Чтение онлайн

— А теперь в чем дело? Я что, должен биться с ним, стоя одной ногой в ведре? Мне показалось, что годится вое, что режет или колет — все, что я делаю собственными мускулами?

— Так оно и есть, милорд. Но это не даст результатов.

— Почему же нет?

— Игли убить невозможно. Понимаете, он, вообще-то говоря, не живое существо. Он — конструкция, созданная неуязвимой именно с этой целью. Мечи, или ножи, или даже топоры не поражают его; они отскакивают. Я это видела.

— Вы хотите сказать, он — робот?

— Если вы подразумеваете рычаги, колесики и печатные схемы — то нет. Вернее было бы назвать Голем. Порода Игли — это подражание жизни. — Стар добавила: — В некоторых отношениях лучше, чем жизнь, поскольку нет никакого способа, насколько мне известно, убить его. Но одновременно и хуже, ибо Игли не очень сообразителен и уравновешен. У него очень много тщеславия и мало здравого смысла. Руфо сейчас на это и нажимает, подогревая его до кондиции, выводя его из себя до того, что он не сможет ясно мыслить.

— Правда? Н-да! Надо мне не забыть отблагодарить Руфо за это от всей души и даже больше, наверное. Ну, Принцесса, так что вы мне сейчас прикажете делать?

Она развела руками так, как будто все было очевидно.

— Когда вы приготовитесь, я сниму защиту — и вы убьете его.

— Но вы только что сказали… — я не стал продолжать. Когда распустили французский Иностранный Легион, для нас, романтиков, осталось очень мало тепленьких местечек. С этим мог бы справиться Умбопа. Несомненно — Конан. Или Ястреб Карс. Или даже Дон Кихот, потому что штука эта была размером как раз с ветряную мельницу.

— Ладно, Принцесса, давайте займемся делом. Ничего, если я поплюю себе на руки? Или и это не по правилам?

Она улыбнулась одними губами и очень серьезно сказала:

— Милорд Оскар, мы все поплюем себе на руки; мы с Руфо будем сражаться рука об руку с вами. Или мы победим… или все мы умрем.

Мы пошли присоединиться к Руфо. Он показывал Игли ослиные уши и орал:

— Кто твой отец, Игли? Мать твоя была мусорной урной, а вот кто твой отец? Глядите на него. У него пупа нет! Ха-а!

Игли парировал:

— А ТВОЯ мать гавкает. Твоя сестра дает зеленые марки! — но, как мне показалось, довольно слабо. Было ясно, что замечание насчет пупов задело его за живое — пупа у него не было. Что ж полагаю, это только естественно.

Все вышеприведенное — это не совсем то, что сказал каждый из них, за исключением замечания насчет пупа. Мне бы хотелось передать этот разговор в оригинале, потому что на их языке оскорбление — это высокое искусство, по меньшей мере равное поэзии. По сути дела, воплощением литературного изящества служит обращение (принародное) к своему врагу в какой-нибудь трудной стихотворной форме, скажем, сестине, так, чтобы каждое слово источало яд.

Руфо восторженно закудахтал:

— Сделай сам. Игли! Ткни себя пальцем в живот и сделай себе пуп. Тебя оставили снаружи на дожде, а ты сбежал. Тебя забыли доделать. Разве эта штука называется НОСОМ?

Он вполголоса обратился ко мне по-английски:

— Каким он вам нужен, босс? Сырым? Или хорошо пропеченным?

— Не давай ему отвлекаться, пока я не изучу положение. Он английский не понимает?

— Ни слова.

— Хорошо. Насколько я могу к нему подобраться, не опасаясь что он меня сцапает?

— Насколько хотите, пока не снята защита. Но, босс, вообще-то я не должен вам советовать, но когда мы примемся за дело, смотрите, чтобы он вас не заграбастал.

— Постараюсь.

— Будьте осторожны. — Руфо повернул голову и прокричал: — Йа-а! Игли ест то, что наковырял из носу. — И добавил мне: — Она хороший доктор, лучший, но все равно будьте осторожны.

— Буду. — Я шагнул ближе к невидимому барьеру и поднял голову поглядеть на это создание. Он воззрился на меня сверху вниз и издал ворчащий звук, а я показал ему нос и послал сочный, со смаком “привет из Бруклина”. [46] Я стоял от него с подветренной стороны, и мне показалось, что он не мылся лет 30–40; запах от него был хуже, чем в раздевалке на стадионе после первого тайма.

У меня проклюнулось зернышко мысли.

— Стар, этот херувим умеет плавать?

Она удивилась.

— Честное слово, не знаю.

— Может, его забыли на это запрограммировать. Как насчет тебя, Руфо?

Руфо самодовольно ответствовал:

— Проверьте меня, только проверьте. Я мог бы поучить даже рыб. Игли! Расскажи-ка нам, почему тебя отказалась целовать свинья!

Стар может плавать, как тюлень. Мой стиль плавания больше похож на паром, но я добираюсь, куда надо.

— Стар, может, эту штуку и нельзя убить, но она дышит. У нее есть хоть какой-то кислородный обмен, даже если она работает на керосине. Если немного подержать его голову под водой — сколько нужно — готов поклясться, что его мотор заглохнет.

У нее расширились глаза.

— Милорд Оскар… рыцарь мой… я в вас не ошиблась.

— Для этого придется изрядно потрудиться. Играл когда-нибудь в водное поло, Руфо?

— Я его изобрел.

— Надеюсь, что это правда. Я в него играл — однажды. Как и поездка на шесте, [47] это интересное ощущение, но хватает одного раза.

— Руфо, ты не мог бы заманить нашего приятеля поближе к берегу? Я так понимаю, что заграждение следует вдоль этой линии мохнатых и пернатых друзей? Если это так, то мы можем увлечь его почти вон к тому обрывчику с глубоким омутом под ним — помните, Стар, где вы “топили” меня в первый раз?

— Это нетрудно, — сказал Руфо. — Мы двинемся, и он пойдет следом.

— Я бы хотел, чтобы он бежал. Стар, сколько вам понадобится, чтобы отключить ваш забор?

— Я могу снять защиту мгновенно, милорд.

— Ладно, значит, план такой. Руфо, я хочу, чтобы ты вынудил Игли преследовать тебя во всю его прыть, а ты удирай и бега к тому обрыву. Стар, когда Руфо это сделает, вырубайте барьер — снимайте защиту — мгновенно. Не ждите, пока я об этом скажу. Руфо, ты ныряешь и гребешь во весь дух; не дай ему себя схватить. Коли нам повезет, если Игли не будет двигаться быстро, при его размерах и неуклюжести он тоже полетит в воду, хочет он того или нет. Я буду бежать неподалеку, рядом с вами и немного позади. Если Игли сумеет нажать на тормоза, я шарахну его нижним захватом и скину в воду. Потом мы все играем в водное поло.