Чтение онлайн

Зезва Ныряльщик проводил взглядом сразу четверых всадников, понуро покачивающихся в седлах. Один из бдительных часовых сладко спал, обняв шею лошади. Как он при этом не падал, оставалось загадкой. Дождавшись, когда цокот копыт по грязи утихнет, Зезва повернулся к спокойно облокотившемуся о стену Снежному Вихрю.

— Давай снова, приятель. Ты утверждаешь, что знаешь, где искать каджа.

Снеж молча кивнул, улыбнувшись. Зезва засопел, взялся за меч, отпустил рукоятку.

— И ты знаешь, как противодействовать змееголовому.

Рвахел снова кивнул. Его улыбка стала еще шире. Зезва раздраженно сплюнул в грязь.

— Курвова могила!

Снеж отвернулся и принялся смотреть, как по сточной канаве мчится грязная мутная вода. Зезва опять злобно сплюнул и засопел сильнее прежнего.

Повторный осмотр трупа купца Зелона укрепил подозрения Вааджа и Вахи Гордея. Светящееся вещество, обнаруженное на одежде, оказалось ни чем иным, как Пылью Грани, субстанцией, имеющей необычайно мощные магические и, что самое главное, поражающие свойства. Любой, кто находился в контакте с ней больше двух-трех дней, обычно умирал мучительной смертью. У него выпадали все волосы, а кожа приобретала бледный оттенок. Однако ж, никаких признаков болезни на теле злодейcки убиенного Зелона не наблюдалось, и королевский звездочет Ваха Гордей пребывал в очень дурном настроении, пока, по совету Вааджа, к делу не подключили личного телохранителя королевы рвахела по имени Снежный Вихрь. То, что для поимки страховидла привлекли другого страховидла, достойного Ваху ничуть не смутило. Главное, это сделать дело, а как ты будешь таскать яблоки мимо сторожа, дело десятое. Ну, или одиннадцатое. Не исключено, что и двенадцатое. Ведь пути Ормаза осмыслению не подвластны. Кроме опроса телохранителя, со дня на день ожидались самые последние сведения от старшего агента Мгера: Тень развернула бешеную деятельность. Ожидался приезд самого Эниоха — правой руки всемогущего Гастона Чёрного. Именно об этом достойный Ваха узнал из письма, адресованного лично ему и подписанное Главой Тени. Главный Смотрящий Мзума выражал самую решительную поддержку усилиям господина казначея по выявлению зловредных лиходеев, замешанных в подрыве фундаментальных устоев государства: чеканке фальшивых денег. Гастон также слал нижайший поклон государыне и дружеский привет господину Вааджу. В конце эпистолы Гордей узнал, что в целях усиления следствия и максимального содействия господам Вааджу и Гордею, а также ввиду необычайно осложнившейся оперативной обстановки вокруг города Цум, Гастон Чёрный отправляет в Душевное тевадство своего лучшего человека, мастера Тени — достойного Эниоха.

— Ну, всё, — не без сарказма сказал Ваха, сворачивая свиток, — лучшие люди Тени подключились, теперь фальшиводелателям не поздоровится, клянусь трубой! Да… Ваадж, долго я должен ждать этого… как его… Да, Снежного Бурана? Ну, Вихря, подумаешь. Э? За дверьми ждет? Так пусть заходит! Чего? Не кричать, стража услышит? А, он под иллюзией, ясно. Чтоб треснула моя труба! Долго я должен его ждать?!

Первым делом Снеж заявил, что ему совершенно непонятно, зачем видному купцу, почтенному члену гильдии, вообще связываться с магическими штучками. Они несут только смерть. Шерсть или пеньку с их помощью в Баррейн не продашь. На это Ваадж возразил, что купец Зелон являлся заядлым любителем "блаженства": на его шее обнаружены многочисленные следы от присосок дзапов — симбионтов каджей. Выслушав, как Зезва едва унес ноги из притона блаженцев, рвахел заметно помрачнел и сказал, что, в таком случае, всё безнадёжно, а фальшивые роины, найденные при обыске в доме одиноко жившего Зелона, лишь добавляют делу этой самой безнадежности.

— Клянусь трубой, — вспылил Ваха Гордей, — зачем мы тогда вообще тебя позвали? Какой от тебя толк?

— Понятия не имею, человек, — спокойно ответил Снеж. — Попросили, я пришел.

Горбун всплеснул руками и уже открыл рот, дабы высказать все, что думает, но Снежный Вихрь сказал:

— Вы, человеки, не умеете думать. Фальшивые роины — лишь часть задумки каджей, клянусь Бураном.

— Это мы и без тебя поняли, — буркнул звездочет. Ваадж напряженно смотрел на восьмирукого. Снеж улыбнулся. В золотистых глазах рвахела играла насмешка.

— Каджа невозможно убить, — Зезва повернулся к по-прежнему опирающемуся о стену рвахелу. Курвин корень, он вообще не пошевелился с тех пор, как они зашли в эту арку! Капюшон накинут так низко, что было совершенно непонятно, каким образом рвахел вообще что-то видит. Время от времени из-под одежды восьмирукого доносился мелодичный звон; словно пара нежных колокольчиков звенит в руках ребенка. Но между складками плаща скрывались не колокольчики, а смертельные ножи. Одно движение, неподвластное человеческой реакции, и восемь лезвий пронзят цель насквозь.

