Чтение онлайн

–Подожди, Наставник, а первый Луч Света, был человеком, что ли?

–Конечно человеком! А кем ему ещё быть? У него была очень сложная судьба, тяжёлый путь. У него был Наставник, как у тебя. Но тогда противостояние только зарождалось, и ему приходилось собирать знания о сути Света и Тьмы буквально по крупицам. Ему приходилось искать Путь на ощупь, с закрытыми глазами, делать такой выбор, которого в принципе до него не было. Самим своим существованием он вынуждал Тьму активизироваться, но, чем активнее вела себя Тьма, тем ярче разгорался его Свет. Или наоборот. На такой вопрос, я думаю, не было ответа тогда, нет его и сейчас.

–А другие расы? Эльфы, Гномы, Орки, они где были в то время? Они как участвовали в тех событиях? – Артём чувствовал, что Наставник сейчас, что называется созрел, и готов был открыть ему ОЧЕНЬ интересные факты об этом мире. Ему не терпелось создать какую-то полную картину, цепь событий, причин и следствий того, что предшествовало его появлению здесь.

–Другие расы повели себя сначала, как обычно. В силу того, что они значительно малочисленнее людей, открыто в их конфликты они стараются не вступать. Исподтишка поддерживают то одних, то других, всегда думая только о собственной выгоде. Помогают то оружием, то магией, то информацией о сопернике. Зачастую сотрудничают сразу с обоими враждующими сторонами, а иногда это могли быть и несколько сторон враз. Надежды и веры на них никакой, предавали постоянно, и тут же скрывались от возмездия. Вот, например, Гномы. Вроде бы хорошие мастера, кузнецы, строители даже ювелиры. Если надо построить Замок, крепость, да просто хороший большой дом или поместье, кого будут искать и позовут руководить стройкой? Конечно же, Гнома. Но вся их натура отражается в одном случае. Был такой Замок: Скала-на-Теси. Тесь, это река, на берегу которой стояла Скала. Потом на ней построили замок. Скала-на Теси. Это был один из ключевых оплотов Света. Он был достаточно древним, и не одна фамилия знати поднимала на его шпилях свои штандарты. Поэтому точно сказать, чьими руками он был построен, нельзя было уже тогда, не сохранилась информация. Однако, судя по некоторым признакам: форма стен, планировка башен, тип кладки, всё указывало на Гномов. Так вот его, этот Замок, осадили войска Тьмы. А надо отметить, что, учитывая очень удачное расположение: почти с трёх сторон Замок огибал Тир, а стоял он на скале, а с четвёртой стороны была ровная, как стол равнина, которая в свою очередь имела уклон от замка. Практически идеальное место для укреплённого форта. Конечно, на равнине расположился город, с домами местной знати, мастерскими, складами, торговыми палатами, двумя рынками, вобщем всем тем, что сопровождает крупную торговую артерию. Такую, как полноводная Тесь. Но, сам рельеф местности значительно увеличивал шансы защитников, а прочные высокие стены, да ещё с защитными заклинаниями, сводили шансы атакующих практически в ничто. Но, Тьма готовилась, Тьма была сильна. Скала-на-Теси был важным этапом в продвижении её армий на север, к горам, где стояла в то время столица всех объединённых земель, Королевства Долин, а за ней был проход в Острые Горы, а уже там, в горах, располагался Ривони. Оплот, твердыня Света. Но, об этом потом. Так вот, Тьма осадила Скалу-на-Теси. С реки не то, что взять, даже атаковать замок было невозможно: сильное течение сносило лодки и плоты, причалить к берегу было практически невозможно, волны просто разбивали суда о скалы. Да и гарнизон замка был на чеку: метательные машины били точно по плавсредствам, а те единицы, кому удавалось зацепиться за скалы, сбивались точно брошенными камнями и поливались кипящим маслом. Так что, не оставляя попыток проникнуть в замок с реки, Тьма сосредоточила основные силы для удара со стороны города. Следует отметить, что никто и никогда не мог взять замок в сражении. Всегда это было предательство кого-то из защитников. Хорошо зная об этом, Лучами Света была установлена строжайшая дисциплина, чтобы никто и мысли никто не мог допустить о предательстве. Запасов было достаточно, чтобы выдерживать осаду годами, люди были обучены, подготовлены, уверены в правильности выбранного Пути. Но, как я уже говорил, Тьма была сильна. Тёмные приготовили оружие, способное сокрушить стены замка. Оружие созданное Тьмой. Магия, которая накладывалась на снаряды метательных машин, позволяла им сокрушать не только камень стен, но и защитные заклинания. Перед тем, как осадить Скалу-на-Теси, они снесли достаточно хорошо укреплённый форт на границе феода, как будто он был из песка. Узнав об этом, Лучи призвали Гномов, чтобы те помогли с укреплением стен. Гномы согласились, но потребовали огромную плату: всю сокровищницу и весь этот феод вместе с Тиром, в случае победы. Лучи охренели от такой наглости, но Тьма уже подступала, а замок необходимо было сохранить, во что бы то ни стало. Замок необходимо было удержать. Не только из-за его стратегического местоположения. В замке было то, что со временем принесло бы победу над Тьмой. Там рос Дракон. Он был ещё совсем малышом, но исходившая от него уже тогда Сила и Магия были таковы, что держать замок можно было годами, пока не прибудет подкрепление. Это была тщательнейшим образом охраняемая тайна, о которой знали лишь некоторые высшие чины гарнизона. Жизнь Дракона целиком зависела от посвящённых в эту тайну людей. Поэтому его держали в самом глубоком подземелье и доступом туда обладали считанные единицы. Пришедшие в самом начале осады Гномы тут же взялись за дело, весь урон, наносимый катапультами Тьмы с их снарядами, устранялся практически сразу: бреши и проломы закладывались, а магия Дракона помогала восстанавливать и поддерживать защитные заклинания. Надо отдать этим прохвостам должное: усыпить бдительность им удалось просто отлично! Первое время конечно, внимание за ними было самое пристальное, но, благодаря их эффективной работе, быстро ослабло. Их уже не останавливала стража каждый раз, когда они передвигались по территории замка, они всегда были чем-то заняты. Постепенно, заботы по отражению непрерывных попыток атаковать то одни ворота, то другие, то попытки пролезть в свежевыбитый пролом в стене, снова вышли на первый план и на Гномов просто перестали обращать внимание. Чем они, естественно, и воспользовались. Во время работ по ремонту стен они начали разбирать несколько каменных строений на территории замка. Вроде всё логично, на каменные стены нужен камень. Но, замысел их или Тьмы, сейчас уже не столь важно, был весьма изощрённым! Прикрываясь разборкой строений, они начали рыть подкоп под то самое подземелье, где находился Дракон. Шум, вызванный осадой, заглушал звуки прокладки тоннеля. Защитники не смогли отделить одно от другого, да они и ожидать не могли такого удара в спину. И вот, в один из дней, Тьма вдруг резко усиливает свои атаки на замок: снаряды сыплются безостановочно, атакующие штурмуют сразу обои ворота, атакам подвергаются даже неповреждённые участки стен. Естественно, что всё внимание было сосредоточено на защите стен. Трагический недосмотр, ошибка, промах, назови, как угодно, сути не изменится. Неожиданно, в самый разгар сражения, происходит выброс магии ошеломляющей силы. На какое-то время все, буквально все сражающиеся, с обоих сторон, были попросту оглушены этим всплеском. Не было никого с двух сторон, кто бы этого не почувствовал. В этом всплеске была такая боль и страдание, такая щемящая тоска, такая безысходность от происходящего, нечеловеческая, не сравнимая ни с чем в этом мире, что ни у кого не осталось сомнений: погиб Дракон. Проклятущие предатели прорыли таки подкоп, сломали стену подземелья и убили Дракона. Убили надежду, убили будущее. Слабым, конечно утешением стало то, что никто из них не покинул замок живым. Они запятнали весь свой род, всю свою расу этим предательством. С тех пор, на всех подконтрольных Свету землях не живут гномы. Их держат в специальных поселениях, где они работают на благо Света.

