыла глаза встретившись с напуганным взглядом Бальтазара. Он сидел, облокотившись о кровать, и крепко прижимал девушку к себе, не позволяя даже пошевелиться. Он шептал ей, что-то на ухо, успокаивая, но она его не слышала, она плакала, уткнувшись лицом в его сильную грудь, а вскоре и вовсе... уснула.

Глава одиннадцатая

И друзья становятся врагами

Закон, живущий в нас, называется совестью.

Совесть, есть, собственно, применение

наших поступков к этому закону.

Иммануил Кант

Бальтазар

Утром я почувствовал, как Лана проснулась и прижалась ко мне сильнее. Я пригладил её растрёпанные волосы, и тихонечко встал, стараясь не разбудить её. Подойдя к комнате эльфов, я подумал, что они уже не спят, и оказался совершенно прав. Олл и Трэнк занимались приготовлением зелья. Они о чём-то спорили, активно размахивая руками.

Я тактично прокашлялся, и на меня устремилось две пары усталых глаз и даже злых глаз.

– Что-то случилось?
– спросил Олл, украдкой посмотрев в зеркало.

– Да, - я коротко рассказал историю, произошедшую ночью. Эльфы как ошпаренные выбежали из комнаты, а я последовал за ними. Когда мы вбежали в комнату, Лана уже сидела на кровати. Она удивлённо и одновременно испуганно смотрела на свои пятки, порезанные осколками от окна, а в глазах застыли слёзы.

Ребята стали залечивать раны, а я подсел к ней и, нежно обняв за плечи, спросил:

– Ты помнишь, что произошло?

– Нет, - тихо выдавила из себя девушка и зашипела от боли.
– Я только помню голос. Он звал меня куда-то, а дальше... не помню.

– Бали, - позвал меня Трэнк.
– Пожалуйста, будь рядом с ней. Ведь мы не всегда будем поблизости, нам надо готовить зелье, - эльфы ушли, а я прижал Лану ещё сильнее к себе. Она уткнулась лицом в мою грудь, а потом встала и направилась в ванную, немного прихрамывая.

Сейлана

Что же ночью то произошло? Ничего не помню. Чёртова Лецирия. Чтоб были прокляты эти орки.

Пока я с удивлением смотрела на расцарапанные ноги и мучилась от головной боли, в комнату вбежали эльфы и Бали. Эльфы залечивали мне порезы на ногах, а Бальтазар поинтересовался, помню ли я хоть, что-нибудь. Я сказала как есть, потому что смысла врать нет. И так понятно, что я ничего не помню. Ну вот. Симптом за симптомом. Надеюсь, что я умру не раньше положенного.

Залечив мои ноги, эльфы проговорили, что-то вроде того, чтобы Бали следил за мной получше и вышли из комнаты. Я пошла в ванную, ноги немного болели, хоть и были уже без царапин, а голова раскалывалась от сильной боли. Погрузившись в горячую воду, я испытала самое великое удовольствие. Не знаю, сколько я так провалялась в деревянной лохани, но за дверью послышались нервные шаги Бальтазара. Чтобы он не нервничал, я быстренько оделась и вышла с ванной комнаты, после чего мы пошли завтракать.

С каждым днём мне нравиться эта таверна всё больше и больше. Здесь работают такие милые люди, ой, то есть эльфы. Все такие приветливые и внимательные, как будто насквозь видят.

Да... уютная таверна, вкусная еда, Бальтазар рядом... Что может быть ещё лучше? Эту прекрасную атмосферу спокойствия нарушает только то, что мне осталось жить девять дней. Что-то меня совсем на пессимизм потянуло. Хотя... когда знаешь, сколько тебе осталось жить радоваться, как-то не тянет, сколько не старайся.

Опять разболелась голова. Я попыталась унять боль, зажав виски. Бальтазар обеспокоенно посмотрел на моё лицо.

– Что с тобой?

– Голова болит, - сквозь зубы ответила я, преодолевая сильное желание закричать. У меня было такое чувство, что мне её медленно распиливают пополам тупым лезвием или сжимают большими тисками.

Боль резко утихла, впрочем, так же как и возникла, и я вздохнула спокойно. Посмотрев на Бальтазара, я увидела перекошенное волнением лицо. Я хихикнула и обняла его за шею.

– Всё нормально. Боль уже прошла. Ты же знаешь что это яд, так что не волнуйся. Мне придётся потерпеть... а если ты будешь рядом, то сделать это будет гораздо проще.

Бали обхватил руками мою талию и зарылся носом в капну светлых волос. Это его движение заставило пробежать по моему телу тысячи мурашек, которые дарили сладкое томление и тепло во всём теле.

Я услышала, как раскрылась дверь таверны, скрип петель сопровождал негромкий звон колокольчика, который был повешен над входом. Бали всё ещё удерживал меня в своих объятиях. Женское любопытство заставило меня оторваться от мужчины и повернуться к двери. На входе в таверну стоял изрядно потрепанный Дирон.