— Почти, — отозвался Снеж.

— Что "почти"?

— Но попробовать можно, человек. Мой прадед отправил на соль двух змееголовых.

— Да ладно? Хорошо, что не десятерых.

Но слова Снежа заставили Зезву задуматься. Неужели правда? Убить, каджа можно убить!

— Значит, в коридоре ты видел дэва, человек? — Снежный Вихрь поднял голову, пристально взглянул на мзумца.

Ныряльщику почудилось, что в золотистых глазах зажглись два маленьких огонька. Нет, показалось, курвин корень. Зезва покосился на Снежа. Под иллюзией, конечно. Имеет вид достопочтенного горожанина. Интересно, как рвахелы наводят морок? Нужно будет поинтересоваться у Ваа…

— Твой друг-чародей знает о нас не больше тебя, Ныряльщик Зезва.

— Заткнись.

— Конечно.

Закапал дождь, сначала слабый и робкий, но вскоре целые потоки воды летели на мостовую и крыши, потекли вниз по кривым сточным трубам, зашипели водоворотами в канавах. Промчался одинокий всадник, судя по одежде — рмен. Зезва провожал силуэт взглядом, пока тот не скрылся в пелене ночи и дождя.

— Даже не думай, — проговорил Снеж тихо. — Не выйдет.

Зезва резко повернулся.

— О чем ты?

— Сейчас ты воображаешь, что раз дэвы имеют что-то против змееголовых, то можно будет использовать их вражду. Вражду, на первый взгляд, совершенно непонятную. Для дэвов человеческие склоки — пустой звук. Они с радостью прикончат любого человека, попавшего в их лапы. И я их прекрасно понимаю.

— Еще бы, — скривил губы Зезва. — Видел я уже дэвов.

— Вот как? — Снеж не смог скрыть интереса. — И где же?

Но человек лишь молча покачал головой в ответ, давая понять, что ничего рассказывать не будет. Рвахел долго всматривался в упрямо нахмурившегося Ныряльщика, затем улыбнулся и принялся играть ножами. Этот человек не будет лгать. Странно для человека.

Зезва помнил про дэва Ноина, обратившегося в камень. Чуд из веретена, подвластный темной сущности Вайны, пожертвовал собой, но не убил человеческого ребенка. "Способен ли я на такое? — думал Ныряльщик, прислушиваясь к барабанному бою дождевых капель. — Пойти на смерть ради другого?"

Со скрипом раскрылось окно, и с гулким "э-э-э-х!" вниз полетело содержимое ночного горшка. Зезва поморщился, отступил вглубь арки. Сонный голос сверху смачно выругался. Ставни захлопнулись.

— Вы даже трубы для вывода нечистот подвести не в состоянии, — сказал Снежный Вихрь, — а собрались дэвов использовать. Вот у ткаесхелхов до войны с человеками было всё — прекрасные города, водопровод, канализация, освещение на улицах. Но победу одержали человеки. К сожалению.

— А твои сородичи, — огрызнулся Зезва, — наверняка за остроухих воевали? Вместе с ними людей живьем на крюки подвешивали в священных лесах? А, курвин корень? Прогресс защищали, не так ли?

— Мои сородичи, — очень тихо проговорил рвахел, — ни за кого не воевали. Они не вмешивались.

— Ах, ну, конечно, дуб мне в зад, конечно! Да как ты…

— Я? — повысил голос Снеж. — Мы? А, может, все-таки вы, мзумец? Вечно суетитесь, ищете, боретесь. Саму Грань изучить вознамерились! Кем вы себя возомнили, человеки? Повелителями сущности и природы? Или властителями судеб всего живого? Живете от силы семь десятков лет и думаете, что подчинили этот мир? Да вы просто пыль. Ветер подует, и нет вас! Дождь пройдет, и даже запах ваш улетучится навсегда, смоется водой! Пыль и прах, клянусь Бураном!

Зезва заскрежетал зубами от злости и даже взмахнул руками, но продолжить разговор они не успели. Из шума и брызг явилась фигура теневика. Агент молча кивнул пунцовому от ярости Зезве, неприязненно покосился на Снежа и так же безмолвно исчез в темноте. Ныряльщик шумно втянул воздух носом, набросил капюшон и нырнул в ночную темень. Прежде чем последовать за своим спутником, рвахел совсем по-человековски пожал плечами.

Дождь усилился, быстро превращаясь в ливень. Со стороны моря налетал озорной ветер, не холодный, но очень сильный. Потоки воды хлестали по мостовой. Зезва и Снеж быстро прошли через безлюдную, непривычно тихую Площадь Брехунов, обогнув базар и обходя стороной старый цвинтарь. Возле старого покосившегося забора, окружавшего кладбище, они переглянулись, но продолжили свой путь, не проронив ни слова. Пару раз Зезве чудилось, что кричит за спиной птица Тушоли, а из черной пасти склепа на него смотрит царь темных квешей Амкия. Ныряльщик ускорил шаг. Ему не хотелось вспоминать. Цветок Эжвана, Атери и огненный цветок, расцветающий над головой девушки… Курвова могила!