–А штурм-то как закончился? Кто-нибудь выжил?

–А штурм закончился кровавой резнёй. Сразу после гибели Дракона появились Тёмные. Эти убивали вообще всех без разбора, да и убивать-то стало совсем не сложно: многие, очень многие защитники замка были настолько поражены случившимся, что просто опустили руки и бросили оружие. Единицы сохранили присутствие духа и смогли оказать хоть какое-то сопротивление. Но и оно было сломлено очень быстро. Говорят, что последний оставшийся в живых Луч, не желая быть убитым Тёмными, а тем более не желая быть пленённым, сбросился вниз, на скалы, омываемые водами Ногтя. Тело его так и не нашли. Как не искали.

Наставник посидел молча, и очень печально продолжил:

–Ну и кто они после этого? Как к ним относиться?

После того рассказа о предательстве Гномов, Наставник долго ни о чём не говорил. Он опять усилил тренировки, гонял Артёма до восемнадцатого, а то и больше, пота, колотил его нещадно, и при этом почти ничего не говорил.

Трегг

–Мы познакомились во время Войн Младших. До них времена были довольно спокойными, степь не беспокоила, неурожаев почти не было, жизнь была прекрасна. Люди плодились и размножались. И в какой-то момент их стало слишком много. Слишком много сыновей, не имеющих своих наделов, своих мест службы, но отчаянно желавших оставить свой след в этом мире. И мы, общаясь на приёмах, охотах, мелких турнирах, начали объединяться в небольшие группы. Этакие стайки ничем не занятых балбесов. Силушки было хоть отбавляй, вот и начали отбавлять, сначала по мелочи: драки в тавернах, на ярмарках, зачастую могли и до смерти забить кого-нибудь. Не хватало идеи. И она довольно скоро появилась: это по какой такой причине у нас ничего нет? Почему мы должны жить на подачки родителей и более старших и обеспеченных. Сейчас уже вряд ли удастся узнать, какой из феодов первым пал под ударом банды младших сыновей, но дурной пример заразителен. Поместья одно за другим начали терять своих законных наследников и переходить в руки более молодых и наглых. Иногда не имевших никакого отношения к этим землям. Королевских арбитров тогда ещё не было, власть была медленной и тягучей. Через пару лет бОльшая часть королевства полыхала огнём восстаний, свержений, откровенных бунтов. Примерно в это же время умирает старый король, и на трон всходит не старший сын, а младший. По какой причине умер старый король? По какой причине старший сын отрёкся от престола? Не спрашивайте! Так вот, новый, молодой король. Первое, что он попробовал сделать, это разогнать от себя старичьё. Но эти придворные интриганы создали какое-то своё, королевство в королевстве. Решения короля замыливались, терялись, просто не выполнялись, либо выполнялись так погано, что лучше бы уж совсем ничего не делалось. А при этом в стране бушует внутренняя война! И тут подле короля появляется младший сын княжества Сарраг, которое, кстати, по странному стечению обстоятельств не участвовало в волнениях. И король наделяет этого самого Саррага особыми полномочиями: он становится Рукой и Голосом короля, с правом вершить суд от имени и по велению короля. После чего новоиспечённый знатный вельможа исчезает на несколько месяцев. Вернувшись, он приводит с собой около сотни бойцов, немногословных, жёстких, чётко выполнявших любые распоряжения своего командира. А ещё он привозит полтора десятка голов бунтовщиков и, надев на копья, устанавливает на крепостную стену королевского замка. Известия тогда доходили до разных частей королевства плохо, гончего с посланием могли и ограбить и убить. Но эта новость разлетелась быстро. А юный Сарраг, младший сын князя, не имеющий наследства, через несколько недель пребывания в столице, снова исчезает со своим отрядом. На них уже хорошие доспехи, добрые кони и, конечно, оружие. И постепенно в столицу начинают доходить известия о том, чем занимается этот человек. Известия эти, как правило, приходили вместе с головами непокорных бунтовщиков, которые неизменно оказывались на крепостной стене. И вы знаете, в окрестностях столицы стало