Чтение онлайн

Покончив с его личной жизнью, я перехожу к музыке.

Пролистав песни на сайте, выбираю первую, название которой меня интригует – «Человек», – и надеваю наушники.

На фоне легкой барабанной дроби вступают фортепианные аккорды, плавно переходящие в голос Мэта Финча – он немного ниже, чем во времена «Финч Фор». Я закрываю глаза и вслушиваюсь. Мэт не лезет из кожи вон, поет легко и непринужденно, слова звучат естественно, как дыхание.

Я слушаю, о чем он поет. Ди говорит, что слова в песне, как бусинки в ожерелье – они могут существовать по отдельности, но вместе обретают больше смысла.

В какой-то момент мне начинает казаться, будто Мэт Финч подсмотрел мою жизнь и написал о ней песню. Мне слишком хорошо знакомо чувство, когда мир поворачивается к тебе жестокой стороной и ты беззвучно кричишь: «Я человек, мне больно, так нельзя!» У него красивый надломленный голос, будто он снова чувствует ту боль, о которой поет.

Я вдруг ощущаю на себе взгляд Ди – она уже проснулась, смотрит на меня и спрашивает, как только я снимаю наушники:

– Что слушаешь?

Она подозрительно прищуривается, и мне кажется, что меня застали на месте преступления.

– Хм… – Я закрываю сайт, будто прячу улики. Мне почему-то неловко, голова не соображает, и я даже не пробую соврать. – Если честно, сольный альбом Мэта Финча.

– Даже так?

– Ага. Он… э-э… – Я замолкаю, подбирая слова. – Это не так плохо, как я думала.

– Да, он классный.

Глаза Ди мечутся вместе с ее мыслями.

– Впервые услышав песню «Человек», я плакала.

Помолчав минутку, она вспоминает обо мне.

– Я уверена, он тебе понравится. Мэт хороший, понимаешь? Не такой, как все остальные в шоу-бизнесе.

Это нечаянное оскорбление людей ее круга заставляет меня улыбнуться. Ди снова ложится и, закрывая глаза, говорит:

– Он знает, что делать.

Пять долгих часов спустя мы прибываем в Ричмонд, штат Виргиния. Мы с Ди остаемся в автобусе, пока техперсонал не «обезопасит периметр» и не начнет разгружать вещи. Сидим на диване и ждем Мака, который должен нас забрать. В отеле, куда мы заходим через боковую дверь, тихо и спокойно, но меня бросает в дрожь при воспоминании о толпе репортеров. Губы Ди сжаты, и когда я замечаю, что она что-то ищет в телефоне, оказывается слишком поздно.

– Дай сюда. – Перед открытой дверью лифта я выхватываю у нее телефон и говорю, поворачиваясь к Маку: – Спасибо, дальше мы сами.

Дверь за нами закрывается, и глаза Ди снова наполняются слезами.

– Все очень плохо.

Я смотрю на экран телефона. Она искала информацию о себе, и, конечно же, за последние несколько часов слухи разрослись, как снежный ком. «Скандал с Лайлой Монтгомери: существует ли видео?» «Надежные источники», близкие к музыкальной индустрии, утверждают, что спонсоры намерены отказаться вкладывать деньги в тур Ди. На сайте журнала «Старгейзер» опубликована язвительная статья, хотя меньше недели назад они напечатали вполне себе миленькое интервью с ней. Вот сволочи!

Это напоминает мне, что я должна быть опорой для Ди. После катастрофы приходит время лучших друзей. Я должна ее защищать.

Как только лифт открывается на нашем этаже, я хватаю Ди за руку, потому что внезапно до меня доходит: эта фотография не просто порочит честь Ди, и дело не только в разглашении личной информации. Под угрозой вся ее карьера. Два года популярность Ди росла, и ей казалось, что так будет всегда. У нее нет запасного плана. Музыкальная карьера – все, чего она когда-либо хотела, о чем мечтала, ради чего работала не покладая рук. Ее спонсоры, поклонники, будущее – все зависит от мнения падких на сенсации журналистов и бдительных мамаш, которые перестанут покупать билеты на концерты Ди своим дочерям.

Пич еще не пришла, но наши чемоданы уже стоят на блестящей тележке. Ди направляется к ближайшему дивану и сворачивается на нем, как кошка.

– Как бы я хотела тебе хоть чем-то помочь… – Я сажусь рядом, словно могу прикрыть ее своим телом от всех грозящих ей опасностей.

– Ты помогаешь, ведь ты со мной, – говорит она и кладет ноги мне на колени. – Представь, если бы я осталась здесь одна. Ужас!

– Что, в прошлом туре с Пич разве плохо было?

Она пожимает плечами.

– Не плохо, просто иногда одиноко.

– А помнишь, как мы хотели упаковать меня в твой чемодан?

Я двигаю коленом, подбрасывая ее ноги. Ди поворачивается ко мне, и в ее глазах загораются искорки. Так бывает, когда ей в голову приходит идея новой песни. Ее взгляд скользит к огромному чемодану, стоящему у двери. Я знаю, о чем она думает, и раньше ни за что бы этого не сделала, но сейчас мне нужно ее развеселить.

– Ну, давай же, – умоляет она.

– Ладно, – говорю я, махнув рукой.

Ди вскакивает, тащит чемодан на середину комнаты и открывает. Мы вдвоем наклоняем его, и оттуда вываливается на ковер ее повседневная одежда: старые джинсы, широкие штаны для йоги, нижнее белье.

Я понимаю, что это глупо, но все-таки укладываюсь в чемодан, поджимая ноги. Ди начинает хихикать, снимая с меня босоножки, которые высовываются наружу. Это ее настоящий смех, заразительный и неудержимый. На публике она смеется мелодично и деликатно, не выходя за рамки дозволенного. А вот ее настоящий смех – самое смешное явление в мире. Она задыхается, повизгивает и гогочет, как гусь.

Трясясь от смеха, я кладу голову в угол.

– Подожми посильнее ноги, а то не застегнется, – хохочет она. – Если бы ты видела, как смешно!

Я складываю руки перед собой, гипс упирается мне в живот, поэтому приходится сменить позу, еще сильнее поджав колени. Узкие джинсы сидят как вторая кожа, но в них дико неудобно сгибать ноги.

– Ну что, я полностью влезла?

– Да! – С трудом разбираю, что говорит Ди, мешают толстые стенки чемодана. – У нас получится!

Она застегивает молнию, оставляя немного места вверху. Я высовываю голову и вижу, как Ди корчится от смеха. Может, нам так смешно, потому что мы устали и нам надо отвлечься. Неважно, в чем причина, но я тоже умираю от смеха. В одиннадцать лет мы своим хохотом будили ее маму. «Девочки, – пряча улыбку, строго говорила миссис Монтгомери, – успокойтесь и ложитесь спать».

– Там… возьми… мой фотоаппарат, – вспоминаю я.

Ди трясущимися руками достает его из сумки. Она немного успокаивается, и я очень надеюсь, что снимок не окажется размытым.

Неожиданно раздается ритмичный стук в дверь, и Ди чуть не роняет камеру. Я все еще слишком счастлива, чтобы беспокоиться о благополучии своей любимой игрушки. По какой-то причине то, что персонал отеля увидит меня в чемодане, смешит нас еще больше.

Ди расстегивает чемодан, чтобы я смогла вытащить руку, и я продолжаю его открывать, пока она бежит к двери. Ди смотрит в глазок и с радостной улыбкой распахивает дверь.