Чтение онлайн

Хансиро развязал женщину и укачал в своих объятиях. Вдали прокричал какой-то бессонный петух.

— Даже если бы я мог превратить эту ночь в тысячу ночей, много ласковых слов остались бы несказанными, когда петух возвестил бы нам о наступлении утра, — прошептал Хансиро, погрузив лицо в растрепанные ароматные волосы Кошечки.

Касанэ проснулась до петухов. Фитиль фонаря, скрученный из травы-ситника, давно сгорел, и в комнате, расположенной в глубине дома, было темно. Девушка спокойно надела свою ливрею и, крадучись, прошла мимо стопы тюфяков и одеял — постели Хансиро и госпожи. Эта постель казалась такой же несмятой, как вечером, когда горничная приготовила ее. Но ложе мнимых любовников было высоким, и в темноте Касанэ не смогла разглядеть, лежит кто-нибудь под одеялами или нет.

В прихожей гостиницы старый слуга сидел совершенно голый под тусклой лампой с привернутым фитилем и штопал свою рваную набедренную повязку.

— Ну вот, опять, — проворчал он, когда Касанэ сунула ему деревянный номерок. — Всю ночь ходят — то туда, то сюда. Не дают ни минуты покоя моим старым костям.

Касанэ не стала напоминать ворчливому привратнику, что он не спал, когда она подошла. Что-то бормоча, кряхтя и скрипя суставами, старик отыскал ее сандалии в куче другой обуви и подал девушке паломнический посох.

Касанэ шагнула с помоста прихожей на большой плоский камень крыльца и быстро обулась. Потом зажгла маленький путевой фонарь, на котором светилось название гостиницы, и прикрепила его к шесту. После этого девушка плотнее закуталась в плащ и, толкнув низкую боковую дверь, нырнула в темноту спящего города.

Карнизы домов почти смыкались над узкой улочкой. Холодный ветер, дувший с залива, несся под ними, как по трубе. Отзвук шагов Касанэ бился в тяжелые деревянные ставни запертых на ночь строений.

Касанэ миновала пустынную площадь с большими торговыми рядами, раскинутыми под открытым небом, из-за которых, собственно, город и получил свое название Ёкаити — «Рынок четвертого дня». Маленькие ларьки рынка были завешены плетеными бамбуковыми ширмами или соломенными циновками. В двухколесных телегах, стоявших возле лавок, спали, свернувшись клубком, крестьяне под грудами рваного тряпья. Тощий пес хмуро гавкнул на Касанэ. Сонные цыплята зашевелились на своих насестах.

Касанэ подошла к зданию дорожной управы, где посреди истоптанного двора горел костер, окруженный белой гирляндой голых ягодиц. Там грелись у огня погонщики лошадей, гонцы, носильщики грузов и каго. Касанэ слышала их брань и смех, когда остановилась у доски объявлений, чтобы прочесть сообщения властей. Она не нашла на этой доске ничего, относящегося к ее госпоже.

Касанэ свернула на дорогу, ведущую к местному храму, и зашагала вдоль сонных ларьков, где в дневное время торговали разными мелочами. Сытые голуби ворковали на деревянной крыше храмовых ворот, лениво перепархивая с места на место. Обычно воркующие голуби сулят удачу влюбленным, но девушку ожидало разочарование: она не нашла письма на имя Плывущей Водоросли среди приколотых к воротам храма записок, поминальных табличек, бумажек с сутрами и молитвами о здоровье или возвращении неверных любимых. Она вновь принялась просматривать таблички и свитки.

— Простите за грубость…

Голос, который произнес эти слова, звучал робко, но все же сильно напугал Касанэ. Рыбачка крепко сжала в руках посох и резко повернулась лицом к незнакомцу. Судя по выговору, он был уроженцем ее родной провинции Кадзуса.

Окликнул девушку влюбленный в нее Путник. Он стоял в тени под карнизом ларька, где днем продавалась лапша, на другой стороне дороги. Его лицо прикрывал квадратный соломенный колпак, надетый на голову, и повязка, надвинутая на глаза и завязанная под нижней губой. Молодой крестьянин надел на себя рваную куртку, накинул сверху сборчатый фартук и выглядел теперь как городской оборванец, живущий случайными заработками.

Путник не понимал, что происходит с застенчивой молоденькой девушкой, похитившей его сердце, но успел убедиться, что она участвует в каком-то опасном деле. Поэтому решил тоже скрываться под чужой одеждой до тех пор, пока не разберется, в чем дело.

— Мне велели передать это тому человеку, который служит ронину из Тосы и его ученику, — путник с низким поклоном подал Касанэ бумагу, зажатую в расщепленном конце тонкой бамбуковой палки. Палка была вырезана из стебля самого лучшего бледно-желтого сугиварского бамбука, а письмо скромно украшала зеленая ветка сосны.

— Где сейчас находится тот человек, который просил вас передать это?

— Недалеко отсюда. — Путник прижался к стене ларька, он был уверен, что Плывущая Водоросль слышит удары его сердца, которое стучало громко и гулко, как ручной барабан. «Правду говорят, лучше один раз увидеть, чем тысячу раз услышать», — подумал он.

— Пославший ничего не просил передать на словах вместе с письмом? — Касанэ так переволновалась, ожидая встречи со своим поклонником, что теперь не знала, огорчаться ей, радоваться или сердиться на него за новую отсрочку свидания. «Копается, как сороконожка, которая завязывает сандалии», — подумала девушка.

— Написавший это письмо сказал, что я узнаю интересующего его человека по красивой фигуре и нежному выражению лица.

Щеки Касанэ вспыхнули от смущения.

— Должны ли вы отнести ему мой ответ?

— Я могу прийти сюда, когда зазвонит пятый колокол, и взять у вас ответ, если вы пожелаете.

— У моих хозяев могут появиться неотложные дела. Лучше вы сами зайдите ко мне в гостиницу «Соловей». Спросите Хатибэя из Кадзусы, — с поклоном ответила Касанэ.

— Как пожелаете.

Путник находился в полном смятении. Разрываясь между отчаянием и совершенно необычным для него состоянием тихого бешенства, молодой крестьянин наблюдал, как Плывущая Водоросль, укладывает его письмо в складку своей ливреи и исчезает в ночной мгле.

Деревенского парня несколько смущало то обстоятельство, что его любимая за время пути изменила пол. Путник теперь не мог бы сказать точно, то ли он влюбился в юношу, переодетого девушкой, то ли девушка, которую он любил, теперь одета по-мужски. Независимо от того, какое предположение окажется верным, Путник приходил в отчаяние от мысли, что рядом с предметом его страсти находится тот молчаливый ронин из Тосы, бок о бок с которым он прошел часть пути по Токайдо. Короче говоря, молодой влюбленный невыносимо мучился от ревности.

Путник совершал обычную для влюбленных ошибку: он полагал, что все окружающие считают Плывущую Водоросль такой же неотразимо прекрасной, какой она представляется ему. Муки юноши усугублялись еще и тем, что он считал, будто сам, нахваливая любимую, привлек к ней внимание ронина из Тосы.

Но даже если бы Касанэ так и оставалась застенчивой крестьянской девушкой, идущей в Исэ вместе с братом, Путник все равно вел бы себя крайне осторожно. Любой мужчина на его месте мог бы, беспечно забыв обо всем на свете, броситься в любовное приключение, но Путник хотел большего, чем короткий дорожный роман. Кем бы ни являлось в действительности это очаровательное загадочное существо, юноша решил, что уже не сможет жить без него, и, значит, должен познакомиться со своей возлюбленной, соблюдая все правила приличия.