значительно спокойнее. Информация о методах умиротворения была очень разная. Кто-то говорил, что Сарраг был просто зверем в человеческом обличье, кто-то говорил, он был строг, но справедлив и кровь зря не лил. Я тогда состоял в одной из армий, как мы сами их называли, которая должна была совершить очередной захват очередного поместья. Предводителем малой части, где я и состоял, был довольно неприятный типок, визгливый, прыщавый и любивший помучить свои жертвы. А ещё нас всех вязали кровью. Необходимо было убить несколько невооружённых человек на глазах у остальных. Это могли быть пленные, выжившие в стычках, могли быть какие-нибудь простолюдины, случайно попавшиеся под руку, словом, кто угодно. Не гнушались ни женщинами, ни детьми. Войдя в одну из деревень, наши люди выковыряли из всех углов оставшихся жителей и начали их резать. Мне и ещё одному новичку досталась семья из матери и четверых детишек. Чтобы показать, как это должно происходить, мать сначала изнасиловали несколько ублюдков из нашего подразделения, а потом старший вспорол ей живот. И всё это на глазах её же детей. Второго новичка начало безостановочно полоскать, а когда нутро стало совсем пустым, его стало корчить в судорогах, при этом он постоянно умудрялся повторять одно и тоже, – Не надо! Это довольно быстро наскучило и его запинали в ближайшую канаву, где пробили копьём. Мне сунули в руку нож и сказали, – Вперёд! Или ляжешь в канаву рядышком! Тогда мне всё это виделось каким-то не естественным, искажённым, но сейчас я вижу это также ясно и чётко, как и вас. Дети стояли около стены амбара, мёртвая мать валялась перед ними. Дети уже не плакали, кроме одного, пытались отойти от стены, но солдаты лёгкими тычками копий загоняли их обратно к стене. Крики, запах крови, вонь внутренностей, нож в руке, я шёл к орущему мальчишке с одной мыслью: заставить замолчать. Перешагнув через их мать, я сделал замах для удара снизу и наткнулся на взгляд одного из братьев мальчишки. Он буквально ударил меня им. Как будто тренировочным копьём с тупым концом получил прямо в лоб. Это не был умоляющий о пощаде взгляд, странно, но мне показалось, что он смотрел на меня с любопытством, испытующе. Удар я не остановил, но направил в стену. И вложил в него всю силу, что была у меня на тот момент. Глубоко засадил нож в стену. Развернулся лицом к недавним соратникам и развёл руки, как бы защищая детей. В мою сторону и так были направлены пара копий, а тут они ещё и прямо в грудь мне нацелились. И в этот момент из-за угла амбара появляется воин в лёгком чёрном доспехе и начинает рубить уродов. Двигаясь легко, слегка раскачиваясь, он с лёгкостью или уходил от ударов мечей и копий или уводил в сторону своим небольшим клинком. Ответные удары проходили настолько быстро и незаметно, что казалось, противники падали просто от движения рук воина. Он, казалось танцевал, только для его партнёров это был последний танец в жизни. Не было стонов раненых, никто из павших не корчился в судорогах, они все были мертвы ещё до того, как касались земли. Этот воин был самое воплощение смерти. Пятеро противников пали за несколько ударов сердца. Шестой, бросив оружие, ломанулся в проход между избой и амбаром, но наткнулся на мечи ещё нескольких Младших, плотным строем входящих во двор. Чёрный доспех бросил мне копьё и крикнул, – Заходи справа! А сам сначала бросил копьё, которое пробило насквозь одного из атакующих, потом бросился в бои. Я не видел, как он сражался, следуя его приказу, я атаковал самого правого солдата. Это было непросто, подготовки у меня почти не было, боевого опыта тоже, но я старательно тыкал копьём, размахивал, что-то при этом крича. А тот достаточно ловко уходил от ударов, отбивал, и даже сделал насколько выпадов в мою сторону. И вдруг он неестественно дёрнулся, замер, лицо его выражало искреннее удивление, потом сменилось гримасой боли, и тут я увидел вышедший из его груди кончик клинка. Когда у него подкосились ноги и он начал падать, жизни в его теле уже не было. За ним стоял всё тот же воин.

