Чтение онлайн

Будучи на самом деле изгоями общества, хиджры, тем не менее, обладают культовым статусом. Их презирают и боятся одновременно. На улицах им подают гораздо чаще, чем нищим и больным. Матери с новорожденными просят у них благословения. Считается, что проклятие, наложенное кем-нибудь из них, обязательно сбудется, так как соединяя в себе мужское и женское начало, не производя при этом потомства, хиджры обретают магическую силу.

– В общем, к ним относятся примерно так же, как у нас к цыганам, только гораздо серьезнее, – заключил Женька. – Здесь где-то недалеко от Понди есть храм, куда они собираются по определенным праздникам со всей Индии. Поэтому они так часто здесь и попадаются.

– Понятно, – сказал я. – А от меня-то чего им нужно было?

– Не знаю, – пожал он плечами. – Может, ты им просто приглянулся?

«А что? Вполне разумное объяснение», – подумалось мне.

Сейчас, когда я уже постарел и поизносился, такое бывает редко, но в юные годы мне не раз приходилось отбиваться от домогательств секс-меньшинств. Помню, как однажды имел неосторожность после концерта сесть в такси вместе с одним известным певцом-пародистом, который по дороге чуть меня не изнасиловал.

К сожалению, женщины на меня с такой страстью бросались гораздо реже.

Искупавшись, я вылез из моря.

Солнце готовилось к закату, делая окружающие краски спокойнее. Оно опускалось все ближе к верхушкам пальм, но пока еще грело, заставляя мокрые капли на теле исчезать быстрее.

Слегка обсохнув, я вернулся в гест и увидел в столовой одиноко сидящего Илюху.

– Где вся компания? – спросил я.

– Ребята в Понди поехали мотоциклы сдавать. Они ведь на съемки сегодня уезжают… Как у тебя-то дела с твоим кредитором?

– Пока только бонусы отдает. Правда, если так будет платить, то бонусы скоро основную сумму покроют… Предложил сегодня бесплатные билеты на Шри-Ланку.

– Это с чего такая щедрость?

– Говорит, что когда выкупает сразу пачку билетов, ему один дают бесплатный… Вообще, когда он это предложил, у меня сразу мысль промелькнула: «Все. Деньги не отдаст».

– А если действительно не отдаст?

– Буду ходить к нему в ресторан завтракать, обедать и ужинать каждый день. Расписка есть. Пусть списывает из долга… Но пока вроде все нормально происходит… А ты что не весел?

Илюха вздохнул.

– Знаешь, не могу долго без женской ласки, – заявил он. – Чахну.

– Так в чем проблема? – спросил я, накидывая полотенце на плечи. – Вон сколько туристок вокруг.

Он посмотрел на меня как-то мучительно и тоскливо и сказал:

– Ты понимаешь… Странная штука со мной тут приключилась… Буквально последние дни… Заметил я вдруг, что на белых у меня стоять перестал. Хочу черную… С белыми что-то вообще никак не могу. Какой-то переворот в сознании. Пробовал вчера с нашей итальянкой. Чуть не опозорился. Вовремя отступил. Чувствую – нет пороха в пороховницах…

А на черных как посмотрю!.. Тут ведь такие попадаются Нефертити!..

– Да, – говорю, – тамилки есть красивые.

– Точно, – закивал Илюха. – А потом заметь, какие они все стройные, упругие. Как ходят! Плечи прямые, голова всегда гордо поднята. Сама ведь из деревни последней, а какая стать! Наши красавицы почти все по сравнению с ними… – он запнулся, подыскивая сравнение, – бурдюки. Белые, набитые мясом, жирком и субпродуктами бурдюки!

– Что-то ты сегодня жесток к европейским женщинам. Они тебе этого не простят… Только зря ты мечтаешь. Здесь подход, как у горцев: тронул девушку – женись.

Илюха вздохнул.

В столовую вошла Настя. Ей пора готовить ужин для трехлетнего сына.

– Вот, – сказал я, – Настя, видишь: Илюха говорит, что европейские женщины по сравнению с тамилками никуда не годятся.

– В каком смысле? – спросила она.

– В смысле наружности. Особенно фигуры.

– Кому как, – ответила Настя. Похоже, ее эта тема не затронула.

Илюха скептически посмотрел на ее угловатые формы, еще раз вздохнул и сказал:

– Поеду, наверное, к Сай-бабе.

– А что ты там забыл? – спросила Настя. – Ну, посмотришь на этого Джимми Хендрикса старенького. Ну, даст он тебе пакетик вибхути в лучшем случае.

– Что такое «вибхути»? – заинтересовался Илюха.

– А! Толком никто не знает. Пепел какой-то ритуальный. Он его, типа, прямо из пальцев материализует. А некоторым дарит перстенек, тоже материализованный… Только тебе это не грозит.

– Почему?

– Там люди неделями сидят – ждут, когда он на них обратит внимание. Некоторые – месяцами. У тебя терпения не хватит.

Настя быстро приготовила кашу, ухватила полотенцем кастрюльку и ушла из кухни.

– Слушай, а может, мне проститутку взять? – спросил Илюха. – Есть же у них проститутки?

– Наверное, есть, – говорю. – Хотя я не видел.

– Не может такого быть, чтобы их не было. Проститутки есть всегда и везде.

– В Антарктиде нет.

– Так там холодно. Было бы тепло, были бы и проститутки.

– Ну, – говорю, – попробуй найти, если совсем невтерпеж.

– А где их искать? Может, объявления есть в газетах? Ты не видел?

– Не знаю… Попробуй на автовокзал съездить. Место злачное, наркотики предлагают. Там тебя сориентируют. В Ауровиле, думаю, такие услуги не практикуются.

– Слушай, поехали со мной на автовокзал. Во-первых, у меня скутера нет. Во-вторых, по-английски я плохо… Поможешь товарищу? Не оставишь в беде?

Я задумался. Каюсь, но мне, как начинающему инженеру человеческих душ, стало интересно глянуть на злачные проявления южно-индийской жизни. Меня вдруг осенило:

– Подожди, а где ты с ней собираешься?.. Ты вроде как бомжуешь. Не у Тани ведь на крыше.

– Так ты мне свою комнату уступи на пару часов. Не убудет ведь у тебя. А с меня бутылка гоанского – еще есть в запасах.

Я посмотрел на Илюху. У него был вид верного и голодного пса. Мне стало его жалко.

– Ладно, – сказал я. – Но только один раз. В порядке, так сказать, этнографического эксперимента.

Илюха оживился.

– Когда поедем? – деловито спросил он.

– Давай попозже. Встретимся в одиннадцать у «Эдена».

Без пяти одиннадцать я подъехал к ресторану «Эден». Илюха уже топтался на обочине.