Чтение онлайн

Но и здесь была оговорка: принять вторую сущность скульптура сможет лишь полюбив. Найдя свою истинную пару. Возможно, именно отсюда и тянется наше безумие и счастье.

Уже прошло много веков, северные пайри рождаются людьми. И впервые сталкиваются со второй сущностью на тридцатом году жизни. Наше взросление несколько отличается от людей. Мы полностью взрослеем к пятидесяти человеческим годам. А тридцать для нас то же самое, что и восемнадцать для людей. Пока пайри не познакомится и не примет первое «я», его скрывают родители от чужих глаз. Тем самым защищая своего, несомненно, уязвимого отпрыска.

Мы не зря говорим, что человеческая ипостась – вторая. Ведь именно полюбив, скульптура стала человеком. Но сейчас, сейчас все изменилось. Почему, неизвестно никому. До сих пор Нуат оберегает нас.

Холодный камень обжег кожу. Смутно, однако, понял, меня положили на алтарь.

– Анерика, что происходит? – голос отца дрожал.

– Уходите, – тихо, но непреклонно потребовала невестка, – и…

Голос Анерики оборвался, она пыталась взять себя в руки.

– Скажите повитухам, чтоб ждали за дверью.

– Что? Анерика?!– отец не пытался скрыть страх за еще нерождённого ребенка, – срок… слишком рано!

– И пусть готовятся к худшему. Уходите.

– Анерика? Девочка, что ты задумала?!

– Жизнь в обмен на жизнь, – тихо произнесла она, – мало времени, мне нужно успеть подготовиться. Уходите!

Анерика уже кричала. Я хотел подняться. Крикнуть, что я не стою этой жертвы. Только не так, только не моего племянника.

– Нет!

– Он умрет, – я не видел, но понял, что она указала на меня, – а с ним погибнет надежда. Я… мы с Лираном справимся с утратой сына…. Позже я смогу подарить новую жизнь.

– Сын?! – удивление и боль.

Даже я смог открыть глаза. Яркий свет не ослепил. Настолько я был потрясен. Я искал глазами ту, которая была пойти на огромную жертву ради меня. Ради нашей семьи.

Анерика, сколько ее не упрашивали, не называла пол своего ребенка. И она-то как никто другой знала, что значит для пайри первенец мальчик.

– Уходите. Вы не сможете помочь. Зверь рвет его изнутри. Осталось мало времени, – слезы текли по ее щекам, – и, не пускайте Лирана. Он поймет меня, но позже.

Я слышал, как отец шумно втягивает воздух сквозь плотно сжатые зубы. Как раздаются его шаги. Он уходил, а я не мог оторвать глаз от Анерики. От ее глаз, блестящих от слез. От глаз, полных решимости.

– Не надо, – с огромным усилием выдавил я, – не смей.

– Онерг, ты и она, будущее мира. Ты не принял ее. Я поспешила, – утирая льющиеся слезы, прошептала невестка, – Она – драгоценное дитя. Ты – ее страж. Все поймешь позже.

– Ах, – вместо ответа, с моих губ сорвался крик.

Меня выворачивало, тело до этого пылающее, холодело.

Резкая смена температуры сводила с ума. Я чувствовал, как трещат мои кости.

Как бьется внутри зверь. Контроль, что это? Я больше не знал, что это такое. Был только холод. Моя стихия и боль.

***

Никто не должен вмешиваться в дела Богов. Никто не имеет права противиться своей судьбе. То, что делала сейчас Анерика, противоречило традициям клана. Противоречило здравому смыслу.

Тем не менее, девчонка решила бросить вызов всем. Закусывая губу от боли, чертила руны призыва по краям алтаря. Чертила, стараясь не смотреть на скрючившегося Онерга. С ее лба градом катился пот, дыхание было частым и прерывистым.

По ногам струйкой стекала кровь. Она прекрасно осознавала, что начались схватки. Преждевременно. Однако отступать было не в ее правилах. Да и на кону стояло слишком многое.

К своей Богине, северные пайри обращаются в первозданном облике. В том, что является несомненно первой сущностью. Понимала ли Анерика, что превращение может убить и ее, и ребенка? Понимала, как и то, что жизнь Онерга стоит в разы больше их жизней.

На краткий миг она потеряла сознание. На краткий, но ей хватило сил вернуться, а главное не упасть. Вот только последнюю руну пришлось чертить заново, и уже своей кровью из расцарапанной руки.

Наконец, закончив с рисунком, чуть пошатываясь, девушка отошла на два шага от алтаря. Встав лицом к ногам бессознательного Онерга и сложив на груди руки прошептала:

– Мать нашего народа, – сделав глубокий вдох, намного громче продолжила девушка, – Великая и милосердная Нуат, ответь мне, к тебе взывает дочь твоя.

Анерика во много раз сократила традиционное обращение, но не только это было вопиющим отступлением. В голосе девушки не было трепета или почтения. Она требовала немедленного появления богини.

Кровь, что текла по ногам Анерики, уже лилась. Краткие до этого спазмы, участились.

– Нуат, молю, – оседая на колени вскричала девушка, – не оставь детей своих.

Ничего не происходило. Руны на алтаре не спешили гореть. Сердце лежащего на гранитном камне мужчины забилось с утроенной силой. Четыре быстрых удара, заходясь в беззвуном плаче, отсчитала Анерика, и сердце Онерга перестало биться.

Отчаяние и боль, страх и обреченность на краткий миг охватили девушку.

– Я здесь, – голос, который буквально раздавался отовсюду.

Отлетал от стен и бил по плачущей девушке. Въедался в кожу и разъедал душу. Требовательный и вместе тем нежный. Анерика замерла, боясь пошевелиться.

– Ты звала меня, – ласково раздалось от дверей храма.

Все еще не веря, Анерика медленно оборачивалась. Она и подумать не могла, что Богиня появится не в положенном для этого месте – на постаменте, чуть выше алтаря.

– Моя богиня, – кланяясь, насколько позволял живот, прошептала Анерика.

Она только сейчас поняла, что схватки прекратились, и боли больше нет. А кровь не течет по ногам. Словно стрела, догадка пронзила ее сознание.

– Да, моя жемчужина, я остановила время, – улыбаясь уголками губ, произнесла Нуат.

Не так представляла себе богиню Анерика. Она никак не могла поверить, что хрупкая на вид, да еще и босая девушка перед ней, и есть их великая Богиня Нуат.

И только глаза выдавали силу и могущество, мудрость прожитых лет.