–Позаботься о детях, увидимся позже, – после этих слов он убежал в направлении криков и лязга стали.

Он вернулся вечером, уставший, уже без брони, но с мечом на поясе. А ещё с мешком еды и ворохом детской одежды. Вместе мы закапывали тела убитых врагов, предавали огню невинных жертв и павших воинов Саррага. Сытые и согретые дети уснули, кроме одного, того самого, взгляд которого не дал мне их убить. Завернувшись в шкуру, он сидел рядом с нами у костра и слушал, что говорил Сарраг. А говорил он негромко, не спеша. Но каждое его слово было услышано, каждое его слово было осознано и принято. Он говорил о том, что у каждого есть своё место в этом мире, что этот мир для всех и для каждого. Что смерть детей не является способом улучшить жизнь, а совсем наоборот. Что смерть, как и рождение любого человека, это непознанный дар, которым нельзя разбрасываться. Что чужая боль не может излечить от ран потери близких, что месть не может приносить облегчение. Что тот ужас, который посеяли Младшие, ещё долго будет преследовать королевство. Что он, Саррагад , Младший сын Герцога, не ищущий наследства, нашёл свою миссию в служении королевству. Делает он это вполне осознанно и ответственно. Что вся его семья сейчас отбивается от набегов Младших и всё его естество рвётся к ним на помощь, но в масштабах всего королевства его служба у короля значительно важнее. Ведь если сейчас он ушёл бы на помощь братьям, то здесь вырезали бы целую деревню. Крестьяне не обработали бы поля, не сняли бы урожай, не продали бы часть в соседние посёлки и был бы голод. Одна такая деревня, другая, третья, … и во всём королевстве уже царил бы не голод, а ГОЛОД. Просто королевской власти не хватило силы и способности видеть дальше завтрашнего дня, но нынешний молодой монарх не чета прежнему: он мыслит широко, старается создать такое государство, в котором будет главенствовать закон. Закон, по которому нельзя будет грабить, убивать, насиловать, убивать и мучить детей. По которому богач-меняла на рынке не разорял бы приехавшего полуграмотного крестьянина с урожаем. По которому знать заботилась бы не только о себе, а ещё о своих людях и об интересах государства. Да много ещё чего должно быть в этом законе. И есть понимание, как этого достичь. Но в первую очередь необходимо по скорей закончить эту междоусобицу, это бессмысленное кровопролитие.

