Дорога в бессмертие
Шрифт:
— Обыщите!
В это время Носков открыл глаза. Сначала в них не было ничего, кроме безмерной усталости, потом мелькнуло подобие мысли, она переросла в тихую радость.
— Отходите… К полку…
Все ждали, не скажет ли он еще что-нибудь, но Федор молчал. Матросы хотели влить ему в рот вина, но врач строго сказал:
— Ему больше ничего не нужно.
С минуту все молча стояли, обнажив головы. Много смертей повидали матросы батальона. Но эта была особая: без жаркой рукопашной схватки, без грома выстрелов. Свидетелями исключительной смерти они стали. И не золотили лучи солнца лицо Федора Носкова, не пытались приподнять его веки (не взошло еще солнце), не рассыпали в небе трели жаворонки (грохот войны выжил их из этой степи). Зато, когда батальон начал отход, рядом со знаменем четыре матроса осторожно несли тело Федора Носкова.
С тех пор минули десятилетия. И все те годы, независимо от погоды, выстраивались вдоль пирса моряки-черноморцы. На вечернюю поверку выстраивались парни, родившиеся после окончания Великой Отечественной войны. И старшина неизменно торжественно и в то же время призывно звал:
— Матрос Федор Носков!
Шелестели ленточки бескозырок. Ласково или гневно плескалось море.
И каждый раз громко и четко отвечал правофланговый:
— Матрос Федор Носков пал смертью храбрых в боях за честь, свободу и независимость нашей Родины!
Мне казалось, что только так будет вечно…