Чтение онлайн

Все, что сказал папа, конечно, было справедливо, но это меня все же тревожило. В школе я, разумеется не подал и виду. Именно там я рассказал всем, что мы являемся кандидатами на полет к Ганимеду. Если нас постигнет неудача… ну да, теперь мне все это кажется уже немного смешным.

Дюк Миллер, мой лучший друг, был уже ютов переселиться.

— Но как же ты сможешь это сделать? — спросил я его. — Позволят ли тебе твои родственники лететь туда?

— Я уже все обдумал, — сказал Дюк. — Мне только нужен взрослый, который согласится быть моим опекуном и заступником. Если ты сможешь подключить к этому своего старика, чтобы он поручился за меня, все будет в порядке.

— Но что на это скажет твой отец?

— Мне это все равно. Он и без этого давно говорит, что в мои годы он уже стоял на собственных ногах. Он говорит, что молодые люди должны быть, самостоятельными. Ну какая тебе от этого польза? Ты поговоришь об этом с твоим стариком, лучше всего сегодня же вечером?

Я пообещал ему это, и я это сделал. Папа некоторое время ничего не отвечал. Потом он спросил:

— Ты действительно хочешь, чтобы Дюк полетел с нами?

— Конечно. Это же мой лучший друг.

— Что сказал на это его отец?

— Он его еще не спрашивал — я потом скажу тебе, что ответит на это мистер Миллер.

— Ах так? — сказал папа. — Тогда мы лучше подождем, что ответит мистер Миллер.

— Гм… Джордж, это значит, что ты подпишешь поручительство, если отец Дюка будет согласен?

— Это значит то, что я сказал, Билл, — подождем! Проблема эта, может быть, разрешится сама собой.

— Ну, если Дюку удастся заинтересовать мистера и миссис Миллер, они, может быть, тоже выдвинут свои кандидатуры.

Папа поднял брови.

— У мистера Миллера очень много интересов здесь, на Земле. Я думаю, легче заставить поднять угол Боулдер-Дам, [105] чем оторвать от Земли мистера Миллера.

— Но ты же отказываешься от своего дела.

— Не от своего дела, а только от своего рабочего места. Свою профессию я беру с собой.

Я увиделся с Дюком в школе на следующий день и спросил, что сказал его отец.

— Забудем об этом, — ответил он. — Наше дело лопнуло.

— Что?

— Мой старик сказал, что только полные идиоты могут думать о том, чтобы лететь на Ганимед. Земля — единственная планета в нашей Солнечной системе, на которой можно жить, и если бы правительство не состояло из сумасшедших мечтателей, они бы не дали ни гроша на этот безумный проект. Нельзя голые скалы превратить в зеленые холмы, сказал мой отец. Он сказал, что все это предприятие обречено на провал.

— Еще вчера ты придерживался другого мнения.

— Тогда я не знал его точки зрения. Не знал его решения. Мой старик хочет взять меня в компаньоны. Как только я окончу колледж, он подключит меня к руководству делом. Он сказал, что ничего не хотел говорить мне до сих пор, чтобы я стал самостоятельным и учился захватывать инициативу в свои руки, но вчера он откровенно скачал мне о своем решении. Как ты это находишь?

— Неплохо, это же ясно. Но что это должно значить: предприятие обречено на провал?

— Он тоже говорил “весьма мило”. Итак, мой старик сказал, что просто невозможно поддерживать колонию на Ганимеде. Это опасное положение, которое должно поддерживаться искусственно, — это он сказал буквально, — и однажды эта поддержка исчезнет, тогда вся колония сыграет в ящик. Может быть, тогда мы прекратим бороться с природой.

Мы больше не говорили об этом, потому что начались уроки. Вечером я рассказал об этом папе.

— Что ты скажешь на это, Джордж?

— Гм, это другое дело.

— Что?

— Ну, не лезь в бутылку! Если на Ганимеде что-нибудь выйдет из строя и у нас не будет возможности это отремонтировать, третья луна вернется к своему первоначальному состоянию. Но это не весь ответ. У людей смешная привычка называть “природой” все, к чему они привыкли, — но теперь больше не существует “естественного” окружения; по крайней мере, не в обычном смысле этого слова. С тех пор как человек спустился с деревьев, он изменяет природу. Билл, сколько человек живет в Калифорнии?

— Пятьдесят пять — шестьдесят миллионов.

— Ты знаешь, что первые четыре колонии, основанные здесь, голодали? Это правда! Как же это получилось, что здесь могут жить пятьдесят с лишним миллионов человек и не голодать? При этом я не имею в виду рационы.

Он сам ответил на свой вопрос.

— У нас на побережье есть четыре атомные станции, которые опресняют морскую воду. Мы используем каждую каплю воды Колорадо и каждую снежинку Сьерры. И у нас есть миллионы других способов самообеспечения и различных устройств для этого. Если эти устройства будут уничтожены, скажем, во время сильнейшего землетрясения, — эта страна снова превратится в пустыню Я сомневаюсь, чтобы можно было эвакуировать такое количество людей. Но об этом мистер Миллер, конечно, не беспокоится. Он рассматривает Южную Калифорнию как свою естественную среду обитания. Запомни одно, Билл. Там, где у людей в руках достаточно массы и энергии, — и они достаточно энергичны, они сами создают себе такие условия, какие им нужны.

С тех пор я больше не обращал внимания на Дюка. Примерно в то же время мы получили приглашение принять участие в тестах, которые, должны были помочь выбрать участников полета, и это очень сильно воодушевило нас. Кроме того, Дюк, казалось, изменился — или это я стал другим? У меня в голове был перелет, а он не хотел об этом говорить или, если все же говорил, то превращал это в какую-нибудь шутку, ударявшую меня в самое больное место.

Папа не хотел, чтобы я бросал школу, пока все было не наверняка, но я многое пропустил из-за испытаний и тестов. Тут был обычный медицинский осмотр, конечно, к нему была добавлена пара новых процедур. Например, “g-тест”. Я выдержал восемь “g”, прежде чем потерял сознание. Это показал тест. Потом были испытания в условиях переменного давления и исследования кровеносных сосудов — им не нужны были люди, у которых была склонность к спазмам сосудов. Было еще много других испытаний и исследований подобного же рода.

Но мы выдержали их все. Потом начались психологические тесты. Это было много хуже, потому что никогда не знаешь, что тебя ожидает. Половину времени вообще не имеешь представления, что тебя проверяют. Все началось с гипноанализов, и это было довольно подло. Откуда тебе знать, что ты выдашь им во сне?

Однажды я бесконечно долго сидел в кабинете одного психиатра, который просил меня прийти к нему. Там также находились двое служащих; когда я вошел, они достали из моего дела листок с данными медицинского и психологического обследования и положили его на стол. Потом один из них, рыжеволосый парень, насмешливо осклабился:

— О’кей, коротышка, садись вон там и жди.

Через некоторое время рыжий взял листок с данными осмотра и стал его читать. Внезапно он глупо усмехнулся, повернулся к другому писарю и сказал:

— Эй, Нед, посмотри-ка на это!

Другой прочитал указанное место и, казалось, тоже нашел его смешным. Я видел, что они наблюдали за мной.

Второй писарь вернулся назад, к своему столу, но потом рыжий подошел к нему с листком моих данных и прочитал что-то из них, но так тихо, что я не смог понять большинства слов. Но то, что я понял, обеспокоило меня.