–Да уж. Ну, а потом начались тяжелейшие и самые содержательные годы моей жизни. Я встал на путь служения, служения не просто какому-то дворянину, пусть самому из самых героев, а всем жителям долин. С мальчонкой тем мы намучались, конечно, по самое-самое! Он оказался слабым физически, капризным, упрямым и истеричным. Не удивительно, что его недолюбливали почти все, в ставшей на тот момент уже НАШЕЙ дзане. В походах приходилось таскать его на себе, учиться он не хотел, заниматься с оружием тоже. Постоянный плач и истерики бесили всех. Не однократно мы просили Саррага избавить нас от этого слизняка, но наш вождь, арранорд был непреклонен. Хотя, один раз мы от него почти избавились. Только что мы выбили Младших из небольшого городка, атаковали с ходу, без подготовки, ранним утром. Отряд засевших там Младших был сравнительно небольшим, пара сотен. Однако, сопротивление они оказали сумасшедшее. Бились просто как духи войны: яростно, жестоко, но надо признать, очень, очень умело. Если бы не наша неожиданная атака, заставшая их врасплох, взятие городка затянулось бы на пару недель, как минимум. Однако, даже в такой проигрышной ситуации, они смогли перегруппироваться и дать отпор. Но у нас был Сарраг! Как только в узких улочках на подходах к замку мы встретили организованное сопротивление, он разделил нас на мелкие, по 6-7 бойцов, группы, дал пути движения и отправил вперёд. Вместо одного или двух основных ударов по направлению к своей цитадели, которых они ожидали, Младшие получили острейшие прорывы сразу по полутора десяткам направлений, что стало для неприятным сюрпризом. Но, даже в такой тяжелейшей ситуации, они смогли начать организованно отступать и даже перехватили несколько наших мелких групп. Но для этого им пришлось снять людей с основных направлений и тем их ослабить. Чем незамедлительно воспользовался Сарраг. Вообще, что касается сражений, он обладал острейшим чутьём на любые изменения в ходе боя. Он прям как будто был в центре невидимой паутины боя, и малейшие изменения сразу становились ему известны. Создав относительно небольшой, но, главное, оказавшийся вполне достаточным, численный перевес на одном из направлений, мы провели стремительную атаку к цитадели. Да, Младшие сражались, как дикие звери, но и нас уже было не остановить. Прорвавшись к замку и заняв его, мы обнаружили, что буквально за мгновения до нашего прихода отсюда снялись несколько предводителей Младших и скрылись. Сарраг взял с собой несколько лучших на тот момент бойцов и скрылся, оставив нам зачистку городка. С ней, кстати, никаких особенных проблем не возникло: обнаруживали группы Младших, блокировали, ну и расстреливали с расстояния из луков, чтобы не терять людей. В плен на тот момент никого из них специально брать не собирались. Интересности начались, когда к нашей группе подошли несколько местных, и очень тревожно и что-то путано объясняя про своих детей, попросили нас скорее открыть подвал замка. Спустившись туда, сначала мы ничего необычного не заметили, однако местные слишком уж сильно волновались, и мы начали осматривать стены более тщательно. И, конечно же, обнаружили кладку несколько дневной давности. Местные мужики, просившие нас о поисках, тут же притащили инструменты и начали вскрывать стену. Мне никогда не забыть то, что я увидел там тогда. Даже прошедшие десятилетия не позволяют мне это сделать. Когда выбили первые камни, сравнительно небольшое подвальное помещение сразу наполнилось зловонием и стонами. Местные уже чуть ли не зубами вырывали камни из стены, мы приготовили оружие. Когда же мы наконец ворвались в запечатанную комнату, у нас пропала возможность не только говорить, но даже двигаться от ужаса происходящего. В помещении размером саженей десять на пятнадцать напротив пролома стояли в ряд четыре деревянных креста, на которых были распяты дети, по сути подростки. У них были растерзаны тела, часть рук или ног были оторваны и валялись здесь же, рядом, на полу. Запах крови, гниения, испражнений был настолько сильным, что мы дружно начали блевать, добавляя вони и грязи ещё и от себя. Несколько изуродованных тел валялись в углу одной бесформенной кучей. А прямо посередине комнаты стоял массивный стол, на котором лежало тело настолько изуродованное, что даже определить пол ребёнка не представлялось возможным. Копавшийся в нём мужчина не обращал на нас никакого внимания, он как будто что-то искал одной рукой во внутренностях, а другую зачем-то держал на лице ребёнка. Мы были солдаты, воины, участвовавшие в различнейших битвах, и мы не раз видели, как и какие во время боя наносятся увечья. И понятно, что неженок, теряющих сознание при виде крови, среди нас не было. Но когда в твою сторону поворачивается окровавленное лицо без глаз, носа и даже губ и сквозь наполовину выбитые зубы доносится стон, остаётся только расстаться с разумом или умереть. Дети на крестах были ещё живы! Четыре наших клинка, в том числе и мой, сначала пронзили, а потом изрубили в лохмотья того человека, которого мы там застали. Хотя, назвать его человеком уже было совсем никак. Двое местных, с виду крепких мужиков, рыдали в голос, а ещё двое валялись на окровавленном полу, как куклы, потеряв сознание. Сняв как можно аккуратнее истерзанные тела, мы перенесли их во внутренний двор замка: на свежий воздух и естественный свет. При ярком солнечном свете их раны казались неестественными, как будто что-то чужое, инородное попало в наш мир. Это было как какая-то страшная болезнь, зараза, непонятным образом занесённая к нам. Каждый из нас ощущал даже волосками на коже ту опасность, что несла эта зараза. Ну, и конечно, никто из нас даже думать не думал о каком-то пацане, который всегда мешался под ногами, пока мы делали эту чудовищную работу. А этот пацан, у которого даже толком и имени-то пока не было, так, пацан, шкет, мальчонка. Все находились в таком состоянии, что он беспрепятственно спустился в подвал, увидел всё, что можно было увидеть, поднялся на чердак замка, забился в самый глухой угол и вырубился. Талие нашего отделения первым учуял неладное, вёл себя довольно странно: он заметно нервничал, бегал из подвала во двор, со двора в подвал, осматривал и как-то даже по-звериному обнюхивал тела и останки, очень внимательно разглядывал то, что можно отдалённо назвать некими инструментами. Неожиданно он отправляет гончих ко всем остальным талие с требованием немедленно собрать все тела убитых из отряда Младших здесь же, во дворе замка. Приказ совершенно на тот момент не понятный. Но, на то они и были талие, чтобы понимать друг друга с полуслова: если один из них просит выполнить что-то необычное, значит, для этого есть веские основания. К тому времени, сопротивление оказывала всего одна группа Младших, да и та таяла на глазах. Вот тогда талие атакующих и решил взять одного пленного. Далось это весьма непросто: сопротивление он оказывал сумасшедшее, силой обладал, как несколько воинов, да и сражался вполне умело. Но, после ожесточённого боя его поволокли связанного в замок. По дороге он постоянно дёргался, пытался вырваться, ударить своих врагов то головой, то плечом. Но при этом он не кричал, не угрожал, а только утробно рычал, и рык этот был совсем не похож на человеческий. На подходе к замку его уже хотели оглушить, чтобы упростить его доставку, но он неожиданно затих, расслабился полностью, стал, как тряпочная кукла размером с человека.

Спустя недолгое время, когда ветер раздул с останков тлетворные запахи, я, да и остальные наши воины стали чувствовать то, что первым учуял талие. Это была магия. Магия настолько мерзкая, вызывающая только отвращение и неприятие. Это была вонь. Когда в поселении появляется колдун и начинает свои магические обряды, его магия ощущается, как запахи леса, лугов, как ветер, как что-то естественное, не злое, а привычное и даже вполне приятное. Это не только и не столько запах, а ощущение восприятия окружающего мира. Но сейчас это была даже не вонь, а зловоние, смрадное, тяжёлое, от которого начинаешь задыхаться. Осматривая приносимые тела павших Младших, мы начали замечать странные вещи: они были в шрамах, которые проходили по плечам, локтям, груди, животам. Складывалось впечатление, что их собирали из нескольких частей. Но КАК такое было возможно?! Неожиданно эти тела начали разлагаться. Возможно, что солнечный свет и чистый воздух оказали на них такое влияние. Но даже ветер не мог сразу разогнать тот смрад, которым исходили разлагающиеся тела. К закату тела убитых Младших разложились практически полностью. Дети, снятые с крестов, умерли ещё раньше. Попытки перенести их тела в поселение и передать родственникам не удались: тела просто начали распадаться на части. Для них сложили костёр там же, во дворе замка. Горю и страданиям родственников не было предела. Те двое, которые вырубились от увиденного в подвале, ещё держались. А вот другие были совсем плохи, их обоих оставил разум. Пленный лежал смирно, рядом стояли три стража с нацеленными ему в грудь мечами, чтобы не пытался бежать. Вместе с закатом вернулся Сарраг, и первым его вопрос был о том самом пацане, о котором все благополучно забыли. Приказ был короток и ясен: разыскать и привести. Пока наш арранорд выслушивал доклады талие, осматривал останки и подвал, мы носились, как безголовые курицы, в поисках пацана. Нашли в бессознательном состоянии, принесли командиру. И вот тогда, в ночи, в отблесках погребального костра, он и назвал его сыном и наследником. Для всех нас это был, как удар палицей по голове! Пацан не подаёт признаков жизни, но становится значимой фигурой не только в диорме, но во всём королевстве! Понять мотивы поступка Саррага не представлялось возможным. Мы могли только принять это.

–Подожди-подожди! Так мой отец, это вечно путающийся под ногами, бестолковый, никчемный пацан?! – юный Сарраг был полностью обескуражен. Неужели такое возможно?! Из усыновлённого безродного мальчишки вырос военный и политический деятель, при одном имени которого у части не только простых людей, но и знати подкашивались ноги? Как?? Как такое возможно?

–Трегг! КАК из него вырос тот человек, о котором мне столько рассказывали?

–Прости, господин. Вряд ли я смогу тебе об этом поведать. Мой жизненный путь, это битвы, сражения. У меня это стало в то время неплохо получаться и наши пути разошлись. Я рассказал тебе о том, как мы познакомились, но как он стал собой, лучше расскажет тот, кто был в то время ближе. Однако, не менее важно то, что происходило в то время. Ведь то, с чем мы столкнулись, угрожало не просто порядку и покою королевства, это угрожало самой жизни. Всю ночь наследник не приходил в сознание и всё это время Сарраг-старший не отходил от него. Он держал его за руку, что-то шептал ему, смотрел на него таким взглядом, что уже никто не мог усомниться, что это его сын. Когда же Сарраг-младший открыл глаза, первое, что он услышал, было: Здравствуй, сын. И первое, что он сказал, было: Здравствуй, отец. И вот тогда и закрутилась по-настоящему моя жизнь. Сарраг-отец объяснил нам, что за сила скрывается за восстаниями Младших, что за сила прикрывается этим восстанием, чем это опасно, и наконец, как с этим бороться. Преследование усилилось, мы стали свирепы, малейшее сопротивление Младших подавлялось, не скажу, чтобы совсем жестоко, но безоговорочно.

–Я участвовал в поимке того самого Младшего. Он и правда сражался отчаянно, и продолжал сопротивление даже тогда, когда его стянули ремнями так, что и дышать-то трудно.

Артёмка. Первое испытание

А потом произошло то, чего Артём никак не ожидал и не был к этому готов. Наставник заболел. Артём представления не имел, что могло вызвать болезнь, и уж конечно не знал, как её лечить. Однажды утром он проснулся сам. Без окрика, без пинка, без холодной воды на голову, без всех тех прикольчиков, которые так нравились Наставнику. Артём уже умел просыпаться сразу, без дрёмы, поэтому, почувствовав, что нынешнее пробуждение разительно отличается от всех предыдущих, у него сработал рефлекс: первым делом он схватил оружие и тут же затих, впитывая, как губка всё, что происходило вокруг. А вокруг его навеса не происходило ровным счётом ничего неординарного, раннее утро, небольшой туман уже почти рассеялся в первых солнечных лучах, просыпаются птицы, мелкая живность… вот только Наставника нигде не видно! Спрятался, что ли, где-то? Караулит? Артём напряг все свои чувства: зрение, слух, нюх и вдруг услышал тяжёлое, сиплое дыхание со стороны навеса Наставника. Стараясь не шевелить даже воздух вокруг себя, он подкрался к нему и увидел то, что никак не ожидал: Наставник лежал на спине, глаза закрыты, дыхание хриплое прерывистое, весь в поту, на робкие толчки и оклики реагировать отказывался. Вот тогда Артём узнал, что такое настоящая ПАНИКА! Что делать?! За что хвататься?! Куда метнуться?! ААА!!! Животный страх и ужас сжали ледяными тисками что-то внутри Артёма, нет не сердце, что-то другое, то о существовании чего он раньше и не подозревал. Всё внутри него не просто орало, визжало, трясясь в истерике: КОНЕЦ!! МНЕ КОНЕЦ!! Он уже видел себя, умирающим от такой же заразы, лежащим рядом с обглоданным трупом Наставника. Он видел себя растерзанным диким зверьём где-то в никому не известной жопе, никому не известного мира. Варианты развития событий проносились, как в калейдоскопе, но ни один из них не приносил облегчения, вот, дескать, храбрый парнишка, обладающий чувством самообладания и стрессоустойчивостью, сделал то-то и то-то, поступил так-то и так-то и на тебе выкуси! Все живы-здоровы, живут долго и счастливо! Хрен! Счастливые концы только, мля, в Голливудах сраных, и то, наверное, исключительно в порнухе! А здесь суровая правда жизни, которая наглядно демонстрирует не доминирование, а полное подчинение её суровой сексуальной ориентации! Артём заплакал. Нет, он не рыдал, не всхлипывал, вообще молчал, только слёзы, огромные, не меньше его кулака размером, собирались в уголках глаз и катились по щекам, тяжёлыми шлепками падая на траву. Он уже не паниковал, он решил молча и покорно принять то, что было неизбежным: мучительная смерть в лесу чужого мира. Чёткое понимание и видение собственного будущего принесло успокоение, расслабленность. Артём тихо опустился на землю рядом с Наставником, лёг на спину и перед его взглядом, направленным вверх, в небо, но остановившемся пока на ветках деревьев стали всплывать эпизоды его жизни здесь: вот Наставник его колотит, вот он рассказывает о местных растениях, животных, здесь они переправляются через реку, сушатся и наставник рассказывает, что надо осматриваться, так бывают иногда такие мелкие твари, которые пьют кровь животных, незаметно впиваясь в нежные места. Да и ляд бы с ними, в мире Артёма одни комары и оводы кровососы чего стоят! Не говоря уж о всяких летучих мышах, змеях, скорпионах и прочей дряни! Но эти, говорил наставник, не просто пьют кровь, они ещё заносят заразу, от которой жертва погибает медленно и мучительно, становясь кормом бесчисленному множеству похожих тварей. Артём тогда ещё подумал, что ну почти один в один с клещами! Ну что ж, природа миров, видимо, действительно очень схожа, и людей она не любит ни в одном из них. А вот следующий эпизод: Наставник учит Артёма правильно лазить по деревьям. Оказывается, это целое искусство! В первую очередь, необходимо понимать, для чего тебе нужно на дерево: осмотреться – это одно, сделать засаду – другое, сделать временное пристанище – третье, вобщем сколь задач, столько и де… ССУКА! СТОП! СТОП Я СКАЗАЛ! НАЗАД! ЕЩЁ НАЗАД! Мысли Артёма текли спокойно, размеренно, безо всяких всплесков, водоворотов, перекатов, а тут ударила такая струя, что чуть не порвало на хрен! ТУДА, где Наставник рассказывал про мелких гадких кровососов! Что он говорил ещё?! Почему Артём тогда не испугался не этой опасности?! Почему даже думать забыл?! Вот оно!

–На самом деле, эти твари могу представлять опасность не столько в лесах, где они обитают, а там, где их нет,– голос Наставника был даже немного ехидным, когда об этом рассказывал,– Оно ведь как, есть Свет-есть Тьма, есть Жизнь-есть Смерть, есть Атака-есть Защита, есть Яд, значит есть Противоядие. Я ведь почему сказал, что они опасны там, где не обитают? Да потому, что противоядие, это небольшой цветочек, зовётся Табак, растёт там же. Они всегда рядом, уж не знаю почему. Вон кстати, табак и растёт, видишь? Не большие такие белые цветочки по пять лепестков, с розовой каёмочкой? Вот это он и есть. Цветут они почти всё тёплое время года, неприхотливое растение. Так вот берёшь такой цветочек и на ранку, где кровосос сидел, накладываешь и втираешь, вдавливаешь его, чтобы сок цветка в кровь попал. Но сначала, надо эту тварь вытащить: плюнуть на него надо. Чего ты на меня так уставился? Да, плюнуть. Чтобы ему дышать нечем было. Можно и маслом на него капнуть, но масло ведь в лесу не будешь таскать, выжимать из чего-то долго и утомительно. А слюна немного вязкая, не стечёт, как вода, он в ней задыхаться начнёт и отвалится. Вот если видишь, что у человека сильный жар, он прерывисто, тяжело дышит, находится без сознания, а где-то рядом растёт табак, что нужно делать? Ну?! В первую очередь раздеть, осмотреть, найти эту дрянь, удалить, обработать цветком ранку, не одевать! ПЕНЬ! Наоборот, снять жар, охладить мокрой тряпкой. Пробовать понемножку поить, смачивать губы, капать в рот, сушняк у такого человека будет просто вселенских масштабов, так что держи воду по близости. Ну и одежду, мало ли, кого спасать придётся?! А?! – Ехидная улыбка и лукавый взгляд не оставляли сомнений в том, что именно он имел в виду. Редкий, надо сказать, случай, когда Наставник напоминал Артёму об его мужском начале, – А что касается опасности этого яда не в лесах, да бывает, что и травят кого-нибудь: подбросят в одежду и всё, кемата! Всё вроде бы ясно, что из-за чего, что делать, как поступать… НО, пока кто-нибудь метнётся в лес за табаком, пока его притащат, яд уже настолько сильно отравляет кровь, что внутри человек начинает разлагаться, хотя ещё жив. А самое страшное, это когда перед самой смертью человек приходит в сознание, всё понимает, испытывает страшные боли, но, ни он, ни кто-либо ещё ничего уже сделать не в силах. Только прервать мучения, кинжалом в сердце, например.

Всё это очень отчётливо, ясно прошло в сознании Артёма, вместе с нехорошими такими мурашками по всему телу, означавшими одно: смерть близко. Он медленно повернул голову сначала в сторону Наставника, лежавшего на расстоянии вытянутой руки. Ничего не поменялось: признаки отравления никуда не делись. Потом Артём повернул голову в противоположную сторону и, что же он увидел прямо перед носом? Конечно, мля! Цветок табака! Вот как сказать не сматериться?! Скорость, с которой он потом совершал последующие действия, наверняка оценил Наставник, если был бы в сознании. Первую тварь Артём нашёл за ухом, а вторую в сгибе колена, с обратной стороны, там, где кожа мягонькая. Осматривая пах, испытал моральный и культурный шок от увиденного, но работу не остановил, хотя, держать в руках ТАКОЕ! Скорее забыть, как страшный сон! Когда все работы с Наставником была закончена, принялся за себя. Осматривая уже свой пах, опять испытал шок, но уже смешанный с безысходностью, забыть не получится: каждый день, по несколько раз приходится туда-сюда этого малька из штанов теребить. Горечь и тоска.